Посчитав крах СССР своей однозначной победой в Холодной войне, Запад счел допустимым для себя себя запретить нам иметь идеологию. Анализировать реальные причины развала Союза, а уж тем более, говорить о реалиях развития социализма, стало делом невозможным. Как, впрочем, невозможно было и в самом СССР говорить о реальном развитии человеческого общества в период после Октябрьского переворота, обозначенного в истории как Великая Октябрьская Социалистическая Революция, имеющей характер явления планетарного, с планетарными же последствиями.
С одной стороны, не имеющее идеологии общество сравнимо разве что со слепым, бредущим по извилистой дороге. Но и чрезвычайная заидеологизированность не дает реальной картины ни состояния, ни перспектив развития, и делает невозможной, скажем так, сверку с реальностью; определить точку разлома.
Мой «Манифест Пролетариев Разума!» лишь слабая попытка сделать это, из которой, впрочем, достаточно отчетливо видна не только прямая зависимость таких явлений, как