Я встала. Кажется, забыла пиджак на спинке стула. Бог с ним, я ни за что сюда не вернусь.
Все кончено. Я не смогла.
Кто бы сомневался?
Жаль только, что я подвела тех, кто искренне поверил мне. Не понимая, что я… а кто я…
Они ведь не знали, не могли знать, что я – никто.
Только я сама это знала.
Не следовало мне браться за это дело.
Но, наверное, правы те, кто утверждает, что все решено за нас.
Да, все решено за нас.
Вы это хотели от меня услышать?
Что ж, я согласна.
Вы, да, все вы, все, кто был против меня – вы слышали?
Если нет, то я могу повторить еще раз: я проиграла.
Но дело в том, что я на самом деле была права.
Я знаю это.
Но я не смогла доказать это.
Простите меня.
Быть правым – этого мало.
Надо уметь юлить, доказывать, владеть собой, работать с калькулятором – и издевательски усмехаться в лицо тем, кто действительно прав.
– А знаете, – я все-таки сняла пиджак со спинки стула и перебросила его через плечо, – знаете… Как ни удивительно…
В моем голосе явственно зазвучали слезы. Но я могла дышать – это главное.
– Иногда так хочется в СССР. Была идея, ради которой хотелось жить. А сейчас мы все или дерьмо в проруби, или зомби с долларами в глазах…
Никто ничего не сказал. Даже Виктория не сразу нашлась что ответить. Я улыбнулась прямо в камеру; я, наконец, поняла, где именно она находится.
Так я покинула студию, будучи уверенной, что никогда больше сюда не вернусь.