Композитор Нино Рота.
Актеры: Марне Мейтленд, Фиона Флоренс, Питер Гонзалес Фалкон, Элиза Майнарди, Галлиано Сбарра, Марио Дель Ваго, Альфредо Адами, Гудрун Мардон Кхиес, Пиа Де Досес, Фелисити Мейсон, Нелла Гамбини.
Фактически бессюжетный, поэтичный, импрессионистский портрет Рима глазами одного из его самых известных граждан.
Фильм состоит из отдельных эпизодов, скетчей, а еще точнее зарисовок, наблюдений, воспоминаний, полурепортажей, полуфантазий.
В комедийных, сатирических, печально-усмешливых, тоскливых, гротескных, дьявольских и почти апокалиптических кадрах сменяются лики "вечного города". Суета его улиц, где место вчерашних нищих и проституток заняли полуголые хиппи, греющиеся ночью у случайного костра; нескончаемые заторы на сходящихся к городу дорогах, где гудят и ревут тысячи машин, везущих с неотвратимостью рока затерянных в этом потоке людей; его убогие мюзик-холлы, в которых убогие артисты переругиваются со сцены с таким же убогим и вульгарным зрительным залом, где лопают бутерброды, свистят, спят, одуревшие от скуки обыватели; с его тратториями, где когда-то сам молодой Феллини за тарелкой неизменных спагетти переглядывался с какой-нибудь уличной красоткой, умевшей кокетничать с другими, даже сидя рядом с ревнивым мужем.
Усмешка и грусть Феллини обрачиваются сарказмом, когда почти в фантастических кадрах демонстрации... церковных мод, он показывает по-павлиньи роскошные наряды всех высших чинов церкви, выставленных на помост специальными модельерами, чтобы подчеркнуть величие и святость "отцов церкви". Феллини печален, когда под стальными ножами проходческого щита, прорезающего туннель будущего метрополитена, вдруг вскрывается пустота, за которой обнаруживается прекрасное древнее сооружение, украшенное фресками.
Обеспокоенно и деловито сбегаются суетящиеся инженеры и механики. Они боятся потерять хотя бы минуту из рассчитанного хода строительных работ. Сухо переговариваются, равнодушно поглядывая на открывшуюся им красоту ушедшего мира. А эта красота вдруг начинает блекнуть, затягиваться плесенью. Она не может жить под ветрами, ворвавшимися в это природное хранилище прекрасного из пыльного, перемалывающего все и вся современного промышленного царства.
И апокалиптически устрашающ в своей символике финал фильма: армада мотоциклистов в черных куртках, шлемах и темных очках, полулюдей, полумарсиан, механизированных наездников с немыслимым ревом, ослепляя горящими фарами, оглушая моторным гулом, мчится по улицам Рима прямо к древнему Колизею. Один за другим бешеной кавалькадой несутся громыхающие металло-резиново-кожаные всадники. Несутся и несутся. На Колизей, на Рим. И как будто с экрана в кинозал...
Так возникает в феллиниевском фильме образ некой силы, которая угрожает человеку, насильно врывается в его жизнь, грозит раздавить. Художник ощущает ее ревущее движение, ее бесчеловечность, но еще не может определить ее точные очертания, которые скрыты для него во мраке. И все же Феллини посылает миру свое предупреждение об угрозе истребления, которая носит у него форму заокеанских "диких ангелов".
