Случилось это в моем раннем детстве. В ту пору мне было два с половиной года. Однако помню всё отчетливо. Все события и эмоции.
А начало истории в далеком 1941 году. Бабушка Аня, мамина мама, умерла 6 июня, а 22 июня началась Великая Отечественная война. Дед Филипп ушёл на фронт, где и погиб, сражаясь за Родину, в 1943 году.
Поэтому мама моя выросла в сиротстве. В военные годы они с братом и сестрами очень сильно голодали. Из-за этого она рано начала постигать премудрости поварского и кулинарного дела. И славилась в округе своим мастерством.
На улице, где мы жили семьей, все соседи под разными предлогами просили маму испечь булочки. Они получались очень вкусные и всем нравились. Мама стряпала и на свадьбы, и на похороны, и на другие праздники.
В один из таких дней, когда мама священно действовала на кухне около русской печки, и случилась эта история, о которой я не могу забыть столько лет.
В то время в семье нашей уже появился брат. Ему было три месяца. Беспокойный маленький карапуз, который требовал к себе много внимания.
Мой папа, железнодорожник, был в поездке. Мама пекла булочки. А я играла около дома с подружками.
Братик начал капризничать, а маме никак нельзя было отойти от печки, чтобы не прокараулить булочки. Она позвала меня и попросила покачать брата.
Брат лежал в самодельной деревянной качке на круглых ножках-лыжах, которая была в два раза выше меня. Я начала качать, но малыш не затихал. В один момент, приложив больше стараний, я уже не смогла остановить падающую на меня качку.
Напугавшись, я присела на корточки. Пролетев над моей головой, качка упала сзади, перевернувшись вверх «ногами». Малыш вылетел из нее. Сверху его прикрыло матрацем.
Чувствуя вину в сложившейся ситуации, я бросилась к двери, пытаясь скрыться от наказания. Мама перехватила меня, обняв одной рукой. Другой рукой прижала к себе брата. И мы дружно заревели в три голоса.
Но у каждого из нас была своя причина для слез. Брату было больно, и он был напуган. Мама пыталась дать ему грудь, чтобы успокоить. Но это не помогало.
Я тоже была напугана. И мои слезы текли рекой по лицу. Я злилась на себя, на то, что мне не хватило силы удержать качку.
Мне было жаль брата. Но больше всего мне было жаль мою дорогую мамочку. Её слезы были самые горькие. А рыдания разрывали мою детскую душу. В них я чувствовала и страх за нас, детей, и обиду за свою сиротскую долю, и ещё что-то.
Губы мамы произносили слова «мама, мамочка». Своим детским умом я сообразила, что маме, какой бы взрослой она не была, тоже нужна мама, ее мама, моя бабушка Аня, которую я никогда не видела. И на которую очень походила со слов бабушкиной подружки, с которой встретилась по воле судьбы уже будучи взрослой.
Мы долго не могли успокоиться. А в это время в русской печке покрывались черной корочкой мамины драгоценные булочки, которые уже давно надо было вынуть из неё.
Произошла эта история в 1959 году. Уже нет со мной рядом ни брата Владимира, ни родителей-тезок: Валентина и Валентины. Память о них и об этой истории живет в сердце моем. Да на фотографиях. Вот и сейчас смотрит на вас моя дорогая мамочка и любимая бабушка восьми внуков, до сих пор вспоминающих её вкусные булочки-стряпушки, как она их называла.