– Вот для того, чтобы этого не произошло, я предлагаю именно вам этим заняться. Войти в рабочую группу и, может быть, даже возглавить ее. Таким образом, мнение членов вашего движения всегда будет учитываться.
– Это очень хорошо, но… Не знаю, насколько к нашему мнению будут прислушиваться.
Губернатор только улыбнулся.
– Подумайте. Если вас не устраивает руководство рабочей группой, то возможны иные варианты. Думаю, вам подойдет работа в госструктурах.
– Вы предлагаете мне работать в администрации? – спросила я.
– Я предлагаю вам не просто работу в администрации. Я предлагаю вам должность своего помощника по экологическим вопросам.
– Разве такая должность есть?
– Будет. Я думаю, вы сумеете быстро войти в курс дела и разобраться в существующем положении вещей. Разумеется, у вас будут помощники. Юристы, которые помогут ликвидировать пробелы в экологическом законодательстве. Экологи. Металлурги. Все, кто вам понадобится для организации деятельности не только рабочей группы, но и, пожалуй, краевого комитета по экологии. Ну и, разумеется, ваша работа будет неплохо оплачиваться.
Вслед за эти он назвал цифру, от которой у меня перехватило дыхание. Я знала, конечно, что есть люди, получающие такую зарплату. Но никогда бы не подумала, что мне в реальности могут столько платить…
– Я… я пока не готова вам ответить…
– Я и не требую ответа сейчас. Подумайте, посоветуйтесь с семьей, с родителями. Взвесьте все за и против. Я не люблю людей, которые бездумно несутся по жизни, как летучая мышь. Я этого не одобряю. Но умный человек должен реализоваться, – Смирнов едва заметно улыбнулся, – будет очень хорошо, если вы докажете, что способны на многое. Не только на расклейку объявлений и организацию митингов через интернет.
– Хорошо, – наконец сказала я, – мне нужно хорошенько обо всем подумать.
Уже взявшись за ручку двери, я обернулась.
– Скажите, но ведь…
– Что вас беспокоит?
– Я собрала людей. Я сказала им, что завод опасен, и они поверили мне. А если теперь я соглашусь на ваше предложение, то никто больше мне не поверит. Все скажут, что вы переманили меня на свою сторону.
Смирнов откинулся на спинку кресла и долгим взглядом посмотрел на меня.
– Понимаешь, госслужба – это очень серьезно. Это не просто работа, которую ты выполняешь за зарплату абы как. Это не работа в коммерческих структурах, где ты за больший напряг получаешь большие деньги. Это, прежде всего, работа в коллективе. Это работа в команде, в связке, если угодно. Если тебе это нужно, то ты решишь все возникающие проблемы. Если не нужно, то скажи сразу, потому что иначе нам будет сложно с тобой работать.
– Мне все ясно. Спасибо.
Я направилась к двери, взялась за ручку и вдруг поняла, что должна ответить прямо сейчас. Не знаю, почему, но мне показалось, что это будет честно. И я не хотела уходить домой с грузом в душе.
– Думаю, будет честно, если я дам вам ответ сейчас.
Смирнов улыбнулся.
– И каков же ваш ответ?
– Вам будет сложно со мной работать.
– Что?
– Я не смогу. Мне уже сейчас это ясно.
– Подумайте еще, у вас достаточно времени. Вы совершаете большую ошибку.
– Нет, я в себе уверена. Понимаете, я знаю себя. Я из другого теста. Эта борьба заставила меня узнать себя лучше. И теперь я знаю, какая я.
– Вы считаете себя такой честной и принципиальной?
– Вовсе нет, – я замялась, – понимаете, мне кажется, все люди делятся на два типа. Одни живут умом. А другие сердцем. Я из вторых. Понимаете, я бы, может, и хотела жить умом, выбирать то, что выгодно, жить рационально. Но я просто не могу.
Смирнов встал, обошел вокруг стола.
– Ну и где же заканчивается эта ваша принципиальность?
– Не знаю. Я до туда еще не дошла. Я приняла решение. Мы будем устраивать митинг.
Он изменился в одну секунду. Любезный, по-отечески добрый, внушающий доверие человек вдруг превратился в волка. Стальные глаза вмиг стали холодны. Он сам с трудом сдерживал бешенство. Смирнов приблизился ко мне, и я невольно выпрямила спину. Почему-то я знала: сломаюсь сейчас – второго шанса не будет.
Мы говорили долго. Губернатор почти срывался на крик. Он убеждал меня в том, что у меня все равно ничего не получится. А я уже даже ничего не могла возражать. Наконец он сел напротив меня и долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь понять, кто я и из какого я теста.
– И все-таки я настоятельно рекомендую вам отказаться от митинга, – сказал Смирнов, – это слишком опасно. Вы не отдаете себе отчет в том, что делаете.
– Вы мне угрожаете?
– Да кто ты такая, чтобы я тебе угрожал, милая девочка? Я просто даю совет.
– И все-таки именно это вы и делаете. Разве не так?
Красные круги поплыли у меня перед глазами.
– Красногорцы приносят активистам сотни подписных листов. За каждой подписью стоит реальный человек, который переживает за будущее свое и своих детей. И эти подписи могут пересилить власть денег и связей: закон на нашей стороне. Что вы можете с этим поделать? Вы многое можете сделать лично мне. Но что вы можете поделать со всем городом?!
– Многое можем.
– А конкретнее?
– Ну что ты делаешь?! Ты сама хоть понимаешь?!
– Я – понимаю. А вот вы – нет!
Наконец он махнул рукой в мою сторону и сказал:
– Иди. Я умываю руки.