Предыдущая глава (начало) смотри:
Илларион шёл по пустынному двору. От быстрого шага полы шинели разлетались в стороны, словно крылья птицы, ударялись друг о друга и мягко обволакивали ноги. Круглые пуговицы поблескивали на тёмной поверхности ткани, подмигивая своей круглолицей небесной подруге. Илларион провёл рукой по поверхности шинели. Сукно было мягким, с небольшим ворсом.
- Добротная ткань,- отметил Илларион. - А ведь это вещь ещё из моего детства. Может быть, именно в ней отец приезжал в гимназию, или шинель была пошита раньше, когда матушка ещё была жива.
Илларион обогнул дом и вышел на террасу. Дом стоял на возвышении небольшого холма и отсюда раскрывался вид на сад. Песчаные дорожки, словно извивающиеся змеи, уползали вниз, к реке. Круглолицая луна царственно восседала на небосклоне и озаряла землю. В потоке лунного света всё вокруг казалось нереальным, таинственным. Деревья слегка покачивались на ветру, и казалось, что подземные великаны тянут вверх свои причудливые корявые лапы. Длинные тени ложились на землю, и в движениях скрещивающихся ветвей можно было разглядеть силуэты сказочных чудовищ, скачущих в доспехах рыцарей. Илларион улыбнулся игре своего воображения.
По широкой мраморной лестнице, окаймлённой балюстрадой, он спустился в сад и присел на скамью под раскидистым клёном. Деревянное сидение покоробились от времени и волокна древесины проступали сквозь потрескавшийся слой краски. Даже в темноте повсюду были видны следы запустенья. Кустарник, росший вдоль центральной аллеи, давно никто не обрезал, и он представлял собой бесформенные заросли.
Илларион смотрел себе под ноги и разглядывал причудливую игру теней. Они так были похожи на тени прошлого, которые всё это время мешали ему примириться с отцом. Но это были всего лишь воспоминания, с которыми давно надо было проститься и жить дальше.
Илларион задумался, а имеет ли он право сейчас покидать отца? Возможно, он должен остаться здесь и заботиться о его старости. Он впервые почувствовал, что нужен отцу, и что может стать опорой для этого стареющего человека.
- Куда я рвусь, неугомонная душа? Если меня здесь не будет, кто ему поможет? Он так и умрёт в одиночестве. Я не нуждаюсь в жаловании, и всегда найду, как служить Богу и применять свои знания. Что-то всегда можно будет придумать. Решено! Завтра я приду к отцу и скажу, что остаюсь с ним.