Можно всего себя вложить. Можно сделать даже больше, чем способен. Прыгнуть выше головы. И на этом пути подбадривать себя тем, что всё окупится, что всё наладится.
Но.
Когда приходит оглушительный, безжалостный провал, падение будет ужасающим. А ведь никто не встанет со дна за нас самих. Упал, но надо встать, чтобы идти дальше. Нельзя останавливаться. И даже помочь некому. Никто не может тебе это дать, за тебя прожить, за тебя сделать. А сочувствие - это "так себе" помощь, которая имеет скорее обратный эффект. До сочувствия ты ещё можешь себя собрать, убедить, что всё не так плачевно, но после - придёшь в осознание, что твоё положение действительно хуже некуда.
Вся эта боль приходит из ожиданий. Будто нам обещали, гарантировали, клялись. И даже если это так - любые гарантии не дают ста процентов.
Жизнь может делать очень больно, если ждёшь. От людей, от обстоятельств, даже от самого себя.
Не надо ничего ждать.
Надо делать, но не ждать.
Надеяться на лучшее, но не ждать его.
Живи, будто ты уже умер - так говорят японцы, когда хотят помочь и подбодрить. В этой формуле отсутствует боль души, которую испытывает тот, кто проживает свой путь всем своим естеством. Если путь невыносим, надо убрать из него боль. А сделать это можно, только если убрать те чувства, которые нас раздирают, задвинуть их. Стать холоднее, раз это необходимо, и сделать это осознанно.
Я иду вперёд и ничего не жду, ни от людей, ни от места, ни от обстоятельств. Но я иду, я действую. Просто мне больше не больно так, как раньше, ведь я не жду, что всё сложится именно так, как было в моей голове.
И всё же, в душе надо оставить лучик надежды. Спрятать его там. Пусть он светит. Пусть помогает, когда больше нет сил.
Надейся на лучшее, готовься к худшему, делай, что должен, и будь, что будет.
Не бывает жизни правильной и неправильной, каждый пишет свою, особенную историю. Но я точно знаю, что счастливее всех тот, кто более всех хлебнул горя. Он знает цену каждой мелочи. Он получил то, что у него есть, неимоверным трудом. Поэтому, даже самая малая малость - это для него счастье. Настоящее. А самый несчастный - это баловень жизни, который ковыряется, как хрюша в апельсинах и капризничает. Всё ему не так, да не на той тарелочке.