Ночью главе района приснился странный сон. Будто бы он в школе за партой, а у доски его мама. Строгая, как учительница. Вытирала руки тряпкой от мела и глядела на него с прищуром. И вроде как ничего не говорила, но он словно слышал её печальный голос: «Не думаешь ты о детях, сынок. Как же так-то?...»
Он, было, хотел ей сказать, что вовсе наоборот. Очень даже думает. Вот и у дочки семья хорошая, внуки умные, только радуют. Вот и сын его уже сменил на должности директора их хозяйства. Сейчас по факту всем селом управляет. И живут дружно. Все - в своём родном селе. И дома у них в ряд. Все три справных таких коттеджа. Прямо напротив правления красуются.
Но мать только головой качала. Не соглашалась почему-то.
Он и проснулся.
***
Всё утро ходил хмурый. Так, что даже жена заметила. Аккуратно поинтересовалась, что, какие-то проблемы появились?
А какие там проблемы? Отчёты в область по зерновым? Новая программа социальной поддержки? Совещание по готовности школ перед началом учебного года? Открытие нового отделения в районной больнице?
Текучка. Ничего сложного. Слава богу, никаких поганых новостей.
Уборка зерновых идёт по плану. Виды на урожай хорошие. Особенно на озимые. У сына в хозяйстве в этом году хорошая прибыль ожидается. Если, конечно, пшеничку чуть попридержать, пока цены не подрастут.
Ванька обижается, что грант ему не выбил. Ну, а что поделать, если ты на виду, и газетчики из области уже интересовались, чьи хозяйства в этом году получат господдержку? Как раз в аккурат перед распределением грантов. Не иначе, соседи натравили.
Ну, и ладно. И так справились. Новый КамАЗ на свои купили. Меньше отчитываться будет перед областными финансистами.
Пока ехал в райцентр в своём крузаке, всё думал, к чему бы мать снилась. Не слушал, как водитель рассказывал про то, что надо бы запчасти кой-какие заказать. Пока, конечно, бегает, но если, не дай бог, менять, так не дождёшься…
И уже перед самым началом совещания, сидя в своём удобном кожаном кресле, он вспомнил скромный родительский домик под горой за ручьём, словно отделённый от остального большого села. Место когда-то отец выбирал, чтоб поближе к мехмастерским на горе. Два шага – и на работе. После маминой смерти дом уже три года стоял пустой. Рука продать не поднималась.
Странно. Почему в школе-то? Мама никогда в школе не работала. Всю жизнь в колхозе, да их с брательником тянула, как отец погиб. Всю жизнь – работа, дом, корова, куры.
Даже в их новый коттедж так и не переселилась, хоть и комнату ей подготовил, и отдельный тёплый туалет, и душ. Нет. «Разреши, сынок, мне дома помереть». Так однажды и не проснулась на своей кровати.
Доклады замов проходили быстро, по-деловому, как приучил. Уборка озимых. Бодание с элеватором по цене хранения. Отчёт по деньгам фонда социальной поддержки. Отчёт перед областью по открытию нового отделения в районной больнице. Как оно? Паллиативное? Это что значит? Для безнадёжных? Чтоб дома не помирали?
Зав. районо докладывала о готовности школ. В целом, готовы. Так, чуть где подкрасить, и можно начинать.
- Остаются вопросы по оптимизации, - голос чиновницы стал тревожным. – Надо серьёзно рассмотреть комплектацию девятилетки в Егорьевке. И средней - в Бойкино.
И осеклась, наблюдая реакцию.
Глава поднял свой тяжёлый, ничего не понимающий взгляд.
- В смысле? Ты что, с дуба рухнула? При чём тут Бойкино? Это ж лучшая школа района.
- Николай Иванович, я вас уже сколько раз предупреждала. От меня область требует полный комплект. А у вас там вместо 101 ученика, как вы мне обещали, только 98 на начало учебного года.
- Да то ж ветеринар с семьёй в райцентр перебрался… Что ты мне голову морочишь? Сколько средств туда убухали. И спортзал по программе этой. И предметные кабинеты. И учителей набрали молодых. И что теперь, в восьмилетку переводить?!
- В девятилетку. Нет, вопрос так ещё пока не стоит. Но вы же сами понимаете. Я должна отчитаться по цифрам. Вот в Егорьевке вопрос, что называется, назрел. Там тоже уже пять учеников до девятилетки не хватает. Сейчас вопрос ребром, министерство требует срочно переводить в начальную. Вы бы уж у себя тоже как-то подтянулись по количеству учеников. Меня же носом тычут в мои же цифры.
- Всё. Никаких разговоров. Ясно? Мы порешаем все эти вопросы. Давай по ремонтам.
Глава хмуро слушал докладную жеванину про краску и унитазы. А в голове вертелось, - вот оно. Знать, не зря мать приснилась. Теперь в школе, оказывается, проблемы. Это в нашем-то селе! Мало я туда средств направлял. А там, оказывается, не деньги, а дети требуются.
Надо Ваньку хвост накрутить. Чтоб специалистами не разбрасывался. Семейными.
Очень хотелось курить. Но надо было довести все совещания до конца, чтоб смыться в комнату для отдыха. Официально он курить бросил, когда однажды некурящий губернатор в ответ на просьбу о перекуре сурово глянул исподлобья и процедил: «Делом надо заниматься, а не перекуривать».
***
Рабочий день сам по себе раскручивал всё новые и новые встречи, контакты, телефонные звонки. Пообедать не успел. К четырём часам надо в больницу на открытие нового корпуса.
Он взглянул на часы. Без двадцати. Пора собираться.
В приёмной послышалась какая-то возня. Возмущённый голос секретаря, женщины серьёзной, опытной и уравновешенной, давал понять, что происходит нечто из ряда вон выходящее.
- Нет, не пущу… У главы сегодня приёма нет… Он вообще сейчас уезжает по делам… Да как вам не совестно! Он даже пообедать не успел.
Голоса того, кто прорывался, слышно не было. Какое-то бу-бу-бу. А ведь сейчас придётся выходить через приёмную.
Хотел, было, чтоб не зацепили срочным делом, выйти через второй выход, да не успел. Сквозь обе двери в кабинет не вошла, ворвалась маленькая бледная женщина. Кулаки и губы сжаты. Локтями отбивается от наседающей секретарши. Вид самый что ни на есть решительный. Драться, что ли пришла?
- Николай Иванович, я предупреждала. Такая настырная. Ну, вот всё уже получила. По всем инстанциям с утра выхаживала. И вот надо ей к вам. Вот только к вам…
Он развёл руками, в которых уже держал походную папку и диплом в рамочке.
- Ну, я, правда, очень спешу. В больнице открытие. Может завтра? С утра пораньше.
Женщина вдруг села на стул из длинной череды у стенки и, глядя ему прямо в глаза, сказала негромким решительным голосом:
- Я подожду. Я вас дождусь. Мне непременно надо сегодня. Нам ночевать негде.
- Вам это кому?
- Моей семье. Мы и так уже неделю в машине… Мы бы с мужем – ничего. Но дети уже не могут. А возвращаться там некуда. И в школу уже через два дня. Вы же сами мне сказали, будут проблемы, обращайтесь. Кроме вас уже никто…
- Я говорил? – глава района слегка растерянно оглянулся на секретаря.
- Вы, - кивнула маленькая женщина. – Когда машину нам вручали три года назад.
- Многодетная семья, - пояснила многоопытная помощница. – Погорельцы. Помните, месяц назад мы им всем районом одежду собирали.
- А, да. Вручал машину. Как же. Помню…
А про себя посетовал на свою дежурную фразу про, дескать, обращайтесь. И вспомнил, как ему докладывали, что в Егорьевке сгорел дом с кучей ребятишек. Точнее, все ребятишки спаслись. Через окна доставали.
- Так вам, что, не помогли? Так я сейчас наши социальные службы подключу. Вы у моего зама-то были?
- Была, - почти прокричала женщина. – Николай Иванович, нам все, вроде, помогают, всё обещают. А толку-то нет. Одежды надавали, игрушек. А жить негде!
- Ладно, - очень не хотелось прямо сейчас, на ходу заниматься неприятным вопросом. – Любовь Петровна, созвонись с главврачом, попроси задержать открытие минут на двадцать.
Секретарь мягко притворила за собой дверь.
Он развернул стул от стола заседаний, присел боком. Поймал себя на мысли, что эта посетительница, пожалуй, со своего места не встанет, чтоб не выставили за дверь.
- Ладно. Вы успокойтесь. Водички?
Она кивнула.
Глава встал, налил воды из графина. Подал ей стакан.
- Ну, что случилось-то?
Казалось, женщина сейчас разрыдается и успокоится. Но она сдержалась.
- В прошлом месяце наш дом сгорел. Хороший дом. Мы его ещё до материнского капитала покупали. Муж со старшими пристрой делали. Ремонт. Я - по хозяйству. С огородом, курами. В райцентр часто ездили. Деток возили в спортшколу и в музыкальную. Вот на вашей Калине, которую вы нам от области, как многодетным, дали. И тогда тоже сюда приезжали. Дочку в поликлинику, одного сына - на секцию, а отец со старшим - в военкомат. А мне надо было сюда, в социальную службу. Кто-то из предпринимателей хотел детей к школе собрать, ну, акция такая. Позвонили, сказали приехать. Но не получилось там что-то. Я их ещё торопила. Всех малышей оставила дома с Вероникой. Ей десять лет. Но она очень хорошо за маленькими следит. Даже за годовалым. А тем, кто постарше, она игру включила на компьютере. И сама в той комнате была. Они никуда не отвлекались. Их от этих игр за уши не оттащишь.
Женщина говорила всё быстрее, словно оправдывалась или боялась, что её не дослушают.
- Понимаете, они нам потом сказали, пожарные, что это проводка. Но это не проводка. Муж сам её вёл и следил за электроприборами. Я говорю, там только компьютер работал. А они мне – стиральная машинка. Да я её в тот день специально не заводила. Как можно, если там дети одни. Муж потом со старшим, когда разбирали, нашли её сгоревшую. А вилка отдельно от розетки. То есть мы же её ещё утром вынули…
- Погоди, погоди, давай по делу. Меня там люди ждут.
- И меня. Дети. Там в Егорьевке под навесом. Муж сказал, что чем пепелище восстанавливать, проще заново дом поставить. Маленький. На нашем участке. Он со старшим уже траншею под фундамент размечать начал. Но это же – до зимы. А им учиться через два дня. Да и как мы в той Егорьевке теперь будем жить, если каждый в нас пальцем тычет…
- Постой-ка, что значит, тычет?
- Ну, осуждают и меня, и детей. Дескать, не хочешь повиниться, упираешься, на других всё валишь.
- Это на кого же, на других?
- Да есть у нас…
Она подняла на начальника взгляд, полный боли и отчаяния. И он догадался, почему маленькая женщина прорвалась к нему с кулаками сквозь крепкую оборону. Видно, действительно некуда больше. И не к кому.
- Вы не подумайте, но я знаю, кто нас поджёг. Моя подруга бывшая. Змея подколодная. Алкашка, сволочь. Вечно завидовала нам. У самой ни семьи, ни детей. А последние два года вообще сорвалась. Сплошные запои. Я сначала детей к ней перестала пускать. А потом и её к нам. Ну, вот только когда очень надо. Ну, вот постираться в машинке. Свою-то она пропила по дешёвке. И в тот день, точнее перед ним, она пришла с вещами, дескать, дай постираться. Я её не пустила. Завтра с утра в райцентр ехать. На ночь машинку не поставлю. У нас все пожары от стиралок. Так я ночью её не завожу. Тем более она в ванной стояла, у самого выхода. Мы ведь как строились. Постепенно. К дому – комната, потом ещё одна, потом – кухня, потом ванная с туалетом. То есть, если что в ванной загорится, так ведь из дома не выберешься. И даже не сразу поймёшь. Мы потому и относились так серьёзно к стиральной машинке. Мало ли…
Глава взглянул на настенные часы и понял, что двадцатью минутами уже не отделаться. А посетительница продолжала так же торопливо рассказывать о своей беде.
- Мы ведь когда подъехали, всё ж уже полыхало. Я даже не думала. И настроение было хорошее. В село въезжаем, видим дым, суета. Так мы даже не поняли, что у нас. К дому люди бегут с вёдрами. Эта сволочь бегает, кидается по сторонам. Кричит, всех на ноги подняла. Поняла, что натворила. Соседи, отец с сыном, у нас одно окно выставили. И всех ребятишек у Вероники попринимали. Она, умница, ещё успела взять с собой нашу папку с документами и одеяло. Так и встретила нас. На руках – маленький, вокруг малышня, сверху одеяло. А позади дом пылает.
Она прервалась на мгновение, как видно, вспомнив эту жуткую картину.
- Сколько же у вас детей?
- Восьмеро.
- Сколько?
Глава аж поперхнулся от неожиданности. Многодетные сейчас, где четверо-пятеро. Но вот так чтоб восемь! Да и по фигуре не скажешь, что многодетная. Не большая, не полная. Как столько нарожала?
Она вдруг посмотрела совсем по-другому. С прищуром и вроде даже с улыбкой. Сказала спокойно и уверенно:
- А у меня муж хороший. И не пьёт, и рукастый. И старший весь в него. Он ведь раньше дальнобоем был. А когда Вероника, четвёртая родилась, мы решили, что будем в деревне в своём доме жить, чтоб больше не на съёмных. Он ведь и на КамАЗе, и на тракторе может. Ну, зарабатывал, правда, как все тут. Но мы ещё и хозяйство держали. И за детей нам доплачивали. Нет, мы хорошо жили. Дом поднимали. Если б не этот пожар…
Она опять осеклась, наверное, вспомнив, кто сейчас ждёт её на огороде под навесом из полиэтилена.
- Вы не подумайте, мы сначала вообще считали, что эта… наших детей спасла. Ну, и все так думали. Она же первой подняла тревогу. Она же всех кругом расшурудила, когда уже пламя полыхало. Вроде даже протрезвела. А потом нам пожарные сразу сказали, что очаг возгорания в ванной. И даже точнее – стиральная машинка. Муж раскопал провод неподключённый. Они говорят, значит, дети шалили со спичками. Да где ж они шалили, когда все сидели в самой дальней комнате у компьютера? Мы Веронику спрашиваем, кто из мальчишек мог отлучиться. Никто. Мы уже серьёзно так, - кто? Она в слёзы. Никто никуда не выходил. Я специально никого не выпускала. Они по очереди играли. Все тут. Ну, я и вспомнила, как моя подруга меня просила постираться. А потом мы ещё нашли там в ванной бутылочку, вроде из-под шампуня, только стеклянную. У меня стекла в ванной не было. Ну, вот если спьяну зайти в дом тихонько, пока все дети в дальней комнате, облить машинку бензином и поджечь? Вроде, ничо, потушу, успею. А потом уже с испугу – дёру. И соседей поднимать…
- Ну, а с ней вы не говорили?
- Пыталась. В тот же день. Да она уже пьяная была. А после, видно, поняла, что я к ней имею, стала бегать по деревне, всем рассказывать, что я её оговорить хочу, обвиняю. Вот мне теперь никто и не верит. Считают, что это дети сами подожгли, а я их вину на подругу сваливаю. Она же там в Егорьевке родилась. То есть своя для егорьевских. А мы для них всё-таки приезжие.
- Ну и что у вас теперь?
- Плохо всё у нас. Вся деревня против. Говорят, мы вам и вещи собирали, и деньги. А вы, вроде как, на нас бочку катите. Вот согласитесь, что виноваты, и всё. Нам сейчас, вроде, и строиться надо. А как дальше там жить? Я поначалу младших забрала и - к маме своей. У неё в городе однокомнатная хрущёвка. Там и жили. Бабушка, ну, и нас семеро. Пока муж со старшими завалы разгребали. Довели, в общем, бабушку. Сами оттуда съехали.
Глава досадливо крякнул.
- Да уж, семеро в одной комнате… Значит, после пожара у вас ни вещей, ни денег не осталось? Погоди. А вот маленькому, говоришь, годик? Материнский капитал есть?
Она съёжилась, глядя куда-то в угол. Покачала головой.
- Нет. Мы домик на хуторе на него купили… Но там… Там вообще… Там нельзя жить.
- Угу, - глава понимающе хмыкнул. – Значит, обналичили. И прописались там, поди? И оформили, как собственность? А наши из-за этого вас на очередь не ставят... Не положено.
Говорил негромко, без укора. Не обвинял, не возмущался. Просто констатировал факт.
Она только согласно кивала. Ну, а что ещё скажешь?… Надежды нет. Разговор окончен.
***
Запел телефон в кармане пиджака.
Звонил главврач. Очень вежливым голосом говорил, что так нельзя. Что люди ждут. И не понимают, почему Николай Иванович так задерживается. Судя по голосу, врач был на последнем взводе.
- Сейчас буду, - решительно произнёс глава. – Всё. Сказал, значит, буду. Только один звонок сделаю. Ладно? Придержи народ. Сейчас…
Взглянул на маленькую женщину, съёжившуюся на краешке стула. Спросил коротко:
- Из Егорьевки переедете?
- Куда?
- К соседям, в Бойкино, к примеру. Село большое. Школа, ФАП. Кружки в клубе.
По её перепуганному, ничего не понимающему взгляду понял, переедет. И нажал на кнопку.
- Привет, Иван.
- Здорово, батя.
- Ну, что, дожил? Сто учеников на начало учебного года набрать не можешь? Хочешь, чтоб школу закрыли?
- Да ладно тебе… Там всего-то двоих не хватает. Директор обходит родителей шестилеток. Может, уговорит.
- Это выход, по-твоему? Дети где в деревне?
- Ну, вот только этой проблемой я ещё не занимался. Рожу их что ли?
- Это вряд ли… Придётся тебе помочь. Семья одна хочет переехать. Восемь детей.
- Сколько?!
- Восемь. Учись, как надо делать! Половина - школьники. Остальные вот-вот пойдут. Доволен?
- Спасибо, бать. Не ожидал.
- Это ещё не всё. У них отец камазист с опытом работы. Ты на новую машину ещё никого не посадил?
- Не, боюсь, молодые угробят.
- Ну, вот. Имей в виду.
- Спасибо. С меня причитается.
- Погоди-ка. Есть у них одна проблема. Жить им негде.
- Так землю отведём. Со стройматериалами поможем. Ссуду дадим.
- Нет. Не то. У них дом сгорел. В Егорьевке. Ничего не осталось, ни вещей, ни денег. Их срочно надо разместить. Вот сегодня прямо. Ясно?
Голос в трубке притих. Иван явно призадумался.
- Бать, вообще-то у нас свободных домов нет. Сам знаешь. Быстро не выкупишь. По крайней мере, чтоб не дорого.
- Совсем нет?
- Совсем.
- А под горкой, за ручьём?
- Бабушкин?...
Сын опять притих. Потом сказал спокойно:
- Ну, если ты сам всё решил, зачем спрашиваешь?
- А вот затем.
- Да я-то не против. У нас-то, слава богу, есть, где жить. А дом ты и сам хотел продавать.
- Ну, всё тогда. Решили. Их надо из Егорьевки перевезти. Договорись там, может, школьный автобус. Мать сейчас к тебе подъедет. Где будешь? В конторе? Ладно. Всё. Некогда мне.
И обернулся к посетительнице.
- На машине? Сама за рулём? Хорошо. Езжай сейчас же в Бойкино. К директору хозяйства. Иван Николаевич. Он и дом покажет, и поможет детей перевезти, пока светло. Ему там как раз камазист хороший нужен. И дом прямо под горкой, где гаражи и мехмастерские. Хороший дом. Приживётесь, продадите свои участки, глядишь и выкупите. А детям там будут рады. И школа получше. В Егорьевке её теперь, похоже, в начальную переведут. И поделом… На тебе адрес и телефон, я записал. Езжай, не жди вечера. И я побегу. А то врачи порвут.
Он торопился к машине, на ходу думая, что дочка тоже его поймёт и не будет возражать. А на зелёной лужайке перед домиком за ручьём, наконец-то зазвенят звонкие и счастливые детские голоса. Как когда-то хотела мама.
Дорогие читатели!
Эта история, как практически все на этом канале, произошла на самом деле несколько лет назад. Я намеренно изменил имена героев и названия населённых пунктов. Впрочем, жители того района, о котором идёт речь, думаю, их узнают.
Если вам интересны рассказы на тему семьи и человеческих отношений, вы можете прочитать их, пройдя по ссылкам:
Кто спасёт ребёнка: рука Господня или тёщин кулак?
Оформи на Деда Мороза
Которые - свои? Почему, чтобы помочь чужим детям, надо отказаться от своего?
Наша русская апа
Свои не сдадут. Почему оренбургские сироты предпочли Америке Чебоксары?
"Главное - руку тяни!" Как получить материальное вознаграждение за "пятёрку"? А за "двойку"?
Если вам понравился тот или иной рассказ, опубликованный на этом канале, прошу, разместите ссылку на понравившуюся вам публикацию в своей социальной сети. Пусть у моих героев будет больше читателей в разных регионах нашей России.
Заранее признателен вам,
автор рассказов - Константин Артемьев.