О Николае Васильевиче Гоголе как о поэте нами уже упоминалось в очерке «Как мог унизиться до прозы…». Тогда разговор шёл о первой юношеской поэме Н.Гоголя «Ганц Кюхельгартен». И не было ошибки в том, что молодой Гоголь действительно как поэт подавал большие надежды. Но вот не оценили и не поняли, и мы теперь знаем Гоголя драматурга, сатирика, сказочника, мистика, в какой-то степени, эпика, если принять во внимание его «Тараса Бульбу», публициста, но только не поэта. Да и в современных изданиях полных собраний его сочинений мы можем найти только поэму «Ганц Кюхельгартен», которая нами уже анализировалась. Но вот в руки вашему покорному слуге попадает увесистый сборник собраний сочинения Н.В. Гоголя издательства Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона за 1909 год, где помимо упомянутой нами поэмы обнаруживаются ещё два ранних стихотворения писателя: одно и самое раннее называется «Непогода» (1825 год), а второе «Италия» (1829 год). Но, вспомнив биографию Н.В. Гоголя, для нас описание Италии вовсе не является чем-то сенсационным, ибо Гоголь в 1829 году, там действительно побывал, и произошло это уже после написания его первой и единственной поэмы. Но написанное в 1825 году, ещё в Нежинской гимназии стихотворение «Непогода», да ещё и вполне профессиональное, поистине является неожиданностью.
И, к сожалению, оно не попало в более поздние издания Н.В. Гоголя, и большинство людей не имеют о нём никакого понятия. А произошло это ещё и потому, что часть слов в окончании первой половины стихотворения оказалась то ли затёртой, то ли выцветшей, и эти слова никто и не попытался восстанавливать, за исключением одного слова – «сердце». А провести работу по восстановлению не только по-своему интересно, но и просто познавательно. И это станет понятным после внимательного прочтения предлагаемого текста. Для начала как раз и приведём первую половину названного стихотворения, поскольку белые пятна обнаруживаются именно там. Постараемся привести его в подлинном написании, хотя в нашей современной клавиатуре отсутствует древняя буква «ять», и её придётся заменить на современную «е». Твёрдый знак у нас имеется, и потому мы его всё-таки можем использовать. Итак, первая половина стихотворения «НЕПОГОДА» выглядела так:
«Невесел ты? – «Я весел былъ»,
Так говорю друзьям веселья:
«Но радость жизни пережилъ
И грусть зазвалъ на новоселье.
Я молод былъ, и светлый взглядъ
Был не печален: съ тяжкой мукой
Не зналось (сердце); ………..ый садъ
И голу………………………………..
Далее в сносках сказано, что слово в скобках восстановлено предположительно, и что по свидетельству лицейского товарища Гоголя Данилевского стихи эти написаны в Нежине (современники Гоголя называли эту гимназию именно лицеем). Думаем, что это предположение верно, поскольку для глагола «не зналось» слово "сердце" подходит лучше всего, и иного варианта предположить просто невозможно.
Но если «сердце не зналось с тяжкой мукой», следовательно, то время, о котором пишет Гоголь вначале, исполнено приятных впечатлений и радостей жизни. Теперь попробуем восстановить эпитет для слова «сад». Их (этих эпитетов), несмотря на всё богатство нашего великого языка, наберётся не так уж и много. С окончанием на «ый» сразу приходят на ум такие слова как: алый, вялый, чахлый, милый, дивный, новый, старый, запущенный. Если же принять во внимание фрукты, то напрашиваются такие определения как: фруктовый, яблоневый, вишнёвый, грушевый, малиновый, алычовый и т. д. Разумеется, эпитеты, образованные от названия различных фруктовых деревьев, сюда не подойдут, хотя бы потому, что нарушится размер стиха. Эпитеты «вялый», «чахлый» и «запущенный» вряд ли соответствовали бы радостному настроению юного поэта. Слова «милый», «алый» и «дивный» - слишком расплывчаты и не дают точности образа. Остаются два понятия: «новый» и «старый». Но эпитет «новый» скорее всего, подходит для каких-то надежд на будущее. А юный Гоголь как раз вспоминает о прошлом (по крайней мере, в первой половине стихотворения). «Я весел был», – пишет он. Следовательно, лучше всего сюда подходит прилагательное «старый». «Старый сад», «старый дом» и т.д. – уж этот образ мы встречаем у поэтов довольно часто. И естественно, что именно «старый сад» сразу же рисует в воображении картину многолетних деревьев, которые весной цветут, а в конце лета – плодоносят. Попробуем предположить, что в предпоследней строке первой части стихотворения «Непогода» Гоголем было написано: «старый сад».
Однако с последней строкой первой части дело обстоит сложнее. Мы имеем всего одно неоконченное слово: «голу…». Далее идут сплошные точки. Более того, последнее слово строки должно рифмоваться со словом «мýкой». Какое же слово может рифмоваться с этим словом «мýка» в творительном падеже? Здесь тоже вариантов немного. Попробуем их вспомнить: «скукой», «наукой», «разлукой», «щукой», «букой», « порукой». Да другие вроде бы и на ум не приходят. Но, если Гоголь пишет о том, что «сердце не зналось с тяжкой мукой», то слово «разлука» он может употреблять только как отрицание своего: «Я весел был». Однако в первой части никакого разочарования не чувствуется. Вряд ли он мог вспоминать и о науке. Да и писать о скуке, если разочарование ещё не наступило, пожалуй, как-то рановато. Теперь сразу же отметём такие маловероятные слова как: «щукой» и «букой». Остаётся слово «порукой». Это как раз то, что могло радовать молодого Гоголя до момента меланхолической депрессии. И как мы только что решили, его радовал старый сад на территории Нежинской гимназии. Но не только…. Было что-то ещё, о чём он пишет в последней строке первой части стихотворения. Но здесь мы видим лишь одно неоконченное слово «голу….». И, конечно же, согласно стереотипам, на ум сразу приходят такие избитые образы как «голубые небеса», «голубые глаза» и «голубые цветы». А может быть, здесь имелось в виду – слово «голубь» или «голуби»? Это предположение сразу же хочется отвергнуть. Да неужели же молодой Гоголь, учась в гимназии, «гонял по крышам голубей»? А почему обязательно гонял? Может быть, просто любовался ими? Может быть, в Нежине были какие-то особые голуби, и за ними было интересно наблюдать? Что ж? Поищем в энциклопедиях и в интернете. Есть! Эврика! Есть особая порода нежинских голубей! А мы-то слышали всего лишь о нежинских огурцах! Оказывается, нежинские голуби и впрямь не могут оставить человека равнодушным. Они взлетают так называемой «тарелкой», то есть, их полёт в своём начале напоминает хоровод. Они как-то по-особому машут крыльями, а на большую высоту взлетают вертикально подобно ракете и могут развивать большую скорость. Недаром с середины XIX века эту породу стали разводить на Украине, и она считается особенно ценной. Ну, что ж, будем считать, что мы разгадали эту загадку молодого Гоголя-поэта. Итак, последние четыре строки первой части стихотворения, вероятнее всего, звучали так:
Я молод былъ, и светлый взглядъ
Был не печален: съ тяжкой мукой
Не зналось сердце;. старый садъ
И голуби – тому порукой.
А теперь приведём всё стихотворение целиком, уже без твёрдого знака, а так, как мы печатаем в современных изданиях:
НЕПОГОДА
«Невесел ты? – «Я весел был»,
Так говорю друзьям веселья:
«Но радость жизни пережил
И грусть зазвал на новоселье.
Я молод был, и светлый взгляд
Был не печален: с тяжкой мукой
Не зналось сердце; старый сад
И голуби – тому порукой.
Теперь как осень вянет младость:
Угрюм; не веселится мне,
И я тоскую в тишине
Один, и радость мне не радость».
Смеясь, мне говорят друзья:
«Зачем расплакался? Погода
И разгулялась и ясна,
И не темна, как ты природа».
А я в ответ: «Мне всё равно.
Как день все измененья года:
Светло ль, темно ли – всё одно,
Когда в сём сердце непогода».
Что же так омрачило настроение юного Гоголя? Почему он такой впечатлительный неожиданно «зазвал грусть на новоселье»? Но, чтобы там ни было, это стихотворение уже подчёркивает глубокую восприимчивость, ранимость, и какую-то непонятную нам депрессию. А ведь именно эта неожиданная грусть уже характеризует молодого Гоголя как поэта. И совсем неважно, чем она вызвана: личностной драмой, разочарованием в друзьях или обществе; но мы-то знаем, что она посещала великих и известных нам поэтов неоднократно. Причём, это не зависело ни от сословного положения, ни от каких либо неудач или непризнания. Просто настоящим поэтам свойственно такое необычное состояние души. Можно ещё понять таких «неведомых избранников и гонимых миром странников» как М.Ю. Лермонтов или Д.Г. Байрон. Но почему такое печальное поэтическое настроение пробудилось в стихах тимурида Бабура, полководца-завоевателя и основателя Державы Великих Моголов, уже совершенно непонятно. Выходит, что поэты – особая порода людей, во многом недоступная пониманию простого обывателя. И всё, сказанное нами выше, как раз и констатирует тот факт, что Н.В. Гоголь в юношеском возрасте обнаруживает в себе именно талант и призвание поэта. Впрочем, этот талант порой прорывался у Н.В. Гоголя и в прозе. Разве его «Птица-тройка – не поэзия? А «чуден Днепр при тихой погоде…»? Поэт остаётся поэтом уже независимо от жанра.
Мой отец был талантливым поэтом и писателем, настоящим литературоведом и историком, увлекающимся исследователем. Если вам понравилась эта статья, и вы хотите ознакомиться с другими публикациями автора, подписывайтесь на канал и ставьте лайки. Спасибо за внимание.