(Продолжение. Начало - здесь)
Глава шестая
― Как съездил, дорогой? ― Мария Федоровна ласково посмотрела на своего царственного сына.
― Хорошо, матушка. Пока меня не было, прибыл гонец от Кутузова с новыми предложениями Наполеона о мире. Он сожалеет, что начал эту войну и предлагает в качестве компенсации за ущерб Восточную Пруссию. Нет ли тут какого подвоха? Находясь в Москве, предлагать нам такие выгодные условия? Мне это непонятно.
― Что ж тут непонятного? У него один выход ― отступать. Его армии нечего кушать. Наши казаки, гусары и мужики бьют его фуражиров. Начнет отступать, Кутузов пойдет за ним. И может дойти до Парижа. Вот он и забеспокоился. Предложение очень интересное. По моему мнению, его следует принять. Изгнать неприятеля за наши границы, занять Восточную Пруссию и остановить войска. Получить эту провинцию без единого выстрела ― дорогого стоит. В Семилетнюю войну за нее погибли десятки тысяч русских солдат.
― Не знаю, не знаю… А может, стоит все же пойти за ним до Парижа? Восточную Пруссию мы можем взять и штыками. Я бы сам возглавил армию.
― Зачем же штыками, если отдают так? ― искренне удивилась мать ― Императрица. ― Штыками будет непросто. Там полно мощных крепостей. Да и зачем тебе Париж? Что Россия получит в случае гибели или пленения Наполеона? Усиление своих извечных противников?
― Ты намекаешь на англичан? Я знаю о твоем предвзятом к ним отношении.
― Предвзятость тут ни при чем. Просто подумай о последствиях падения Наполеона для Европы.
― Ладно, матушка, я еще подумаю об этом…
* * *
― Здравствуй, Катенька. Я скучал по тебе. Как ты тут? ― Александр I посмотрел на свою любимую сестру, к которой питал нежные чувства.
― Я закончила формирование своего батальона, и он уже приступил к участию в боях[1] . Принц Георг[2] в действующей армии. Жив, здоров. Что нового у тебя?
― Наполеон прислал новое предложение мира. Предлагает Восточную Пруссию, если русские полки остановятся на границе.
― Соглашайся. Пусть они там, в Европе, сами грызутся между собой, как пауки в банке. Сколько народу сохранишь. Солдаты вернутся к семьям живыми и здоровыми. Будут тебе свечки ставить.
― Я хотел преследовать его до Парижа.
― Зачем? Слава? Ее у тебя и так будет предостаточно, как у царя ― освободителя от нашествия. Кроме того, Пруссия. Если она будет передана Наполеоном официально, с соблюдением всех формальностей ― это одно. Если завоевана ― совсем другое. Могут со временем и обратно потребовать. Не нужен тебе этот поход.
― Вы все, как сговорились. Мария, мамá, ты…
― Ну, вот видишь, всем очевидна ненужность заграничного похода. Догони Наполеона до границы, дай напоследок хорошего пинка под зад, и успокойся на этом. Так для всех будет лучше.
Император усмехнулся.
― Посоветуюсь с Румянцевым, тогда и приму окончательное решение.
* * *
Николай Петрович Румянцев положил на стол письмо Наполеона.
― Вы хотите знать мое мнение, Ваше Величество? Оно однозначно: надо принимать это предложение. Оно чрезвычайно выгодно для нас. Оно сэкономит нам десятки тысяч жизней и миллионы рублей, которые иначе придется потратить на содержание вдов и сирот.
Граф Румянцев знал о патологической жадности Александра I , и решил сыграть на этом.
― А если Бонапарт, подмяв под себя всю Европу, вновь пойдет на нас?
― Европа и сейчас под ним. Наполеон слишком умен, чтобы дважды повторять одну и ту же ошибку. Кроме того, если Восточная Пруссия отойдет к нам, нападение на Россию станет невозможным с военной точки зрения. Чтобы напасть на нас, потребуется сначала отбить у нас Пруссию, а это практически невозможно, учитывая количество крепостей там. Один Кенигсберг чего стоит. Если в этих крепостях будут сидеть русские войска, взять Восточную Пруссию, не положив там, как минимум, половину своей армии, Наполеон не сможет.
― Что ж, все придерживаются одного и того же мнения… Хорошо, граф. Пишите ответ с нашим согласием. И дайте мне посмотреть его.
… ― Барон, вот почта для генерал-фельдмаршала. Вы знаете, где сейчас его ставка?
― Так точно, Ваше Величество. Под Малоярославцем. Там сейчас начинается горячее дело.
― Надеюсь, вы успеете в нем поучаствовать. ― «И получить пулю в причинное место», ― зло добавил он про себя. Император успел пообщаться с начальником Императорской канцелярии Аракчеевым и знал, с кем проводила время его ветреная Марú. ― «А если тебя чаша сия минет, я позабочусь о другой».
― Разрешите отбыть, Ваше величество?
― Поспешите, ротмистр.
* * *
В ставке Кутузова царил переполох. Наполеон вышел из Москвы и пытался прорваться на юг, в нетронутые войной губернии. Кутузов категорически не хотел этого допустить. Под Малоярославцем завязались тяжелые бои. Город несколько раз переходил из рук в руки. В коридорах сновали адъютанты и посыльные. Однако, когда Кутузову доложили о прибытии гонца из Санкт-Петерурга, он принял его сразу.
― Ну, капитан, как? Со щитом или на щите? Или кто вы там по званию во французской армии?
― Думаю, что со щитом, Ваше Сиятельство, – ответил гусар, проигнорировал вопрос о звании. Вот письмо, ознакомьтесь.
Кутузов, вскрыв почту, погрузился в чтение, изредка посматривая на гонца.
― Главный вопрос решен положительно, слава Богу. Теперь нужно известить об этом Наполеона. Однако, чем вы не угодили Его Величеству? Он рекомендует направить вас в самое пекло, поскольку вы, якобы, сами изъявили подобное желание.
― Я всего лишь воспользовался вашими советами и постарался поближе познакомиться с рекомендованными лицами, среди которых, как вы помните, была и Мария Нарышкина. Видимо, Его Величеству стало известно об этом.
― Вы познакомились настолько близко, что это привело к подобным последствиям?
― Я не комментирую вопросы, затрагивающие честь дам. Уж извините, Ваше Сиятельство. Но, очевидно, Государю все было представлено именно таким образом.
― Это правильно, молодец. Значит, мои советы пригодились?
― Даже очень. Особенно ценной в нашем деле оказалась помощь графини Ливен. Умная женщина. Через нее удалось получить аудиенцию у Марии Федоровны.
― Согласен, умна. Хорошо. Отдыхайте с дороги, капитан. Утром отправитесь к Наполеону в Москву. До утра я приготовлю для него письмо от себя в дополнение к тому, что передал Император Александр.
Однако наутро стало известно, что Наполеон, не добившись успеха под Малоярославцем, покинул Москву и начал отход по старой смоленской дороге.
― Придется тебе искать его на этой самой дороге, капитан. Это небезопасно. Там каша из отходящих французских войск, наших частей и партизанских отрядов. Непонятно, в какой форме тебе лучше передвигаться. И тех, и тех можешь встретить. И сопровождение тебе давать бесполезно ― только привлекать лишнее внимание.
― Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство. У меня достаточный опыт в этих делах. Письма доставлю. А насчет сопровождения вы правы. Лучше будет, если вы снабдите меня каким-нибудь письмом. Например, к Денису Давыдову. Если попадется французский разъезд, буду говорить, что везу письмо Императору, если русский ― Денису.
― Мне действительно нужно отправить ему послание по тактике действий в связи с новыми обстоятельствами, связанными с привезенными вами новостями. Может быть, и взаправду доставите ему послание?
― Я понимаю так, что смысл послания будет сводиться к тому, чтобы он и его люди не слишком усердствовали в отношении наших тылов?
― Примерно.
― Хорошо. Такое письмо я возьмусь доставить.
― Если у вас получится, как я узнаю об этом?
― Попрошу Наполеона напечатать в издаваемых им газетах статью с определенным названием. Скажем, «Парижские тайны». До вас ведь доходят его издания?
― Среди трофеев часто попадаются. Хорошо, с этим вопросом ясно. Когда отправитесь?
― Немедленно. Наполеон должен узнать новости как можно скорее.
― Ну, с Богом. Информацию о дислокации Давыдова я вам дам.
* * *
Всадник на вороном коне, уверенно пробирающийся по ночному лесу вблизи границы Московской и Смоленской губерний, привлек внимание древнейшего обитателя этих мест, который в народе был известен под именем Лешего. Привлек именно этой уверенностью, будто направлял лошадь ясным солнечным днем. Древнее существо попыталось вступить в ментальный контакт с человеком, но ему это не удалось. Впервые за долгие-долгие годы Леший испытал чувство, которое у людей называется удивлением. Казалось, у черного всадника не было души. Во всяком случае, Лешему в какой-то момент так показалось. Потом он понял, что она просто очень хорошо спрятана и защищена. Он попытался усилить давление, и тогда ему пришлось испытать еще одно основательно забытое чувство: страх. Ибо он почувствовал несильный предупреждающий ментальный удар, который можно было интерпретировать одним-единственным образом: от него отмахнулись, как от надоевшей назойливой мухи.
И древнее существо уползло обратно в чащобу, обескураженное, удивленное и испуганное. Таких посетителей в своих владениях ему еще встречать не приходилось за все долгие тысячелетия жизни.
* * *
― Егор Хватский? Говорите, вы от Кутузова, есаул? Рискнули ехать в одиночку? Какие же новости вы нам привезли?
― Добрые, Денис Васильевич.
Они сидели ранним утром вдвоем у костра на высоком правом берегу речки Воря, притока Угры, где на тот момент дислоцировался отряд Давыдова.
― Первым делом, разрешите поздравить вас с присвоением звания полковника. Думаю, подтверждение этому должно находиться в письме от главнокомандующего, ― продолжил казачий офицер, протягивая Давыдову послание. Тот немедленно вскрыл конверт и углубился в чтение. Пару раз по его лицу скользнула довольная улыбка: видимо, подтверждение новому званию там действительно было. Затем выражение лица сменилось на озадаченное и несколько недоуменное. Когда вновь испеченный полковник закончил чтение, обратился к посланнику с вопросом.
― На словах Михайло Илларионович ничего не передавал? Мне не совсем ясен смысл послания генерал-фельдмаршала.
― Передавал, господин полковник. Он не решился доверить бумаге совершенно конфиденциальные сведения, учитывая возможные опасности моей поездки. Поэтому главное велел пересказать на словах. Все дело в том, что Наполеон осознал, что совершил большую ошибку, вторгнувшись в нашу страну.
Осознал в немалой степени и благодаря усилиям вас и ваших людей. И, дабы исправить ошибку, предложил чрезвычайно выгодные условия мира. А именно ― Восточную Пруссию в качестве компенсации за доставленные нам потери и убытки. Наш Государь Император, взвесив все «про» и «контра», решил, что для долговременных интересов страны это гораздо выгоднее, чем преследовать Наполеона и его войска до самого Парижа, как первоначально планировалось. Таким образом, стратегические цели на ближайшую перспективу прежние: изгнание неприятеля. Но вы, как человек военный, прекрасно понимаете, что передача нам Восточной Пруссии означает невозможность повторения еще одного похода Наполеона против нашего отечества. Занятие этого региона с его сильными крепостями русскими войсками исключают такую возможность. Все это подразумевает и изменение тактики наших действий. Если прежде ставилась задача нанесения наибольшего урона неприятелю, то теперь в наших интересах, чтобы Наполеон вывел из России максимум боеспособных войск. Пусть использует их против своих и наших недругов за пределами наших границ. Чем больше войск он сохранит, тем нам выгоднее. Пусть разбирается с англичанами, австрийцами и прочими. Нас это уже не касается. Чем более сильным он выйдет отсюда, тем больше это соответствует нашим интересам в изменившихся условиях. Вам понятно?
― Интересный получается расклад. То есть, мы выдавливаем его за наши границы, занимаем Восточную Пруссию и далее наблюдаем, как Наполеон будет наводить порядки в Европе?
― Совершенно верно. Вы подобрали очень верное слово: выдавливаем. Сохраняя по возможности и свои силы, и силы Наполеона.
― А ведь верно. В такой ситуации выходит, что нам теперь невыгодно слишком ослаблять Наполеона. Это меняет дело. Но договор пока не подписан?
― Его будут подписывать, когда основные силы Наполеона окажутся за нашими границами. Конкретные детали должны содержаться в письме, которое я везу Наполеону.
― Вы везете ему письмо?
― Да. От вас я направлюсь к нему. В этой связи хотел попросить вас дать мне сопровождение до французских постов. Ваши люди ведь хорошо знают здесь каждую тропинку. И еще одно. Информация, которую я вам сообщил, предназначена только вам. Делиться этим с вашими офицерами пока преждевременно.
― Это ясно. С сопровождением помогу. Сделаем. Что еще интересного вы привезли?
― Хорошее французское вино из трофейных запасов. Пару дюжин бутылок. Присвоение нового звания ведь нужно отметить? Больше, извините, не смог: мой Гром выразил бы мне свое неудовольствие такой неумеренностью в питье.
Денис Давыдов рассмеялся шутке.
― Ваш ахалтекинец великолепен. ― Затем добавил, повысив голос:
― Господа! У нас есть хорошее вино и хороший повод! ― громко воскликнул он, обращаясь к находившимся неподалеку своим людям. – Гусары, радуйтесь – вино!
[1] Егерский великой княгини Екатерины Павловны батальон, участвовавший почти во всех главных сражениях той эпохи .
[2] Муж Екатерины Павловны.
(Продолжение тут. Предыдущая часть здесь. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы)