Практически весь оставшийся день мы делали вид, что все хорошо: никаких проблем и уж тем более недосказанностей между нами не существует. Мы гуляли вдоль побережья, лакомились мороженым с арахисовой крошкой (этот пломбир напоминал мне о детстве, о мороженом «Ёжик» ), прыгали по волнам, смеялись и играли в догонялки, победа ускользала от нас вместе с координацией и тогда мы падали на песок, долго смотрели друг другу в глаза, прикасались будто в первый раз, а потом целовались — будто во второй, осторожно и неуверенно, боясь поверить в реальность происходящего...
А еще мы разговаривали. Говорил в основном Брэндон, я ловила каждое его слово. Он рассказывал об Америке, о работе, о наших друзьях, о подарках, что они передали для меня. Ну и конечно же о таких мелочах как погода, как поживает океан и квартирка в Санта-Монике, какие новые заведения открылись, как обстановка в стране в преддверии президентских выборов...
Я очень соскучилась по Америке, по ее энергетике. В этом году исполнится два года моему изгнанию, конец американской мечте. От рассказов Брэндона по телу разливалась приятная ностальгия: что ни говори, но время, проведенное в Америке, — лучшее в моей жизни. Мне стало очень грустно, но это была добрая грусть, я чувствовала, будто на мою рану наложили пластырь.
Да-да, пластырь!.. Но я не была бы собою, если бы все не испортила!
Я не помню, что именно сказал Брэндон, лишь окончание: «Тебе бы понравилось!» Потом он улыбнулся и легонько сжал мою ладонь. В следующее мгновение я сорвала этот чертов пластырь со своей груди и сказала:
-Если бы я не торопилась... возможно... ребенок мог бы помочь мне вернуться в Америку.
-Ага. Вернулась бы! В качестве трупа! - съехидничал Брэндон и отпустил мою руку, а после даже оттолкнул: будто она превратилась в змею или бегбедеровскую перчатку из романа «Любовь живет три года» . Он поднялся на ноги и начал отряхиваться от песка. Я тоже встала, а он все отряхивал и отряхивал эти невидимые песчинки. В этом бессмысленном действии было столько нервозности и гнева, что меня пробрало до костей. - Даже не трупа, а гребаного праха! В какой части Америки предпочитаешь начать свое путешествие в загробную жизнь?!
-Брэндон...
-Ана!! Я не понимаю, почему ты так поступаешь?! Почему так рвешься обратно, черт возьми?! Тебе плохо здесь?! Плохо со мной?! - а потом он ухмыльнулся и сказал это: - Можно подумать, Америка тебе и впрямь дороже меня!!
Интересно, когда в 2016 году холодной ноябрьской ночью Брэндон услышал мое «между нами все кончено» , он так же стоял неподвижно и смотрел перед собой, ничего не замечая? В его висках, подобно барабанной дроби, не переставая, стучали мои слова? Он отрицал их существование, отрицал губы, любимые красные ниточки, с которых упали слова, разбившие его сердце вдребезги?
Я сейчас — это он тогда.
Это даже не драма, это трагедия.
Трагедия вот в чем: Брэндон произнес ровно те же самые слова, что я слышу от людей в безупречных костюмах, которые восседают в своих не менее, а даже более безупречных кабинетах и раз в несколько месяцев выносят вердикт относительно моих перспектив на въезд в страну пятидесяти штатов. Эти самые люди говорят о наших отношениях, как о чем-то ненормальном, ненастоящем, как о какой-то партии в шашки, где обычная шашка вдруг возомнила себя дамкой.
Потихоньку зажигались фонари, а я никак не могла сдвинуться с места и заговорить. По щекам бежали крупные ручейки слез, я продолжала сражаться за правду: почему он так сказал? Поддался эмоциям или выпустил наружу истину? В любом случае, эти слова застряли в моей голове похуже dance monkey, вытащить их способно что-то кардинальное — стирание памяти, перемотка времени...
-Ана.. - Брэндон протянул руку, я перевела взгляд с пустоты на нее. Она дрожала. Я отступила назад, он приблизился. Еще — и снова. - Послушай...
-Нет! Не трогай меня!
-Позволь мне объяснить...
Я все пятилась, а американец наступал на мои следы, что сохранил песок и не захотел сохранить он. Море шумело, очередная волна намочила мне ноги. Я посмотрела на кроссовки, в которых теперь хлюпала вода вперемешку с песком, вспомнила, что говорил Брэндон о проблемах и удобной обуви. Я побежала прочь. От него. На удивление шустро.
Брэндон то ли не ожидал такой реакции от меня, то ли решил дать фору, я вряд ли об этом когда-нибудь узнаю. Догнал он меня уже на асфальтированной дорожке, по которой взад-вперед разъезжали велосипедисты, дети на разноцветных самокатах... Догнал и скрутил по рукам и ногам, так сильно, что у меня заболел живот.
-Отпусти! - кричала я, попусту растрачивая энергию. Под моим натиском скорее бы сдались прутья тюремной решетки, нежели этот американец. Он молчал. Молчал и целовал мои волосы. - Брэндон, пожалуйста...
-Нет, - только и сказал он, я вздохнула. - Я должен все объяснить...
-Я не хочу ничего слушать, ты не понимаешь? Я хочу побыть одна!
-Зачем? Зачем тебе быть одной, когда мы можем быть вместе... мы вместе...
-Мне нужно подумать... - на этих словах Брэндон разомкнул свои объятия, от неожиданности я чуть не упала.
-О чем, Ана?! О чем ты собралась думать в одиночестве?! О том, какой я идиот?! Говори сейчас, все как есть!! Вот он я, герой твоего курортного романа прямо перед тобой, говори же, ну!!
-Брэндон, не настаивай, прошу...
-Нет! Я тоже прошу тебя! Ана, милая моя Ана, выслушай меня! - Брэндон подошел и заключил мое лицо в ладони. Я вцепилась в его запястья. - Я не понимаю, почему так сказал! Я не хотел! Я так не думаю, черт возьми! Никогда так не думал, Ана, поверь же мне! Я знаю, что облажался, совершил ошибку... я сделал тебе больно, очень больно... Ана, не закрывайся от меня снова, расскажи, что чувствуешь, и я... мы все решим! Ана!
На каждое его слова, я мотала головой, заставляя слезы опускаться все ниже и продолжать свой путь уже под футболкой. Да, я понимала, что разговор, каким бы трудным и душераздирающим он ни был, — лучшее средство в данной ситуации (в любой ситуации!), и я была согласна поговорить, но... не прямо сейчас! Эмоции и обида застилали разум. Мне требовалось немного времени, щепотка одиночества, чтобы прийти в себя, остыть... нормализовать сердцебиение, в конце концов.
Брэндон отпрянул и отвернулся, а я быстрым шагом зашагала прочь от проблем. В кроссовках и правда удобнее.