Но что собой представляли народные выступления февраля 1917 года, затем объявленные революцией?
Да, оптом скупив в лавках черный хлеб масоны спровоцировали эдакую «революционную ситуацию». Но такого могло хватить только на один день. Правильнее — только на первую его половину, так как булочников, скорее всего, подняли с постели их работодатели, коль хлеб так хорошо пошел на «ура», и заставили испечь вторую партию хлеба. Однако демонстрация женщин из высшего общества (поднятыми на мятеж масонами), была подхвачена еще и рабочими Путиловского завода.
И вот по какой причине именно этого завода: Путилов, что выясняется, состоял в масонской ложе [56] (с. 167).
Ну, и как можно на собственном же предприятии организовать бунт?
Да проще некуда: деньги за выполненную работу не заплатил — и весь завод готов фабриканта порвать на вклочья. Но фабрикант, что и естественно, перекидывает свою вину с больной головы на здоровую — на ничего не подозревающее о его проделках правительство.
Как он это делает?
Да легче некуда: запускает на завод масонов, которым никто не препятствует вести агитацию. Те внушают рабочим, что фабрикант не смог им заплатить обещанных денег из-за каких-то махинаций, которые-де проводит это зловредное Царское правительство. И чтобы деньги свои забрать, требуется выйти на улицы и этому правительству заявить о своем ему недоверии.
Мало того, за выражение этого недовольства какие-то люди начинают рабочим раздавать деньги: сначала аванс — тем, кто еще в чем-то сомневается по части возможности забрать свои денюжки у зловредного государства назад, а затем, по окончании демонстрации протеста, сумму, впятеро превышающую оплату путиловского рабочего за его рабочий день.
Понятно, если здесь руководит всеми участниками акции сам работодатель, то успех мероприятию просто гарантирован.
Судя по всему, и сам Путилов не сильно-то от данного мероприятия и пострадал, так как именно через него и шли деньги с Уолл-Стрит, с которой у него были прекрасные связи, для финансирования как первого этапа революции, то есть «февраля», так и этапа второго — «октября». И это все в добавление каналам, давно вскрытым, которые денежным потоком засыпали «протестующих» сначала из Японии (в Японскую), а затем и из Германии (в Германскую) — большевики, что выясняется, и действительно собой всегда представляли врагов Русского народа и его государственности.
Но как же так случилось, что победители, то есть отпускающие бешеные деньги, не только выделенные им для передачи из Франции и Англии, Америки и Японии, но и свои личные, как Морозов и Гучков, Рябушинский и Путилов, — остались не просто не удел, по завершении всей революционной программы, но и были обобраны так, что едва из страны ноги унесли?
«Все они полагали, что из кувшина, с которого столь неосмотрительно сорвали печать, вынырнет нечто пристойное, с европейской конституцией в лапках. А вынырнуло клыкастое чудовище. И совершенно некого винить. Просто не могло быть другого финала» [75] (с. 495).
Да уж, никто из них и во снах своих самых кошмарных такого финала от ими же и раздутой гидры революции не предполагал. И все потому, что люди не желают усваивать уже произошедшее в аналогичной же ситуации. Ведь во Франции, в свое время, все произошло один в один затем случившемуся и у нас. И сам король масон в первую же еще очередь (не спасло его вступление в это тайное общество), положил голову свою под гильотину!
И вот что узнают беглецы из России в своей материнской ложе в Париже о том, кому на алтарь они положили свое положение в обществе, имущество и погибших своих ближайших же родственников. Их брат в ложе «Великого Востока Франции» вот с чего начинает приветственную речь для своих братьев, победивших цитадель Православия — Царскую Россию:
«“Сатана — ты наш брат!” и это повторяется в течение всей лекции.
Русские интеллигенты, масоны, переглядываются, при чем здесь “сатана”, они все делали для создания “нового человека”, а тут говорят о сатане» [32] (с. 381).
Ну да, ну да. Кто же это им, профанам, будет еще и растолковывать — кому они служат. Лишь на 7-й степени посвящения и, понятно, не в эрзац масонстве ВВНР, где все было предельно упрощенным, сообщается, что вступивший в ложу масон служит Бафомету. А до этого момента, мастер — это в посвящениях лишь третья ступень(!), масоны и понятия никакого не имеют — кому служат. А первая степень так и называется у них — товарищь. Дело-то все в том, что нынешние масоны вышли из средневековых бандитов, а потому поименование в их табели о рангах профанов товарищи — это лишь производное при ограблении от совета брату масону: товар ищи.
Но этим-то масонам, которые услышали хоть — для кого они устраивали в России революцию, можно сильно и не сочувствовать — они хоть ноги из подожженной ими страны унесли. Но многим, как Алексееву и Рузскому, ноги унести не удалось — гидра ими же и раздутой революции погуляла не только по тем, кого они подставляли под уничтожение, но по ним же и по самим.
Но в той прослойке населения, в которой, словно разводник вшей, был сосредоточен разводник масонства, по-другому никак и быть бы не могло.
Общество, образованное еще Петром I в качестве высшего и состоявшее из собранного со всех стран света негодяев, лишь разбавленное своими подонками, согласившимися попрать заветы и веру отцов (бритье бороды и волос, ношение иноземной одежды, попрание постов и иных необходимых треб Русской Церкви), было, что еще прежде всего, — безбожным. А свято место, как распрекрасно известно, пусто не бывает. Потому-то так просто было ввести в него поклонение Бафомету. И теперь уже больше не удивляет — почему революцию устроили вовсе не православные русские крестьяне, составляющие в стране подавляюще большинство, НО КУЧКА ВЕЛИКОСВЕТСКОЙ ЧЕРНИ, пожелавшей поиграться в предложенную ей веселую игру — масонскую конспирацию.
Общество же это было не русским, но состоящим на 65% из инородцев и иноверцев [76] (с. 310–311). И это притом, что русские в стране составляли в ту пору 72,5% населения!
Причем, те из них, кто вроде бы как и позиционировался с титульной нацией страны, русскими на самом деле также на 99% не являлись. Ведь их принадлежность к конфессии титульной нации страны ограничивалась обычно лишь троекратным за свою долгую жизнь посещением храма Русского человека. Лишь при крещении, венчании и отпевании.
Так что слой этот общества, именуемого высшим, столь бездумно подрубивший под собой сук, был вовсе не русским. А если человек не наш, то это-то и значит, что он — чужой. Потому так легко и идет на предательство не своего, но нашего вообще-то Отечества.
Причем, по большому-то счету, коль он не русский, вовсе и не предатель: просто Россия не его Родина, пусть здесь он и родился, и ее интересы он вовсе в таком случае не обязан защищать.
Кстати, потому-то мусульман, проживавших на территории России, на воинскую службу и не принято было призывать.
И все почему?
Ну не глупо ли призывать себе на службу своих же потенциальных врагов?
Потому-то так легко и кинулось дворянство в масонство: интересы Русской Православной Державы не входили в сферу его личных интересов.
(продолжение следует)