Автор: Диана Воргольская
ГЛАВА 1
В жизни Глории Сновиденской был день, который она называет днем своего совершеннолетия. Девочке тогда исполнилось семь лет. Но ожидавшийся праздник по случаю дня рождения отменило и заменило собой не менее волнующее, окутавшее дом торжественным трауром таинство смерти.
Лоре вспоминается толпа взволнованных родственников и висящее в воздухе предвкушение чего-то жуткого. Все вокруг в тот день казалось страшным и зловещим. Страшным было рябое с бесноватыми глазами лицо тетки Лукерьи, приехавшей из какой-то далекой деревни. Еще страшнее – гримаса плача, исказившая физиономию ее маленького внука. Отчетливо помнится осунувшееся, покрасневшее от слез лицо отца, растерянные, испуганные лица близких родственников. На облике прочих собравшихся уже отразилась гробовая тишина.
А вот лица умирающей матери просто не было. Сколько Лора не пытается, не может воспроизвести его в памяти. Всякий раз оно расплывается перед мысленным взором в бесформенное пятно. Перед глазами стоят только мертвенно-белые простыни. А в ушах звучит голос, истошно вопящий:
– Дочку ко мне! Дочку! Скорее!
Кто-то удерживает девочку за руку. Но страшная тетка Лукерья с силой толкает ребенка к белому ложу.
– Дитя мое, – слышится глухой голос, – на, возьми. Ох, тошно мне! Возьми скорее! – К Лоре тянутся желтовато-бледные, словно восковые руки.
– Да что взять-то, мама? – недоумевает девочка. – Ничего же нет.
– Бери, коли дают, – шипит в ухо девочке все та же страшная старуха. – Нам-то не нужно, своего хватает.
Все еще не понимая загадочных слов и требований, Лора касается пальцами тянущейся к ней руки.
– Так что же все-таки взять? – снова спрашивает она.
Но ответа уже нет. В следующее мгновение восковые руки охватывает последняя предсмертная судорога. Будто электрический заряд, она передается и Лоре. Девочку словно пронзает молнией, выжигающей все внутри. Нестерпимое это пламя жжет и леденит. И тело и душа цепенеют. Их охватывает неизъяснимый ужас перед отверзшейся безымянной и безликой бездной небытия. В то время как девочка стоит в ступоре, в нее медленно входит что-то тяжелое и темное, сковывающее сердце и все внутренности обжигающим льдом...
* * *
С годами Глория привыкла знать мать лишь по фотографиям – ослепительно красивой, величавой, словно королева, молодой брюнеткой. Существовали разные легенды об этой женщине. По одной из них она происходила из древнего аристократического рода. По другой – была потомственной ведьмой, приворожившей когда-то молодого ученого Льва Сновиденского. Обе эти сказки виделись Лоре равно занимательными.
* * *
После семи лет в Глории Сновиденской что-то надломилось. Прежде девочка жила в мире живых людей и ощущала себя частью этого мира. Теперь оказалась вдруг вырванной из него и словно закованной в непроницаемую скорлупу. Все окружающие люди в единый миг будто сделались бездушными тенями. Поначалу нахлынувшее ощущение космического одиночества повергло Лору в ужас и смертельную тоску. Но постепенно девочка привыкла к своему новому состоянию.
Затем у нее сформировалось довольно своеобразное мировоззрение, с которым она и продолжала жить. Лора стала делить все бытие на две неравные части: «я» и «не-я». К «не-я» относилось абсолютно все кроме «я»: люди, животные, игрушки, машины, города, села, леса, поля, солнце, луна, небо… Все это имело ценность лишь постольку, поскольку доставляло удовольствие «я». Окружающий мир стал представляться чем-то вроде непрерывного кинофильма, который показывался для одной единственной зрительницы. Как и в кино сцены были то интересными, то скучными, то красивыми, то безобразными. Разве что, в отличие от кино, они представали не на плоском экране, а окружали со всех сторон, да и воспринимались не только зрением и слухом, а всеми чувствами. Показываемые картинки можно было не только увидеть и услышать, но и потрогать, и даже понюхать и попробовать на вкус.
И все это великолепие красок, форм, звуков, запахов, ощущений существовало исключительно для ее, Глории Сновиденской, наслаждения. Никакой другой цели мир иметь не мог. Ведь кроме Глории в нем никого не было. Были только красивые или некрасивые тела людей и животных. Но ведь все это оставалось лишь образами в киноленте ее жизни, за которыми не стояло никакого собственного бытия. Это же так очевидно! Ни о ком другом Лора не могла сказать «я». «Я могу быть только одна», – говорила она себе. Весь мир «не-я» оказывался неодушевленным миром. Отец или его коллеги, сверстники или учителя не представлялись девочке более ценными предметами, чем дома, машины, дороги, игрушки или одежда. Впрочем, одежде Лора никогда не уделяла особого внимания. Ей, конечно, было приятно видеть в зеркале красивую, нарядную девочку, как нравилось разглядывать любой красивый предмет. Но ведь не могла же она навсегда остаться жить перед зеркалом? А, если так, то какой смысл в красивых нарядах? Сама-то она их на себе не видит? Вот удобство одежды и обуви – другое дело. Существовал ли окружающий мир в те часы, когда Лора его не видела? Например, когда спала? Существовал ли город, когда отец увозил ее на дачу? Существовал ли сам отец, когда утром уезжал на работу? Существовал ли его университет, где он, как рассказывал дочери, читал лекции? Существовала ли школа, когда Лора возвращалась домой? Разумеется, нет. Ведь все существующее существовало только для Глории Сновиденской. И служить могло лишь ей.
Однако совсем скоро «хозяйка вселенной» заметила «странность» в своих владениях. Иной раз «принадлежавший ей» мир «не-я» почему-то отказывался повиноваться. Происходило в нем нечто нежелательное. Например, дождь или домашнее задание по математике. А в другой раз, напротив, не происходило того, чего очень хотелось. Допустим, похода в зоопарк.
Разумеется, Лора, как единственная владелица этого непослушного мира, решила научиться им управлять. Теперь окружающая реальность стала для девочки не столько кинофильмом с неизвестным сценарием, сколько механизмом, на который надо научиться воздействовать. Предстояло лишь узнать принцип управления. Ведь если нажать на нужную кнопку, заводной медвежонок начинал танцевать. И у всего вокруг должны быть такие кнопки. Надо только суметь их найти.
Вскоре Лора поняла, что рычагом управления окружающим миром является сила ее желания. Чтобы получить понравившуюся игрушку, надо твердо сказать отцу: «хочу». Если не действовало, начать громко кричать в магазине. А когда надоело ходить в школу, достаточно было угрюмо проговорить: «не хочу». На следующий день отец нанял дочери гувернантку, которая превратила занятия в развлечение. Ни в чем Лора не получала отказа. Да и разве могло быть иначе? «Несуществующие» люди не смели противиться ее железной воле.
Когда Глория Сновиденская стала взрослой, она открыла для себя новое удовольствие. Девушка узнала, что если подойти к любому понравившемуся парню и сказать: «я тебя хочу», получишь от него весьма приятные услуги. И так же, как в детстве с игрушками, она не получала отказа. Мир «не-я» продолжал быть послушен своей хозяйке. А это снова и снова доказывало, что другие люди не наделены свободной волей. Все они – только бездушные механизмы, предназначенные лишь для ее, Глории Сновиденской, наслаждения.
Откуда взялся, кем был подарен ей этот огромный мир? Такого вопроса Лора никогда себе не задавала. Для нее важны были лишь ее желания и способы их удовлетворения.
Продолжение следует...
Нравится повесть? Поблагодарите журнал и автора подарком.