Выпал мне в жизни счастливый случай стать соседкой по подмосковной даче с дружной, интеллигентной супружеской парой: степенным, высоким, худощавым, чуть сутуловатым пожилым мужчиной с палочкой и его очень подвижной хозяюшкой - женой. Познакомившись с ними поближе, я узнала, что соседу пошёл 93-й год, а молодой его жене только 72-й.
Когда соседка Инга Викторовна впервые пригласила в свой дачный дом, с дивана навстречу мне, незнакомой гостье, довольно быстро поднялся во весь свой высокий рост мужчина, внимательно всматриваясь в меня и приветливо улыбаясь. Несмотря на то, что в силу возраста стоять ему было явно тяжеловато, он снова присел на диван лишь после того, как я комфортно уселась за большим семейным столом. О-о! Да тут явно аристократические корни-мелькнуло в моей голове, и как оказалось в дальнейшем, не ошиблась.
Пока руки хозяйки быстро мелькая, расставляли на столе многочисленные вазочки, блюдечки и чашечки, Олег Александрович неспешно начал рассказ о своей жизни:
Мой отец был известным врачом в Пензе, из семьи, объединившей две знатные династии купцов-промышленников Барсуковых и Карповых; мать - танцовщица, ученица самой Айседоры Дункан, дочь Статского советника; а бабушка по отцу принадлежала к славному дворянскому роду Воронцовых.
Родился я в 1926 году в доме - усадьбе №69 на главной улице Пензы - Московской, уцелевшая часть который в народе до сих пор известна, как дом Барсуковых, – продолжал мой собеседник.
В то время это была ещё классическая усадьба с садом, конюшней и многочисленными служебными помещениями.
Отец, Александр Сергеевич, спасал солдатские жизни ещё во время Первой Мировой войны, а в годы Гражданской руководил полевыми госпиталями в Крыму и Сибири. Домой вернулся после тяжёлого ранения и жил с искусственным дыхательным горлом, за что его пензяки так и звали: «доктор-серебряное горлышко».
Благодаря боевым и трудовым заслугам отца, «швондеры» не выгнали нашу семью из родового гнезда, а лишь уплотнили, разделив просторные комнаты перегородками и заселив их пролетариатом. Часть помещений использовалась под жильё семьи, прислуги (с дореволюционного времени у нас продолжали служить: кухарка, немка – гувернантка и кучер), а часть – под медицинское учреждение, в котором отец лечил и оперировал пензенских женщин.
Мы, дети, были приучены помогать по хозяйству, за каждым были закреплены определенные обязанности. Занимались мы, помимо школьных уроков, музыкой, любили природу. Педантичная гувернантка Бетси Васильевна учила нас, детей, хорошим манерам, разговаривала с нами только на немецком, совершенное знание которого в дальнейшем и определило мой жизненный путь учёного-ядерщика. Кроме немецкого, знали мы и французский язык. Французский преподавала русская аристократка Елизавета Николаевна Бибикова, урождённая Арапова, внучка Натальи Гончаровой и её второго супруга — Петра Ланского.
*
Продолжение жизненной истории Олега Александровича я услышала спустя несколько дней. После нашего с Ингой Викторовной очередного удачного похода за грибами в ближайший лес, мы снова собрались втроем за дачным столом, центром которого на сей раз были жаренные грибы с картошкой.
Теперь воспоминания этого замечательного человека относились к годам его научной деятельности.
После окончания пензенской средней школы Олег Барсуков едет получать высшее образование в Москву.
В целях подготовки специалистов для осуществления военных и атомных программ Советского Союза, в военное время был учреждён Московский механический институт боеприпасов (в настоящее время – Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ»). Вот этот институт, одновременно со специальными курсами повышения квалификации по немецкому языку, и закончил будущий учёный- ядерщик Олег Александрович Барсуков, в возрасте 23 лет.
В 1949 году Олег Александрович становиться членом коллектива закрытой лаборатории "В" Академии Наук СССР в Подмосковье, которая перенимая опыт у немецких специалистов, занималась сверхсекретным «Урановым проектом». Потом этот закрытый городок в Подмосковье получит название Обнинск.
Как известно, работа над объектом особой важности, закончилась триумфом: США потеряли статус единственного государства с атомным оружием, что в дальнейшем заставляло руководство этой страны продумывать каждый свой шаг в Холодной войне с СССР. А за нашей страной закрепился статус сверхдержавы.
После такого успешного творческого старта, впереди Олега Александровича ждала напряженная работа на ускорителе заряженных частиц, в области медицинской радиологии, ядерной геофизики; трудная, но очень интересная жизнь советского ученого. Предметом особой гордости учёного явилась многолетняя работа в области разработки радиационно-безопасных маршрутов для авиаперелетов.
Последняя московская работа Олега Александровича была связана с аварией на Чернобыльской АЭС. Для составления карты радиационной обстановки Советского Союза, он проводил замеры радиации в родной Пензе и области. Да так и остался снова на своей родине, работал преподавателем, а затем консультантом в Пензенском государственном педагогическом университете, писал учебники.
Здесь же, в Пензе, овдовевший к тому времени профессор Барсуков и встретил свою заботливую хозяюшку-Ингу Викторовну.
Доктор наук, Заслуженный деятель науки РФ, автор 7 свидетельств на изобретение, 5 монографий, нескольких учебных пособий для вузов и более 120 статей и докладов в отечественных и зарубежных изданиях, Олег Александрович Барсуков награждён многочисленными медалями за свой доблестный труд на протяжении семидесяти (!) лет.
Наши «дачные посиделки», которые пролетали за интересными беседами совершенно незаметно, часто заканчивались «музыкальным часом», заполненным звуками фортепьяно. Олег Александрович исполнял и классику, и шансон, замечательно импровизировал...да, да... талантливый физик оказался еще и лириком.
Когда-то О.А. Барсуков, как пианист, был лауреатом различных музыкальных конкурсов, гастролировал, чаще исполняя классические произведения в четыре руки со своим другом и творческим партнёром Мальгиновым.
За своё электронное пианино Олег Александрович сел и в тот день, когда они с супругой уже собрались уезжать в родную Пензу и я зашла попрощаться. Но в этот раз пальцы почему-то не слушались, и он включил клавишу записи своего раннего исполнения ноктюрна Шопена.
Звуки музыки из прошлого заполнили дачный дом, снова возвращая меня к рассказам учёного о прожитой жизни, которая вместе с миллионами судеб его современников сложилась в очень неоднозначную историческую эпоху России ХХ века. Я слушала, затаив дыхание, и смотрела на застывшую крупную фигуру человека с опущенной над клавиатурой головой.
Мне казалось, он думал о том же.
Источник: Елена Витальева " Была усадьба в старой Пензе"
"Барсуковы". Видеопрезентация книги
Подписывайтесь на канал " ТАК БЫЛО..."