Николай Морозов,
...24 января 1906 года только что вышедший из тюрьмы Николай Морозов встречается со своей бывшей гражданской женой Ольги Любатович, от которой у него, кстати, была дочь, умершая в 1880 гоу в Монпелье.
Ее мать, революционерка, оставила годовалого ребенка на попечение друзей, а сама отбыла в России по революционным делам.
Морозов обычно сдержан, но спустя годы в письме к родным из крепости, где отбывает вечное заключение, пишет о дочери:
«У меня была маленькая дочка, казавшаяся мне лучше всех остальных; она умерла от скарлатины, не прожив и года, и похоронена на юге Франции у берегов Средиземного моря, так далеко-далеко от нас, что ни мне и никому из моих близких никогда не придется побывать на ее крошечной могилке. Я знаю и всегда чувствую, что если б она была жива, то я не сознавал бы себя до такой степени оторванным от всего остального мира. Но не будем тревожить теней прошлого, а то, пожалуй, еще расплачемся"...
Итак, в 1905 году по амнистии Морозов выходит из крепости. Он провел в застенках 25 лет, ему уже 51 год (Любатович на год старше, ей 52).
Любатович узнала об освобождении Морозова из газет и прислала ему записку:
«Я слышала, что ты остаешься несколько дней в Петербурге. Я уезжаю отсюда завтра или послезавтра. Я уверена, что мы по-прежнему остаемся товарищами и друзьями. Приходи ко мне сегодня утром, если можешь. Мой муж Джабадари тоже здесь и очень будет рад тебя видеть. Жму крепко дружески твою руку.
Ольга Любатович-Джабадари.»
О встрече Морозова и Ольги Любатович (встреча состоялась 25 или 26 января 1906 года) пишет в книге о муже Ксана Морозова-Бориславская.
Они – пишет Ксана – встретились в тот же день и увидев ее, он всем своим существом понял, что значат годы и длительная разлука.
Неужели эта поседевшая немолодая женщина с довольно резкими чертами лица и какими-то затуманенными глазами и есть та самая Ольга с ее черной, как вороново крыло косой?.. Если бы он просидел с ней рядом и три дня, он и тогда не сказал бы. Что это она.
Прошлое умерло, отжило навеки…
Здесь, конечно, пробивается скрытое, но все-таки видимое торжество победительницы пробивается: буквально через полтора месяца автор этих строк Ксана Бориславская познакомится с Морозовым и меньше, чем через год после описываемой встречи выйдет за него замуж. Впрочем, она вдвое моложе соперницы и теперь, это легкая победа, а в ее возрасте Любатович была огого!
Но что теперь - время ушло, Любатович давно замужем за соратником-революционером, с которым она познакомилась в ссылке два десятилетия назад, в общем, повидались и разъехались, а в марте 1906 года Морозов приглашен на масленичный обед, устраиваемый свежесозданным Шлиссельбургским комитетом (это фактически, первая правозащитная организация в России, занимавшаяся обустройством вышедших из тюрем после революции 1905 года народовольцев).
Устраивает этот обед Мария Ватсон, урожденная де Роберти де Кастро де ла Серда (это отдельная история).
Николай Морозов на этом обеде почетный гость и свадебный генерал, а в числе молодежи, пришедшей позевать на знаменитость, также и 26 летняя пианистка Ксана Бориславская – племянница Ватсон.
Их места оказываются рядом, галантный и умный Морозов оказывает на впечатлительную девушку большой эффект и их знакомство продолжается – Морозов берется подтянуть девушку по физике для поступления универ, ну а дальше – по всем классическим канонам женских романов – занятия перерастают в отношения.
Приходит и пианистка Ксана Бориславская, ей 26 лет, она всего на год старше умершей в младенчестве дочери Морозова. Морозову же уже 51 год, но он неоднократно говорит, что не засчитывает в срок своей жизни те годы, которые у него были отняты крепостью, так что с этой точки зрения они ровесники!
Обратимся к воспоминаниям Ксаны Морозовой "Одна удивительная жизнь", кстати, этот трехтомный труд о Морозове так и не был ни разу издан, - о себе она тут пишет в третьем лице:
Был веселый, светлый масляничный день. На овальном обеденном столе хозяйки в рюмках стояли первые ароматные ландыши. Кроме нее самой и красавицы жены хозяина Гркзенберга собралось несколько человек молодежи, жаждавших посмотреть на бывшего шлиссельбуржца. Среди них находилась и кончающая консерваторию племянница Ватсон, молодая девушка Ксана Бориславская. Она сидела рядом с ним за обедом и понравилась ему с первого взгляда. Он также поразил ее своей добротой и обаятельной живостью и простотой обращения, которых она почему то не ожидала от бывшего шлиссельбуржца. С этого дня они стали часто встречаться.
Осенью, когда она стала готовиться в медицинский институт, он предложил ей давать уроки физики. Назначались часы занятий, но книга так и оставалась лежать нераскрытой на той же самой странице – а учитель и ученица не замечали времени в длинных интересных разговорах. В декабре на набережной Невы он рассказал ей о своих чувствах:
ОБЛАКА
Ксане
На гнейсовой плите - ты помнишь? в час заката
Сидели мы с тобой на берегу Невы.
Тревогой новых чувств душа была объята,
И наблюдали нас лишь каменные львы.
В тот час в душе твоей исчезли колебанья,
Я за любовь твою был жизнь отдать готов...
О будущем своем мы тайных указаний
Искали в небесах, в фигурах облаков.
И чудилося мне, что небо предвещало
Нам много ясных дней и много гроз и бед.
С тех пор для нас с тобой жизнь новая настала
И все несла она лишь счастье да привет.
Но вот спустилась тень... Я от тебя далеко.
В пустынные края заброшен я судьбой,
И молча я брожу по лесу одиноко,
И вся душа полна ненастьем и тоской.
И снова в облаках ищу я предвещанья...
Что мне сулит судьба в дали грядущих лет.
Когда же, наконец, наступит час свиданья,
И вновь в твоих глазах блеснет ли ясный свет?
А мне в ответ горит с безоблачной лазури
Вечерняя заря багряной полосой,
Весь запад, как в огне, объят дыханьем бури,
И лишь одна звезда чуть блещет надо мной.
Ксана отвечает согласием и, решив не сильно тянуть, они тут же - на рождество 1906 года - они уезжают в имение Морозова, Борок, венчаться.
Встрече с Ксенией Морозов посвящает отдельное стихотворение:
ДВОЙНАЯ ЗВЕЗДА
Две чудные звёздочки мчались
В бездонной небесной дали.
Случайно они повстречались,
Но вновь разойтись не смогли.
В пространстве безбрежного мира
Они неразлучны с тех пор.
И милы им волны эфира,
И радостен неба простор.
Встретившая пару в Борке сестра Морозова Вера, видимо, в некоторой оторопи от стремительно разворачивающихся событий, она уговаривает брата отложить свадьбу до первого, как вспоминает Ксана, более удобного, нежели Рождество, дня. Однако известный своим упорством и целеустремленностью бывший революционер-террорист тянуть не намерен и «первым более удобным днем» оказывается 7 января 1907 года.
Далеко ехать – В Мологу, в Ярославль, тем паче, в Питер - тоже никто не хочет, и потому едут в самую близкую церковь – в деревушку Копани, всего в трех верстах от Борка.
Из воспоминаний Бориславской-Морозовой:
«Было решено, что свадьба наша не будет отложена и что мы повенчаемся в первый удобный день 7 января 1907 г., здесь же, в церкви села Копани, которая была ближайшей к Борку и находилась всего в 3 верстах, рядом с маленьким селом, на пригорке, с разбросанными вокруг нее могилами и тенистыми деревьями и как кольцом окруженная красивой каменной оградкой.
Священник этой церкви о. Александр Всехсвятский встретил нас приветливо и по видимому, был рад, что в его церкви совершится венчание, но вместе тем он был не уверен в правах бывшего каторжанина, как и всякого человека, обзаводиться женой и семьей. Он решительно по требовал от Н.А., чтобы он представил ему нотариальное свидетельство, подтверждающее мое право на вступление в брак, что без него он отказывается его совершать.
Священник не уверен, что Морозов не поражен в правах и имеет право жениться.
С момента освобождения Морозова прошел всего год и священник захолустной церкви хочет себя обезопасить от наезда со стороны органов. Так что в Мологу новобрачным все-таки приходится ехать – по морозной зимней дороге, за двадцать верст – чтобы у нотариуса взять нужный документ.
Пришлось за 20 верст в большой мороз ехать в Мологу, где нашли поручителей и местный нотариус написал документ.
К вечеру молодые возвращаются в Копань и все-таки венчаются.
В день свадьбы, Морозов пишет стихотворение:
…Как в этом мире все полно очарованья
Мой милый, друг, за все люблю его,
Люблю его за то, что ты его созданье
И всюду в нем следы дыханья твоего!
7 января 1907
Следующие сорок лет – до самой смерти Морозова – Николай и Ксана практически неразлучно проведут рядом.
Фотографий Ксаны Морозовой в интернете найти практически невозможно, она фотографироваться явно не любила и кроме одной-двух карточек ничего нет, причем одно фото сделано уже явно после войны.
Однако я нашел в архиве нормальную фотографию молодой Ксении Бориславской-Морозовой! В интернете ее фото практически нет, всего две: одна уже в возрасте около 60 лет.
Но если быть настойчивым))).
Это 1916 год, Морозову тут 62, Ксане 36. Николай Александрович - представитель земского союза, отправляется на фронт в качестве военного корреспондента, Ксения его провожает.
Поездка будет кратковременной, Морозов на фронте простудится и вернется домой, и больше надолго они не будут расставаться никогда.
Вот еще одно уникальное фото, уже советское, с пропуска 1933 года - как ни удивительно, в пропуск вклеили совершенно домашнюю фотографию: Морозов с Ксенией сидят на диване. Ничего не разобрать почти, но..
Ксения переживет мужа всего на два года и будет похоронена в Борке рядом с ним.