Хотя Иоганн Людвиг Буркхардт родился в Лозанне и не был англичанином, его все-таки надо причислить к английским путешественникам. В самом деле, благодаря своим родственным связям с сэром Джозефом Бэнксом, естествоиспытателем и спутником Кука, а также с Гамильтоном, секретарем Африканского общества, и благодаря их дружескому содействию Буркхардт мог осуществить свои поездки с пользой для науки. Он занимался в университетах Лейпцига и Гёттингена, где слушал лекции Блуменбаха. Затем продолжил свои занятия в Кембридже и изучал там арабский язык. В 1809 году он отплыл на Восток.
В марте 1809 года Буркхардт покидает Англию и отправляется в Сирию, чтобы посетить пограничные с Аравией области, собрать сведения о бедуинах и отправиться на розыски древнего города Петры. Благодаря прекрасному знанию Корана и комментариев к нему, написанных крупнейшими учеными ислама, он легко выдавал себя не только за мусульманина (индуса), но и за мусульманского богослова. Буркхардт принял имя Ибрагима-ибн-Абдаллаха. Чтобы заставить поверить в этот маскарад, путешественник часто должен был прибегать к разным хитростям. В некрологе, напечатанном в "Анналах путешествий", рассказывается, что когда Буркхардта просили поговорить по-индусски, он, не задумываясь, начинал изъясняться по-немецки. Один переводчик итальянец, подозревавший в нем "гяура" - европейца, потянул его за бороду, то есть нанес самое тяжелое для мусульманина оскорбление. Буркхардт настолько вошел в свою новую роль, что немедленно отбросил обидчика ударом кулака. Зрители разразились смехом и, вполне убедясь, что путешественник был тем, за кого себя выдавал, перешли на его сторону.
С сентября 1809 года по февраль 1812 года Буркхардт оставался в Халебе и только раз прервал изучение языка и нравов сирийцев для того, чтобы съездить в Дамаск, Пальмиру и Хауран - места, где до него побывал лишь Зетцен. Буркхардт повидал Пальмиру и Баальбек, склоны Ливана и долину Оронт, озеро Хула и истоки Иордана. Он сообщил первые сведения о многих древних городах. Именно благодаря его указаниям удалось точно определить местоположение прославленной Апамеи, хотя он сам и его ученый издатель сделали из своих данных ошибочные выводы. Наконец, его путешествия в Аурантис тоже дали ценные географические и археологические сведения, помогающие уяснить состояние страны в настоящее время. В течение двух лет Буркхардт собирал сведения о кочевниках. Уже в конце своего путешествия по Аравии, возвращаясь в Каир, он вынужден будет искать убежище на Синае, так как повсюду в Египте в это время свирепствовала чума. Там, живя среди бедуинов, Буркхардт приобщается к их нравам. На основе своих наблюдений он создает труд, скромно озаглавленный "Заметки о бедуинах и ваххабитах". Но, употребляя все свои старания для наблюдения за жизнью бедуинов, Буркхардт не забывал и о мертвых городах и их влекущей к себе тайне.
В 1812 году Буркхардт покидает Дамаск, посещает берега Мертвого моря, долину Ахаба и древний порт Азионгабер, куда в те времена можно было попасть, лишь рискуя жизнью. В одной из боковых долин путешественник обнаружил внушительные развалины Петры, древней столицы Петрейской (то есть Каменистой) Аравии.
Долина, где лежат развалины Петры, называется Вади Муса (то есть долина Моисея), и арабы считали, что на горе Хор, возвышающейся над городом, расположена могила брата Моисея Аарона. Буркхардт заявил, что дал обет принести на вершине горы Хор жертву Аарону. Вскоре он нашел проводника, который должен был помочь ему исполнить обет. И вот, наконец, узкое ущелье между горами открыло Буркхардту, первому из европейцев, свою удивительную тайну. Его глазам предстал дворец, дверь которого выходит под фронтон, опирающийся на четыре колонны и увенчанный тремя павильонами с колоннадой, в которой помещены статуи, все это так прекрасно сохранилось, что казалось только что построенным. Приблизившись, путешественник увидел, что фасад вырублен в скале, а дверь ведет в склеп.
Буркхардту суждено было открыть необыкновенную долину гробниц. Пройдя дальше по ущелью, которое теперь расширилось, он увидел на склоне горы амфитеатр. Затем скалы расступились, чтобы дать место великолепному Цирку, где струился ручей. В центре руин находился так называемый дворец Дочери фараона. Каким бы безразличным ни хотел казаться Буркхардт, проводник, видя, что он направляется к "дворцу", воскликнул: "Теперь я вижу, что ты - неверный и хочешь что-то сделать с развалинами города наших предков, но мы не потерпим, чтобы ты взял хоть одну монету из спрятанных здесь сокровищ, они находятся на нашей земле и принадлежат нам". Путешественник вынужден был доказать свое безразличие и поспешил направиться к месту жертвоприношения, чтобы смягчить гнев бедуина. Не могло быть и речи о том, чтобы хоть что-то записать или измерить. Именно открытие этого города принесло мировую славу Буркхардту.
В 1813 году Буркхардт исследует Нубию. Поездка обошлась ему всего в сорок два франка.Буркхардт очень хотел проникнуть в Донголу. Однако ему пришлось ограничиться лишь сбором сведений - правда, очень интересных - об этой стране и о мамелюках, нашедших там себе убежище после резни, учиненной среди этого могущественного войска арнаутами по приказу египетского паши.
На каждом шагу внимание путника привлекают развалины древних городов и храмов. Наиболее любопытные из них встречаются в Ибсамбуле. Во время своей первой экспедиции Буркхардт объехал только берега Нила, то есть очень узкую полосу, пересеченную короткими долинами, выходящими к реке.
В марте 1814 года Буркхардт предпринял новое путешествие - на этот раз не к берегам Нила, а в Нубийскую пустыню. Считая, что бедность лучшая защита в пути, путешественник отослал слугу, продал верблюда и, оседлав осла, присоединился к каравану бедных торговцев. Караван вышел из Дарау, деревни, населенной наполовину феллахами, наполовину абабдеями. Вначале феллахи отнеслись к путешественнику плохо, ибо принимали его за турка из Сирии, увившегося с намерением отбивать у них торговлю рабами, которую они считали своей монополией. По словам Буркхардта, дорога была не так безводна, как между Халебом и Багдадом или между Дамаском и Мединой. Нубийская пустыня вовсе не представляет собою безграничную песчаную равнину, унылое однообразие которой ничем не нарушается. Она усеяна скалами, достигающими подчас двухсот - трехсот футов в высоту и кое-где поросшими высокими пальмами "дум" и акациями. Мелкая листва этих деревьев не дает защиты от палящих лучей солнца.
Пройдя Шигру, где в горах находится один из лучших источников, караван достиг Нила у селения Анкейр или Вади Бербер. Этот маленький город, где перепродаются товары и встречаются караваны, куда сгоняют рабов, не мог не стать настоящим разбойничьим притоном. Испорченность нравов у жителей Бербера невероятна, считает Буркхардт. Торговцы из Дарау, на защиту которых полагался до сих пор Буркхардт, прогнали его, когда караван покидал Бербер, и путешественник нашел покровительство у проводников и погонщиков ослов. 10 апреля чуть южнее впадения Могрена караван был ограблен правителем города Эд-Дамер. Этот городок заселен факирами и приятно отличается своей чистотой и порядком от грязного полуразрушенного Бербера. Из Эд-Дамера Буркхардт попал в Шенди, насчитывающий до тысячи домов, где прожил целый месяц, и никто там не заподозрил в нем неверного. Распродав тут все свои пожитки, Буркхардт присоединился к направлявшемуся в Суакин каравану. Из Суакина он намеревался отплыть в Мекку. Швейцарец рассчитывал, что ему очень поможет звание "хаджи".
7 июля 1814 года Буркхардт отплыл на корабле в Джидду, служащую портом для Мекки. Джидда лежит на берегу моря и окружена стенами. Пресную воду в этом городе берут из колодцев, находящихся почти за две мили. Без садов, без всякой растительности, без финиковых пальм, Джидда представляла исключительно своеобразное зрелище. В городе насчитывалось двенадцать - пятнадцать тысяч жителей, но цифра эта удваивалась во время паломничества. Прибыв в Джидду 18 июля, Буркхардт оказался без денег, так как его векселя, имевшие хождение в Каире, здесь не оплачивались. Больной и лишенный средств, он вынужден был продать своего юного раба. Но нашелся человек, который оплатил его вексель, что позволило Буркхарду вздохнуть свободнее. В это время наместник султана Мухаммед Али пригласил Буркхардта посетить его резиденцию в Таифе. 24 августа путешественник выехал из Джидды в Таиф. Дорога вела через горный хребет по долинам, среди роскошной растительности. После десятидневного пребывания в Таифе, где за ним следили, и где он не осмеливался выходить за пределы города, Буркхардту удалось добиться, чтобы его с миром отпустили в Мекку.
7 сентября он двинулся в Мекку. Отлично изучив Коран и превосходно зная все мусульманские обряды, Буркхардт прекрасно исполнял роль паломника. Его первой заботой было - как это предписывает закон каждому правоверному, вступающему в Мекку, - облачиться в "ирам" - то есть в одежду без швов; одним куском коленкора обертывают чресла, другой набрасывают на грудь и плечи. Первая обязанность паломника - идти прямо в мечеть, даже не обеспечив себя ночлегом. Буркхардт выполнил это требование, как выполнил и прочие предписанные для этого случая обряды и церемонии специального характера. Буркхардт приезжает в Мекку в декабре 1814 года и пытается жить "так уединенно, как только возможно, выдавая себя за хаджи или за частное лицо из Египта" .
15 января 1815 года Буркхардт покинул Мекку, пристав к небольшому каравану паломников, направлявшихся к могиле пророка. Путешествие в Медину, так же как и переход из Джидды в Мекку, совершается ночью, что затрудняет задачу наблюдателя, а зимой порождает неудобства большие, чем если бы оно совершалось при дневном свете. Надо пересечь долину, поросшую кустарником и финиковыми пальмами. Местность в восточном конце ее хорошо обработана и носит название Вадн-Фатме или просто Эль-Вади. Немного дальше лежит долина Эль-Зафра, знаменитая насаждениями финиковых пальм и базаром, на который стекаются все соседние племена.
26 июня 1815 года он возвратился в Каир. Буркхардт узнал там о смерти своего отца. Здоровье самого путешественника было сильно подорвано болезнью. Поэтому он только в 1816 году мог совершить восхождение на гору Синай. Занятия естествознанием и подготовка к печати путевых дневников, а также обширная переписка поглощали всё его время до конца 1817 года. Он собирался присоединиться к каравану, направлявшемуся в Феццан, когда у него внезапно начался бурный приступ лихорадки. Проболев несколько дней, 15 октября 1817 года Буркхардт скончался.
Буркхардт углубил и расширил знания о районе священных городов. Несмотря на то, что он побывал в Таифе, путешественник не столько открыл неизвестное, сколько блистательно объяснил и описал то, о чем знали лишь приблизительно. Исследователи, побывавшие после Буркхардта в странах, посещенных им, единогласно подтверждают правдивость этих слов и восхваляют его точность, его знания, его проницательность. Его "Путешествие в Аравию" и "Заметки о бедуинах" вышли в свет почти сразу после его смерти.