Вот прилипнет же к человеку кличка так, что клещами не отдерешь! Жил себе спокойно, имя имел и фамилию, но «одно неосторожное движение», слово или действие – и, пожалуйста - ты уже не Сергей Михалыч, сорокадвухлетний майор милиции, а «мамик», грустный и толстый. И в тебе видят уже не строгого оперативника, а добряка с печальным лицом русской женщины, которая и пожалеет и поругает, и накормит, и напоит, и собой прикроет.
А дело было так. Собрался Сергей Михалыч знакомиться с невестой. Вернее, его шальные друзья, Леха и Светка, радостно сообщили, что есть на примете хорошая девушка, в ближайшей к городу деревне. Молодая учительница, которой уже пора выходить замуж, но контингент вокруг не тот. «Криминальный?» - поинтересовался Сергей Михалыч. Нет, не то чтобы криминальный, но не особо достойный, обычный деревенский. До майора далеко. А невеста дивно как хороша, хоть и засиделась в девках, по деревенским меркам, через пару лет тридцать стукнет. В общем, надо брать, ибо и купец хорош – не на каждом шагу майоры встречаются в деревне, и товар еще незалежавшийся.
Ну что же, сказано-сделано, и в один прекрасный день Леха и Сергей Михалыч прикатили на милицейском уазике со включенной на всю мощность сиреной к дому Светки, которая была в гостях у матери. Под дружное гавканье окрестных шариков помпезно вкатились в хату с резными наличниками. Светкина мать, увидев двух слегка подвыпивших товарищей, загомонивших у входа как гуси-переростки, проявила бдительность и попросила предъявить документы. Что следователь прокуратуры и майор милиции с удовольствием сделали, с гордостью достав из форменных штанин ксивы положенного образца.
Смелость города берет, а отвага - страны. Только деревни взять ничем нельзя, кроме выпивки. Так думали гости, которые привезли с собой целый арсенал бутылок: чтобы хозяйку дома порадовать, потому что были заранее предупреждены о суровом характере Светкиной мамы. Чтобы к училке не так страшно было идти – вдруг она не такая симпатичная как Светка ее обрисовала, мало ли? Вдруг надо подругу сбагрить, а там или клейма ставить негде или страшна как египетская ночь. Еще пару бутылок водки прихватили на случай непредвиденных обстоятельств.
- Мать, где можно носки постирать? Вспотел, как собака! Дай хозяйственное мыло! А они высохнуть над печкой успеют?
Лехина шальная нахальность не знала пределов. Возможно, таким приемам манипуляции учат на юрфаках, а может это и врожденное качество. В общем, после проверки документов и сакраментальной фразы о носках, хозяйка дома впала в ступор и не стала ругать гостей за неожиданный приезд. Так-то Светка старалась заранее предупредить суровую маман, рожденную в условиях полярной ночи в поселке Сусуман Магаданского края, что будут гости и они поедут сватать училку в соседнем селе. Так же Светка оповестила гостей, что мать - дама непьющая и строгая. Но что значит человек, родившийся в вечной мерзлоте против двух разгоряченных алкоголем силовиков? Да ничего не значит.
- Мать, давай стаканы! Свататься приехали!
Тишина. Шок. Рюмки на столе.
- Да не бойся, мы не за Светкой. (Как в анекдоте. Смерть с косой на пороге: да ты не бойся мужик, я за твоей канарейкой)
Удивленные глаза Светки. Мать режет огурцы. Молча. Потом, сдавленным голосом произносит:
- Ребят, вы борщ будете?
Эти - будут. Эти все будут.
- В общем, мать, мы сейчас по рюмочке выпьем и в соседнюю деревню. Давай с нами, из уважения!
***
И вечер стал дивно как хорош. Хозяйка смирилась и выпила, чтобы не видеть этих пьяных рож. А потом уже как в присказке: первая рюмка колом, вторая соколом, третья - мелкой пташечкой. Над печкой уже высохли носки, но о них забыли. Как и о невесте, тоскующей в соседнем селе. Читали стихи – громко, с чувствами. Особенно удачно, с эмоциями, Сергей Михалыч и хозяйка дома продекламировали на два голоса «Сына артиллериста». Разговевшиеся дамы даже смахнули слезу на трагическом: «Держись мой, мой мальчик, на свете два раза не умирать». Леха читал свое коронное, пушкинское, в котором умолял Алину сжалиться над ним.
Всем было тепло на душе. Пока Сергей Михалыч не стал рассказывать о своей грустной жизни и о том, как не везет ему с женщинами. И тут все вспомнили, по какой причине банкет! Елки, палки, там же невеста ждет! Грустная и печальная, сидит возле окна и вглядывается в темноту зимнего вечера! Ехать! Немедленно!
***
Но Сергей Михалыч как-то передумал свататься, до того хорошо ему было в уютной кухни возле печки, потрескивающей дровами. Светка с Лехой уже стояли одетыми, уговаривая его поторопиться, чтобы не опоздать на последний автобус, мол, машина то за ними из РОВД не приедет, обратно не увезет. Но майор был непреклонен. Уцепившись руками за стол, он завопил: «Мама, не отпускайте меня с ними! Я не хочу! Давайте еще лучше споем? Мама, я никуда не поеду!». Не подействовали и обещания допить недопитое в гостях, и что девица дивно как хороша. «Серега, одевайся, опаздываем!». Но Михалыч держался за стол, как за последний оплот и продолжал причитать, что ему давно не было так хорошо и никуда ему не надо. «Мама, уберите их! Пусть сами едут!».
Поняв, что все бесполезно, Леха снял снял куртку и налил себе еще рюмку. Светка возмутилась: «Вы совсем обалдели! Нас человек ждет!». Но тут сработала примитивная мужская солидарность и девушке предложено было не подсовывать невест, которые до таких лет были никому не нужны. Мол, приедут на ночь глядя, а водки столько выпить не смогут, чтобы училка красивой показалась.
Светка стояла, уперев руки в боки и пыталась настоять на своем. Но Сергей Михалыч опять уцепился за стол и запричитал что-то из разряда: мама, уймите вашу дочь! Поэтому оставалось лишь сказать, мол, тьфу на вас обоих, и на жениха и на свата – и похоронить идею знакомства на неопределенный срок. Но! Снова пели, плясали, веселились. В общем, радовались жизни и свободе от брачных уж.
***
С утра Сергей Михалыч проснулся уже с новым именем. Острая на язык Светка обрадовано вскликнула, увидев просунувшуюся в кухню лохматую голову: «Ой, мамик проснулся!». Мужчина возмутился, но было уже поздно – в зале на диване загоготал Леха: «Мама, не пускайте меня с ними! Я их боюсь. Мааамик!…». Но резко пресекся, видимо тяжело оказалось с похмелья злословить…
Похлебали свежих щей. Поправили здоровье рюмочкой под огурчик, повеселели. Вспомнили вчерашний вечер, пожалели, что на невесту не глянули. Но ехать сейчас не решились, больно уж вид непрезентабельный. Если бы осталось больше водки, то похмелье переросло бы в новую гулянку и вояж по городам и весям, но на сей раз хозяйка явно намекнула, что пора и честь знать. А так как гости были не забулдыгами, к обеду вызвали милицейский уазик и, уже без сирены, уехали домой.
***
А Сергей Михалыч так с училкой и не встретился. Вышел на пенсию, подкалымливал таксованием и познакомился с какой-то барышней, которая родила ему ребенка на старости лет.
Несостоявшаяся невеста через пару лет вышла-таки замуж за своего бывшего ученика, и быстренько произвела на свет двух хорошеньких мальчишек. Леха стал большим прокурорским чином, но начал поддавать и скатился до рядового следователя. Светка тоже при должности, все хорошо, ее мама так же живет в доме с резными наличниками.
Иногда друзья пересекаются в городе, но чаще просто поздравляют друг друга с праздниками, уже по сотовому, которых во время неудачного сватовства еще не было и в помине. И почему-то всегда вспоминают ту забавную историю. А кличка к Сергею Михалычу прицепилась надежно и «мамиком» его зовут уже не только сами участники той гулянки, но и их дети. «Как там мамик поживает?» - спрашивают иногда друг у друга Леха со Светкой. Да вроде все нормально, живет потихоньку.
Время от времени они хотят встретиться, даже назначают время, чтобы еще посидеть у теплой печки, но у каждого своя жизнь, свои заботы…