Деревня в нас и мы в деревне
Петух, приехавший с курами в самой большой коробке, мог оказаться каким угодно, но мы на второй день убедились, что нам (и курам заодно) вполне повезло. Петыч оказался очень правильным петухом. Наверно, потому что он большой и сильный. Не приходится доказывать. Он красивый, в охровой гамме от рыжего до ржавого, с чёрно-синим хвостом. Когда находит вкусное, не хапает его сам, а зовёт кур. Дожидается, когда придут, стоит рядом и смотрит за порядком. Гуси выучили, как Пет зовёт своих на вкусненькое, и, если слышали его призывы, тут же неслись туда со своими дежурными угрозами и ругательствами.
Правда, если в курятник днём залетал голубь или воробьи, Петыч, что и говорить, недостаточно жестко охранял кормушку. Наверное, склонен был угостить. Главное, что делал Пет в курятнике – это с трёх утра выступал на жёрдочке под потолком на громкость. Гуси, думаю, не нарадуются. Против нашего каждое утро выступает пятеро, со всех сторон света будто окружили. Но Пет не сдаётся, и, лично для нас, поскольку к нам он географически ближе, часто побеждает.
Как-то раз я среди бела дня опять втихаря пришёл своровать гусиные яйца, и увидел на птичьем дворе чужого петуха. Да какого там петуха – петушка, щуплого и юного. Петушок жался к рабице, стараясь не глядеть на кур. Наш Петыч, который против него был просто как шкаф и бычара, никак не реагировал на гостя, давая ему возможность освоиться. Вечером я видел чужачка у кормушки, он клевал вместе с курами, а Пет, как всегда, присматривал за порядком. Он заночевал у нас – я закрывал курятник и видел его в углу за насестом.
Пришла соседка и спросила, не прибегал ли сюда мелкий петух. Вчерашний цыплёнок. Соседские куры по старости уже не несут, привезли новых, и с ними этого петушка. А старый петух отжал новых курочек и стал гонять молодого до изнеможения. Мог и заклевать. И молодой пропал. Или лиса унесла, или убежал.
Я соврал, что никто к нам не заходил. Не сдал гостя преследователям.
На утро петушок снова подкрепился из нашей кормушки, погулял вдоль сетки, избегая общества, и к обеду я уже его не наблюдал. И вряд ли это лиса. Ушёл молодой навстречу судьбе-злодейке, и больше мы его не видели. Так он выбрал – недолгая жизнь, зато не в рабстве. Хотя, Пет наверняка предлагал остаться.
Сейчас наш Петыч тоже в возрасте, его очередь. Куры его не все дожили. Брунгильду лиса унесла. Жанна и Снежана просто пропали, без вести. Одна чёрненькая от болезни умерла, вторую тоже утащили. И так далее. Сидит сейчас Пет на жёрдочке, справа Наташка с подмороженным гребешком, слева – последняя чёрненькая, а я вспоминаю, чего ж это мы черненьким имён так и не дали ни одной? Потому что нервов нам не трепали? Не долог век куриный. Чёрненькую пусть Маринкой зовут. Хоть одна успеет с именем покудахтать…