Мне было около пяти. Я была девочкой с чёлочкой, косичками и улыбкой до ушей. Но худенькой, потому что не любила есть. Напрасно меня кормили рыбьим жиром и витаминами. Меня не били и даже не ругали, но однажды за столом мама сказала, что обиделась на меня, и если я не буду есть, она не будет разговаривать со мной три дня. Мне показалось это верхом несправедливости и я решила уйти из дома, даже не зная куда я пойду.
Я достала из под кровати мой синий рюкзачок, положила в него несколько пар трусиков, яблоко, обёрнутое в салфетку, несколько цветных карандашей, пятнашку с птичками, палочки микадо и колготки Аделины, моей любимой куклы, объяснив ей, что её я взять не могу.
Взвалив рюкзачок на плечи, я закрыла дверь комнаты и, приподнявших на носках чешек с цветочками, сказала маме самым серьёзным тоном: всё, я ухожу. Иди, - сказала она. Её голос был спокоен и полон доброты, в которой чувствовалась бесконечная любовь ко мне. Наверное, она была спокойна ещё и потому, что это был не первый раз, когда я объявляла об уходе.
Обычно, я проходила длинный коридор нашей огромной квартиры, расположенной на последнем, девятом этаже. По дороге, я обязательно спотыкалась об её обувь, как спортсмен в беге с препятствиями, и останавливалась на кухне. На этот раз я решила её проучить. Открыв входную дверь, я приготовилась сделать свой первый шаг в неизвестность, как вдруг: отключили свет!
Я простояла в дверях около получаса, так и не решившись спуститься по лестнице 9 этажей, в темноте. Мне даже не хотелось пускать искры рукавами по пластмассовым перилам, как я обычно делала, когда отключение света заставало нас в подьезде.
***
Сама не знаю, как так вышло, но много лет спустя, мне стало приятно проводить время на пару с ночью. Я просыпалась, чтобы убедиться, что она со мной. Иногда я готовила чай на двоих, писала ей о себе, а потом читала написанное. А иногда, рассказывала ей о прочитанных книгах и даже приводила примеры цитат, записанных где-то на листках, вырванных из блокнота. Мне нравилось, как её тишина слушает меня глубоко и тёмно, в любое время года. Мне нравилось приоткрыть окно и почувствовать её дыхание, услышать сны, которые она заплетала мне в косы или локоны... разноцветные, неодинаковые, неровные...
Иногда я угощала её вином, которое сама для неё выбирала, наслаждаясь душистым букетом. А иногда я ставила музыку, говоря ей, что без музыки не могу жить. И она всегда соглашалась со мой.
Я начинала танцевать, прищурив глаза, следуя за мягкими шагами моих заплетающихся мыслей. С небес на меня смотрел месяц, а я месяцами смотрела ему в ответ.
Мне кажется, именно ночь научила меня слушать (себя).
А свет был всегда со мной. Внутри...