11 октября.
««Собралось как-то наше трио – Иран, Уран и Тегеран – Красиво, вежливо, учтиво устроить нотный балаган. Сыграть Чайковского, повесу – романсы, польку, полонез. Надежды, маленький оркестр. На сцену, старую, полез. Видавший виды Дом Культуры, среди Каспийских, синих вод, - их приютил. У партитуры – неспешный разговор идет: «Скажи-ка, братец, на заметку» – Урану говорит Иран. «Нам не вернуться в эту клетку. Окончен грязный балаган. Мы не позволим дирижеру, несправедливый править суд. Свои певцы и каскадеры, к нам обязательно придут. Ведь лебедь, рак, зубаста щука – все эти басни не про нас. А остальным урок – наука. Садись, как рассадил Кавказ. Репертуар – никто не вправе, нам навязать под шум винтов. Пусть хоть весь флот сюда отправит. Король барсеточных понтов. Молчал, смычок, зажав зубами, наш Тегеран и нотный строй, в его главе гремел басами. Он помнил сорок третий рой. В тот год оркестры всех провинций, всех Москонцертов на земле. Собрал в столице сам Стравинский – с лавровым нимбом на челе. Усач, хромой и дядя с трубкой – решили дать большой концерт. Стирая мир – шершавой губкой. Их дирижер, сам Люцифер. Но враг – поклонник Нибелунгов, расправив глупые усы. Шаман из прайда Юдо-Юнга, разбил песочные часы. Где метроном, где чувство ритма – опять, кто в лес, кто по дрова. Смешалась музыки палитра. Остались лишь, одни слова. Ну что ж. На том и порешили. Усач, толмач и с трубкой сэр. Всю партитуру разгромили. Постановили – СССР. Теперь не в тех границах жалких, что Николашка охранял – а целый мир стоять под палкой, обязан. Чтоб не замышлял. А Тегеран, Иран и третий, их ослепительный Уран, за то – что ни за что на свете, не открывал шаману кран. От тех господ – прощаль гастроли, отныне в дальние края. Ангажемент. Под роспись роли: «Творите, братцы, Бог судья»».
12 октября.
Найдены четыре венских стула сразу. На самой дальней Икее. Но, своя ноша не тянет, пришлось влезть в ярмо и тащить по два стула в каждой руке. Мелкими переходами с остановками на перекур и отдых. Выручила, вывезенная из магазина - кем-то добрым и заботливым, металлическая тележка на колесах. Она провезла стулья метров пятьсот. И на том спасибо. Пришлось ее бросить около дороги. А дальше – опять на руках. Когда я подходил к дому, пошел мелкий дождь. Он разогнал всех старушек у подъезда. И стулья, никем не замеченные, отправились на протирку спиртовыми салфетками. Обработав находку, я пришел к выводу, что изделия из 50х годов прошлого века, находятся в идеальном состоянии, несмотря на свой преклонный возраст. Единственный, но вполне поправимый дефект: отклеился шпон на сиденье одного из стульев. И у второго чуть-чуть задета сверху спинка, отколот маленький кусочек. Это место можно подшпаклевать. Одним словом – очень хорошие и дорогие стулья. И самое главное их достоинство – они круглые, а круглые венские стулья с бывшей тонетовской фабрики – большая редкость. Если они и встречаются в природе вещей, то в таком непотребном виде, что смотреть страшно. Выставляют на продажу, за мелкий прайс, даже серую труху вместо красного стула. Дотронься до проеденной короедами пыли – и бывший стул обратится в пепел. В тлен прошлых веков. Ну как, скажите на милость такое чудо реставрировать. Проще сделать новый стул.
В этот же вечер, нашел сифон для газировки. Стекло, одетое в металлическую сетку, чтобы колбу не разорвало от давления газа. Сифон отдавался даром с баллончиками. Они лежали в родных коробочках с ценой тех времен:1 рубль 30 копеек. И шикарной надписью: «После использования, по назначению, сдайте пустые баллоны, каждый по 8 копеек». Отличная прибавка к пенсии, или стипендии для обладателя аппаратом, тех времен. Разобравшись с находкой, я понял, что все баллоны в количестве десяти коробок – использованные. Сейчас, их не принимают, конечно. А зря. Поэтому цену, кроме самого сифона, имеют еще сами коробочки. Пустые. В мире, существует достаточно коллекционеров, собирающих упаковку времен СССР. Бумагу, картон, жесть и прочее.
продолжение следует
подписывайтесь