История эта прошлой зимой случилась. Да не где-то там, далеко. А в наших краях, на северном побережье плоского озера. Деревень и хуторов там много, близко они друг к другу. Дойти шагом, всё равно что к колодцу за водой сходить. Тут и народу больше, и жизнь слаще. Да только не у всех.
В одной из деревень баба живёт, Миролюбой звать. И вроде всё в жизни её складно, всё ладно. Сама уже не молодая, жизнью немного измученная, но красоту свою с молодости не всю растеряла. Мужики по сей день вслед ей смотрят. А если на праздник приоденется, причешется, так и вовсе, некоторые молодые парни оборачиваются. Да только не интересно ей внимание это, потому как нашла себе мужа.
Довол, мужичок неказистый, плюгавенький. Но, меж тем, интересный такой. Весельчак, заводила. И песни поёт, и плясать умеет. И привычек за ним губительных не подмечается. Пьёт не много, в драках участие старается не принимать, по дому и хозяйству ленится изрядно, но такое бывает часто. Да вот, прожили Миролюба и Довол чуть больше двух годов, так и пришла беда. Начал он всё чаще из дома отлучаться, да всё дольше пропадать.
Поначалу то, жена думала, что с мужиками гуляет, дело понятное. Да правда вскрылась. Явился он как то домой, а на шее следы от страстного поцелуя женского и женщиной другой пахнет от него. Устроила по этому поводу ему Миролюба скандал. Дескать, хитрец какой, бабу чужую завёл.
- Ты не думай! Я хоть и люблю тебя очень, а не потерплю обмана такого. Баб в мире не много, а мужиков хватает. Метлой погоню, да другого мужика найду себе. Того, кто в своём доме ценит всё, а не на чужое заглядывается.
- Да не виноват я! – взмолился Довол и в ноги жене упал. – Поделать я с собой ничего не могу. Приворожила меня баба одна, уж и не знаю, чем я ей так приглянулся. Противно мне с ней, а ноги сами идут. Как иду к ней, всё внутри кипит, убить готов. А как прихожу, так воли лишаюсь. Валяюсь у неё в ногах, как псина, а она меня только ногами пинает. Как отпустит, обратно иду, и противен я сам себе. Она же старая, страшная, злая. А я тебя с ней обманывать должен. Удержаться пытался, так мысли о том, что удавиться хочется мне, посещать начали. Боюсь, не проживу я так долго.
Испугалась тогда за мужа Миролюба и начала по народу спрашивать, знает ли кто ведьму какую или ворожку. Да бродяга один и подсказал, что живёт на Мутном хуторе, средь болот, ведун Всевид. Один он такой на всю округу, а может и на всё Чернолесье. Денег не берёт, а советы дельные даёт. Только вот до болот ходу по дорогам дней пять. А уж дальше сколько идти, толком и не знает никто.
Попрощалась Миролюба с мужем. Взяла клятву с него, что как бы трудно не случилось, мысли плохие отгонять будет. Сказала, что быстрее обернуться попробует. Может и узнает способ приворот тот любовный снять.
Дошла Миролюба до места того, которое бродяга указал, а дальше жутко стало. Дорогу туман скрывает, будто плотной пеленой стоит. И в том тумане не видно ничего дальше носа своего. Да лишь чудом встретился на пути извозчик странный. Сам ростом не велик, и вроде мужик обычный, но шапка на нём, как у богатея. Из меха ценного, скроена дорого. Телега у него большая, а впряжён в неё порося мелкий, что гусь заклевать сможет. И тянет тот порося телегу эту, даже не пыхтит. Будто листочек с дерева это упавший, а не телега.
Подвёз извозчик бабу на тот самый хутор чудный. А чудес там вдоволь. Лето посреди зимы, сады и цветут разом и яблоками спеют. Детей прорва, да только не все из них людские. И рогатые, и лохматые, и то и вовсе детёныши тварей болотных. И все разом, как и не примечают различия такого.
Указал извозчик, где ведун Всевид проживает, да обмолвился, что как домой решит повертаться, довезёт он её. Мол, не трудно, да и по пути.
Вошла Миролюба в хату Всевида, вся в ожиданиях увидать колдуна страшного. Да только сидит там старикашка сухонький, горох перебирает. Пригласил присесть гостью да рассказать историю, что привела её.
Всё как есть баба рассказала. Что и с мужем любовь и согласие полное, и что сам он никогда бы на другую бабу не позарился. А тут, бегает к страшной, старой. Так та не просто к постели его принуждает, а и вовсе, всячески достоинство его принижает. Ну, как есть, приворожила она его.
Подумал старик, лысину почесал, и говорит.
- Коль людской это приворот, а не ведьмой делан, то, скорее всего силы большой в нём и нет. Была бы сила, плох бы уже муж твой был, да и домой бы уже перестал приходить. А раз прибегает, да и осознаёт всё, знать, присушила только.
- Да как же справиться с гадостью этой? – спрашивает Миролюба.
- А тут и сложного ничего нет. Ты возьми лепёху коровью. Прямо в руку возьми. Да той, кто мужа приворожил, с замаху в харю и ляпни. Так что бы всё рыло залепить. И слова при этом скажу такие: «Ты дерьмом своим людей метишь, а я тебя коровьим окрашу!». Скажешь, и плюнь. Да только смотри, слова в точности говори, тогда и отвалится этот приворот любовный, как и не было его. Свободен муж будет.
- Неужели просто всё так? – удивилась баба. – Да вот только, как же я к ней подобраться смогу. Я же даже и не знаю кто она.
- Ну, а это дело не хитрое. – дед встал и пошёл за печку. Пошурудив там что-то, чем-то позвенев, вынес бутыль. – Вот, возьми. Хорь напрудил. Как муж твой к бабе той пойдёт, проводи его. Как дверь закроешь за ним, времени не теряй. Разденься полностью, да каплей вони этой себе по лбу проведи от волос до переносицы. Станешь ты невидимой, так и выследишь злодейку. Только вот, помни, коль в облике невидимом ты ей в рожу ляпнешь коровяком, вновь облик свой обретешь. Так что думай, как удобнее тебе. Да мужу ничего не говори про дело это. Пусть верит, что ведун отшептал. А коль просто рукой по лбу смажешь, так тоже облик возвратится.
Поблагодарила баба старика, бутылочку взяла и в путь обратный. Уже готовилась несколько дней в дороге провести, да только извозчик подвёз. Чудом каким-то за полдня прямо к околице деревни доставил.
Домой пришла, отдохнула с дороги и за дела по хозяйству взялась, да мужа ждать. Да только нет его. Лишь к концу второго дня явился. Увидал Миролюбу, удивился. Не ждал он, что так быстро обернётся. Начал расспрашивать, что да как.
Рассказала ему Миролюба, что ведун ритуал снятия приворота провёл и вскоре всё само кончится.
- Ой, сомневаюсь я, что подействует. – сокрушается Довол. – Давеча вот опять, дома хотел остаться, а так прямо потянуло, так потянуло к ведьме этой, что спасу никакого нет. Ой, боюсь, власть её сильна и не сможет ритуал ведуна против силы такой пойти. Так и обречён я до старости бегать. Уже вот чувствую, что к ночи опять побегу.
- Так скажи куда? Может, я с тобой пойду? – спрашивает Миролюба.
- Что ты? – испугался Довол. – Она и так грозится порчу на тебя наслать. Желает, что бы с концами ты меня отпустила и обратно не затягивала. А узнает, что ты пришла, может и страшнее чего надумает. Не могу я рисковать тобой.
К ночи Довол уже прямо заявил, что ноги его к ведьме сами тянут, и коль сопротивляться начинает, сердце у него щемит так, что в глазах темно становится. Даже ужинать не стал. Собрался и с головой опущенной из хаты вышел. Да Миролюбе только этого и надо.
Быстро разделась баба. Волосы в хвост подобрала и жидкостью смердящей лоб себе мазнула. Как сердце на миг остановилось в груди и в ушах зазвенело.
Смотрит баба, а хата её как маслом писана. Всё как не настоящее стало, вроде художник мазнёй изобразил. Лишь бутыль в руке с тем, что хорь напрудил, как настоящая и осталась.
Вышла за дверь баба, а холода вечернего и не чувствуется вовсе. Вроде и воздух даже не шевелится. Смотрит, а мужик её уже у околицы топает. А где прошёл он, следы как нарисованные, не заблудишься и из виду не потеряешь. Ну и она за ним побежала.
Пришли в деревню по соседству и Довол прямиком в хату одну. Ну и Миролюба выбрала момент удачный и тоже проскользнула внутрь. Сама думает, что сейчас то она это тварь, что мужих чужих привораживает, рассмотрит получше, а уже потом на двор выбежит. Приметила она там целую кучу коровяка.
Да только в хате не баба старая, а молодуха. Красивая, звонкая. По сравнению с ней Миролюба себя старухой потасканной почувствовала. Довол за столом сидит, а она его кормит, поет, глаз с него не сводит. Вокруг мужика как пчела вокруг цветка. А как поел он, так в кровать пошли. Миролюба от зрелища такого аж губу до крови закусила.
Как закончилось всё, собрался Довол уходить, а молодуха чирикает ему, мол любит и ждать будет. Вернётся он к ней, а она его удивит чем-то. А как вышел из хаты Довол, Миролюба бутыль осторожно за печкой припрятала, да на двор. Шмат коровяка схватила, да побольше, обратно вернулась и прямо в рожу бабе этой с размаху ляпнула.
Стоит девка перепуганная в дерьме перемазанная, глаза продирает и видит, как из пустоты баба голая проявляется. Взбешённая, злая. Ну, явно ведьма. Да ещё и заклинание какое-то бормочет, вроде порчу насылает.
- Ты дерьмом своим людей метишь, а я тебя коровьим окрашу! – говорит голая, да как плюнет, прямо в глаз.
- Что я тебе сделала такого? – заревела молодуха. – Чего тебе надо от меня?
- Мужа моего приворожила! Но теперь всё, приворот не действует! – кричит Миролюба.
- Да какого мужа? О чём ты! – булькая у рукомойника и пытаясь отмыться плачет молодуха.
- Довол. Мой это муж! И никому я его не позволю привораживать.
- Так ты и есть жена его? Он иную мне тебя описал. Только о каком ты привороте? Ты же его приворожила?
- Да о чём ты? – удивилась Миралюба. – Это же он к тебе бегает из-за того, что приворот ты любовный нашептала.
Начали разбираться. Имя своё молодуха назвала, Верой её родители нарекли. Начала рассказывать, что с Доволом уже две зимы знакомы и жить вместе пытаются. Да только не может он с ней остаться, потому, как приворожён он. Жена его, ведьма та ещё, издевается над ним как хочет. Поколотить может, в постель с ней лечь даже тогда заставляет, когда не в силах он.
- Да нет ничего такого. – возмущается Миролюба. – Про тебя он говорил, что унижаешь ты его всячески. Что в ногах у тебя валяется против воли своей. Что старая ты и страшная.
- Да где же я унижаю его? Наоборот, всячески пытаюсь угодить, что бы мужику жизненные тяготы сгладить. Люблю я его больше жизни. Отдай его мне, Стояна. – обращается Вера к Миролюбе.
- Какая ещё Стояна? – возмутилась Миролюба.
- Тебя разве не Стояной звать? – удивилась Вера.
- Миролюба я. Это же что получается, он мне одно наговаривает, тебе другое? Он обманывает нас и нет никакого приворота? А ну, что он про меня ещё говорил?
- Говорил что старая, толстая, что бьёшь его постоянно. – всхлипывает Вера.
- Вот что. Раздевайся! – скомандовала Миролюба и бутыль, что припрятала за печкой, достала. Вера аж язык проглотила от такого приказа и невольно подчинилась. А Миролюба и объясняет, что не страшно это. Лоб мазнуть, невидимыми стать, да за поганцем этим проследить. Вывести обманщика на чистую воду. Ишь, чего выдумал, двух баб так низко обманывать.
Так и сделали. По светящимся следам побежали и на хутор какой-то пришли. Пока шли, Миролюба Вере всю историю свою рассказала.
Стоят перед воротами, не решаются войти. Смотрят, а из хаты, куда следы ведут, баба выбуривается. Огромная, как слобень, утку в руках несёт. Из колоды одной рукой топор выдернула, утке башку тяпнула и обратно.
- Вот. – шепчет Вера. – Это, наверное, и есть Стояна. Такая не просто побить мужика может. Такая меж титек зажмёт и в прах перетрёт. Может, пойдём отсюда? Она точно его приворожила. Ну не может по доброй воле наш Довол к такой ходить.
- Чего это он наш? – шепчет Миролюба. – Он, вообще-то, мой. А насчёт бабы этой ты права. Как есть ведьма. И хутор такой, на отшибе, и на неё погляди. Мужики в плачах многие проигрывают. Страшно представить, чего там Довол такого терпит с ней. Коль хочешь, возвращайся, а я останусь. Вон, коровник у неё. Пойду там подарочек ей зачерпну.
- А чего это я вертаться должна? – шепчет надрывисто Вера. – Он и мой тоже. Две зимы я его кормлю, пою, обстирываю и ублажаю. И люблю я его. Я тоже этой ведьме в рожу дерьмом мазнуть хочу. Ты только слова те мне напомни, что говорить нужно.
Да только договорились, а баба та опять из хаты вышла. К колодцу направилась. Метнулись подруги по несчастью к коровнику, зачерпнули с самой зеленкой. Вера даже двумя руками набрала.
Набрала Стояна воды, да как из пустоты ей и прилетело прямо в лицо. Начала глаза продирать, а там и ещё раз. И бабы какие-то голые бормочут что-то.
- Я не знаю чего вам надо и кто вы, - говорит Стояна ручищей дерьмо с лица смазывая – но убью. – оторвала она доску от крышки колодца и за обидчицами погналась. Побегали по округе, да остыла баба.
- Стойте. – кричит обидчицам. – Вы чего это на меня ополчились. Чего я вам сделала? Коль молоко покупали и скисло, так я ж сколько говорю, что в крынки сухие и чистые наливать надо.
- Да какое молоко? – кричит Миролюба. – Ты почто мужика моего так истязаешь?
- Да! – вторит ей Вера. – Чего ты нашего мужика приворожила?
Начали разбираться. В бане засели. Стояна и рассказала, что пришёл к ней как то Довол зимой, околевший совсем. Обогрела она его, накормила. Да и не хотелось ей ничего от него, а тот сам приставать начал. А она то, баба одинокая, да и по внешности своей мужским вниманием не жалована, вот и природа женская взыграла. Влюбилась она в Довола, с тех пор он и живёт у неё. Жаль дома редко бывает, потому как повинник он и отрабатывает долг у какого-то купца. Но она ему помогает. Почти все деньги вырученные с продажи молока и мяса ему отдаёт.
Тут и Миролюба с Верой свои истории рассказали. И странно всем стало, что ничего не сходится. Явно же обманывает мужик, таких к мерзавскому столбу привязывать нужно в мороз.
- Бабы. – грустно говорит Стояна. – Ну, отпустите вы его, оставьте его мне. Вы обе красивые такие, мужиков найдёте себе. А я? Да что я? На меня даже кимор не взглянет. От меня Летавец шарахается. Ну, люблю я его. Да и, ребёночек у нас будет.
- Так и я люблю. – говорит Миролюба. – Я ради него на Мутный хутор, где всякая сила гнилая обитает, ходила, ног не жалела.
- И я люблю! – говорит Вера. – Больше жизни своей люблю. Вот скажет мне под того же кимора лечь, если это ему благо сделает, не раздумывая лягу. Да и… - Вера потупила взгляд. – Я тоже тяжёлая уже. Хотела ему рассказать, как в следующий раз придёт.
- Вот что, бабы. - говорит Миролюба. – Коль так вышло, не дело нам так мужика делить. Ну, если попался нам такой мерзавец, надо бы его приструнить. И не важно, сколь любовь сильна. А то, чего доброго, он ещё бабу заведёт. А там уж, пусть сам решает с кем ему оставаться. А остальные уж, пусть не в обиде будут. Любовь, оно-то конечно хорошо, но обманул он нас, унизил.
Несколько дней прошло. Возвращается Довол домой. Утро тёплое, птички поют, солнышко на росе лучами играет. До околицы деревни своей дошёл, соседа встретил, поболтал.
В хату заходит и аж присел. Встречает его Миролюба. Сама голая, зато волосы уложены красиво, румяна на щеках навела. Не ожидал он такой встречи утром. Обычно жена уже по хозяйству хлопочет.
- Как ты себя чувствуешь? Не сильно ли устал? – спрашивает Миролюба.
- Устал сильно, но для красавицы моей сил ещё найдётся! – с улыбкой говорит Довол.
- Так может и для второй красавицы найдётся? – раздался голос и из пустоты, стирая со лба намазанное, явилась Вера.
Опешил немного Довол, начал пятиться к двери. Мало того, что обе бабы его в одной хате, обе голые. Так ещё одна из пустоты проявилась. Да пока пятился, затылком в титьки большие и упёрся. Повернулся потами холодными обливаясь, а там Стояна голая.
- На троих сил хватит? Или хватает только когда в разных хатах? – говорит Стояна и ручищей своей за шкирку мужика над полом поднимает.
Утро на деревне то вроде обычное было, да только событие необычное случилось. Слышит люд, как из хаты Довола визг какой-то раздаётся. Смотрят, идёт Миролюба голая, а с ней ещё две. Одна молодая, красивая, а вторая что медведь здоровая. Та, что как медведь, тащит Довола, как тюк соломенный. К куче коровяка подошли и всего его туда и опустили.
- Ты дерьмом своим людей метишь, а мы тебя коровьим окрасим! – как одна все три произнесли, разом плюнули и так его беднягу в гуще этой зелёной и оставили.
Бегал Довол потом по деревне, в баню к людям просился, да никто не хотел пускать. Так на ручье, в воде холодной и отмывался. Перед бабами этими потом прыгал, в ногах валялся, да только выбрать не мог. А тут ещё и Миролюба узнала, что тоже тяжёлая. Да и сами бабы раздумали мужика делить. Как отрезало всю любовь их к нему.
Миролюба себе мужика быстро сыскала. Точнее, не она, а он её обхаживать начал. Торгаш с деревеньки одной небольшой. Вдовец. У веры и того пуще вышло, сразу два парня её в жёны взяли. Один охотник, второй лесовал. Оба с деревни Миролюбы. Как увидали её голой, так головы и потеряли. Молодуха шибко красивая.
Стояна только одна оставалась. Не шибко мужикам нравится, уступать бабе в размерах, да и в силе. Да ничего, и она своё счастье нашла. Зимой каторжника беглого приютила, а он и мужиком не плохим оказался и любитель баб таких.
Ну а так-то, все трое, после случая такого, как нитью одной связанные оказались. Подругами стали.
А вот Доволу не повезло. Молва о нём по округе такая разнеслась, что бабы его и близко к себе не подпускали. Да и было бы там чего подпускать. Плюгавый, ленивый, ещё и брешет как собака. Такому только приворотом какую и привязывать к себе.
Если в Чёрном лесу вы впервые, чтоб не заблудиться, воспользуйтесь Путеводителем по Чёрному лесу .
В ЧАТ заходите . Так вы будете своевременно узнавать о новых публикациях.