Шестнадцатый конвой, вышедший из Исландии 19 мая 1942 года курсом на Мурманск, был самым большим из всех прежних, его сопровождали 5 эсминцев, 4 корвета, 4 траулера, тральщик и корабль ПВО, также одно из судов оборудовали катапультой, разместив на его борту истребитель «Си Харрикейн».
Из 35 торговых судов конвоя 5 были советских: «Аркос», «Революционер», «Чернышевский», «Щорс» и «Старый большевик». Для последнего этот рейс стал легендарным.
Это судно было построено на Северной верфи в Ленинграде в 1933 году и относилось к разряду крупнотоннажных лесовозов длиной около 111 метров, водоизмещением 8780 тонн. Судно принимало на борт 5700 тонн генеральных грузов или 5100 тонн лесных материалов. Поскольку одна треть лесных грузов обычно размещалась на палубе, она имела повышенную прочность. Допускалась высота лесного палубного груза до 4 метров, поэтому при постройке судна особое внимание было уделено обеспечению остойчивости.
Перевозки леса в СССР осуществлялись в основном по северным морям, поэтому лесовозы типа «Старый большевик» имели усиленный корпус и ледовые подкрепления. Для своего времени это были весьма прогрессивные суда – высокоманевренные, с хорошими мореходными качествами. Кроме того, при постройке лесовозов этого типа был применен новый прогрессивный способ секционной сборки, при котором корпус формируют на стапеле не из отдельных деталей, а из больших предварительно собранных секций. Это значительно сокращает время формирования судна на стапеле, упрощает и удешевляет строительство. Чем больший объем работ выполнен до формирования корпуса на стапеле, тем меньше трудоемкость постройки судна, тем дешевле постройка. Если при постройке лесовозов первой серии объем предварительной сборки составил 16% общей массы корпуса, то при постройке последних судов этот объем достиг приблизительно 50%. Двигатель завода «Русский дизель» в 2400 лошадиных сил позволял развивать скорость с грузом на борту до 9,5 узлов.
Начало войны застало «Старый большевик» в море. По прибытию в порт приписки Мурманск, теплоход был мобилизован. Военными занятиями и учениями руководил капитан И. И. Афанасьев – волевой человек, хорошо знающий морское дело, за плечами которого было к тому времени 20 лет плавания. Помогал ему помощник капитана по политической части К. М. Петровский, участник штурма Зимнего дворца в 1917 году.
Перед отправкой в составе РQ-16 силами команды был сделан ремонт главной машины, а союзниками установлены четыре зенитных орудия (вероятнее всего, 20-мм «Эрликон») и четыре спаренных 12,7-мм пулемета системы Кольт-Браунинг, четыре ракетницы для стрельбы парашютами, баллоны со смесью для дымовой завесы. В Нью-Йорке «Старый большевик» принял на борт 4130 тонн различного военного снаряжения и боевой техники: авиационный бензин в бочках, динамит, взрыватели для авиабомб, артиллерийские снаряды, самолёты Дуглас А-20 «Бостон», которые закрепили на люках трюмов. В составе конвоя теплоход занял место в самом конце ордера – наиболее уязвимую позицию, что мобилизовало команду: рассчитывать приходилось прежде всего на имеющиеся на судне огневые средства и собственные силы.
Около 18.00 24 мая 1942 года над конвоем PQ-16, находившимся южнее острова Медвежий, появился FW-200C из I./KG40. Пройдя вдоль каравана и пересчитав суда, он удалился. Через некоторое время вахту слежения подхватили летающие лодки B V -138.
Американец Джон Дайер, второй помощник капитана на одном из судов: «Туман рассеялся, и нас немедленно обнаружил немецкий разведсамолет. Недосягаемый для наших зениток, он и сменяющие его разведчики сопровождали нас на всем пути… Пренеприятное чувство, когда над вами все время парит хищная птица, молча и неотступно наблюдающая за каждым вашим движением».
Поднимать «Си Харрикейн», имевшийся на транспорте «Эмпайр Лоуренс», не стали. Было ясно, что конвой уже обнаружен, что даже если получится сбить один разведчик, то ему на смену все равно придет другой. Да и налет на караван не заставил себя долго ждать.
Вскоре на высоте 6000 метров появились «Юнкерсы-88». Зайдя с кормовых курсовых углов, они один за другим перешли в пикирование.
Джон Дайер: «Четыре бомбы падают вблизи нашего судна. Тотчас же один бомбардировщик попадает под перекрестный огонь наших зениток и, вспыхнув, стремглав летит в воду. Около часа немцы осыпают нас мелкими бомбами. Прямых попаданий нет, но многих из нас основательно потрепала взрывная волна. Мы уже сбили четыре немецких самолета».
Фактически немцы потеряли только один бомбардировщик – Ju-88A-4 W.Nr.881456 «4D+CR» из 7-й эскадрильи KG30. Все четыре члена его экипажа – пилот лейтенант Артур Шуберт (Arthur Schubert), штурман обер-ефрейтор Рудольф Гепперт (Rudolf Geppert), бортрадист обер-ефрейтор Карл Вебер (Karl Weber) и бортстрелок унтер-офицер Франц Алльвейлер (Franz Allweiler) – погибли.
Морис Ирвин, первый помощник капитана одного из судов: «Торговые суда защищались наравне с военными кораблями. Один самолет был поврежден во время пикирования и, объятый дымом, возможно, не дотянул до базы. Суда были окутаны пеленой черного дыма, воздух отравлен газом от перегара бездымного пороха. Пострадал только „Карлтон“. В него было попадание. Он получил пробоину возле трубы».
Во время этой первой атаки пилотам «Юнкерсов» действительно удалось повредить американский транспорт «Карлтон» тоннажем 5120 брутто-регистровых тонн.
Находившийся на его борту матрос Акинс: «На нас спикировал один самолет, доставивший нам немало хлопот. В каком-нибудь метре от борта в воду упало три или четыре бомбы: одна – в районе полуюта, одна – в районе трюма № 4 и две – у средней части судна. Сначала бомбы погрузились метров на пять, затем одна за другой взорвались».
Судно подбросило вверх, как спичечную коробку. В результате динамического удара многие машины и механизмы сместились с фундаментов, и «Карлтон» потерял ход. Его взял на буксир один из вооруженных траулеров и повел обратно в Исландию. На пути туда транспорт был атакован одиночным самолетом, но повреждений больше не получил.
В правой колонне конвоя PQ-16 шел еще один американский транспорт «Сирос» тоннажем 6191 брутто-регистровых тонн. В ходе последующей атаки «Юнкерсов» на нем близкими разрывами бомб также были повреждены механизмы в машинном отделении. В отличие от своего предшественника он сохранил ход, но постепенно отстал от конвоя и шел далее под охраной одного из кораблей эскорта.
«Старый большевик» получил прямое попадание в носовую часть. На его борту находились бочки с авиационным бензином, динамит и снаряды, а на крышках люков трюмов были закреплены самолеты.
Рулевой судна Иван Бондарь: «Низко, над самой палубой нашего теплохода, пронесся черный самолет, и тотчас на бак с воем упала бомба. От взрыва сильно вздрогнула рулевая рубка, вылетели иллюминаторы и двери. Я, оглушенный, отлетел в сторону, но, очнувшись, поднялся и встал за руль ».
Начальник радиостанции В. Митронов: «Взрывной волной меня выбросило из радиорубки через распахнутую дверь. Всю аппаратуру сорвало, и она висела на монтаже… Полубак, где стояли две малокалиберные пушки, был окутан дымом».
Бомба попала в правое зенитное орудие на полубаке. Его расчет погиб полностью . Погибли командир орудий Николай Никифоренко, наводчик Павел Карамшанов, подносчики снарядов Гергард Кухаржевский, Трофим Пискус и Николай Гаврилов . Капитан был сильно контужен и на какое-то время потерял сознание. У соседнего, левого орудия, ранило четырех человек. В результате взрыва бомбы под полубаком возник пожар, вышла из строя судовая машина и отказало рулевое управление. Огонь распространился к трюму №1, где находилась взрывчатка. Помощник капитана по политчасти К. М. Петровский организовал вынос снарядов из охваченного огнем помещения. К горящему и потерявшему ход «Старому большевику» подошел французский корвет «Roselys », с которого передали, что готовы принять команду и добить транспорт. Однако капитан И. И. Афанасьев категорически отказался. Более весомую помощь оказал подошедший британский эсминец HMS « Martin ».
Старший матрос Чарльз Джеймс Уитэм (эсминец HMS «Мартин»): «Во время нападений на конвой многие корабли были потеряны или подожжены. «Старый большевик» был подожжен, и во время затишья в боях «Мартин» посадил на борт корабельного врача, в то же время мы оказали помощь русскому судну, подав на борт шланги от наших насосов, чтобы помочь откачать воду. Корабельный врач попросил, чтобы троих из их тяжело раненных членов экипажа пустили на борт для лечения, у них были ужасные раны, но они не стонали. Еще одна вещь, которая нас удивила в русском корабле, - это то, что 50% экипажа составляли женщины».
Командир сил эскорта коммандер Р.Дж. Онслоу передал на «Старый большевик» предложение экипажу перейти на корабль эскорта, о само судно затопить. Капитан Афанасьев передал в ответ: «Имею ход, судно управляется, принимаю меры к тушению пожара». Между тем пожар на теплоходе не утихал, палуба около первого трюма накалилась. Очаг пожара поливали из шланга, женщины встали в ряд и передавали ведра с водой для охлаждения палубы и надстроек в районе пожара. Периодически им приходилось уходить для того, чтобы поднести снаряды к кормовым пушкам и набить пулеметные ленты для отражения очередного налета самолетов. В перерывах между налетами артиллеристы оставляли орудия и шли на тушение пожара. Восемь долгих часов длилась эта упорная и изнурительная борьба, но она увенчалась успехом. Пожар удалось потушить. Тем временем старший механик Н.И. Пугачев со своими подчиненными устранил повреждение машины и рулевого управления.
Радист судна США «Ричард Генри Ли» Сэм Хакан:
«Старый большевик» отстал на несколько миль от остальных судов конвоя. Теперь он, оставшись один, без защиты эскорта, превратился в живую мишень. Мы не могли разглядеть пожар на «Старом большевике», но хорошо видели клубы черного дыма, поднимавшиеся над судном, а также вспышки разрывов, слышали грохот рвущихся боеприпасов. Все же экипажу удалось справиться с пожаром. Русский радист передал, что женщина, судовая буфетчица, протянула шланг и помогла пустить струю воды в самое пекло – туда, где рвались снаряды.
Коммодор конвоя не мог дать приказ всему конвою лечь в дрейф ради одного судна, также как и оставить рядом со «Старым большевиком» эсминец или корвет для прикрытия. Конвой продолжил свой путь, оставив «Старый большевик» в одиночестве. Команда советского теплохода продолжала исправлять повреждения.
Через восемь часов героическими усилиями всей команды пожар был ликвидирован, судовые двигатели запущены, а рулевое управление исправлено. «Старый большевик» лег на прежний курс и попытался догнать конвой. Присоединиться к конвою теплоход смог ближе к ночи, его появление было встречено командами транспортов и кораблей эскорта с ликованием. В ответ на просьбу занять место в ордере на флагманском корабле эскорта эсминце HMS «Ашанти» взвился сигнал: «Сделано хорошо!». «Ясно вижу» – скромно ответили со «Старого большевика».
28 мая к эскорту конвоя присоединились советские эсминцы «Грозный» (командир капитан 3-го ранга Н. В. Королев ), «Сокрушительный» (командир капитан 3-го ранга М. А. Курилех ) и «Валериан Куйбышев» (командир капитан-лейтенант А. И. Андреев ). Их артиллерия значительно усилила противовоздушную оборону каравана. В течение дня и вечера над судами несколько раз появлялись одиночные Ju-88, но из-за плохой видимости не смогли добиться никаких успехов. Утром 29 мая караван был обнаружен вылетевшими ему навстречу дальними истребителями Пе-3 из 95-го ИАП. С этого момента двухмоторные истребители пытались прикрывать конвой, барражируя над ним группами по четыре машины. Бомбардировщики KG30 мелкими группами предпринимали атаки конвоя: в 04.30, в середине дня и вечером в 18.25. Всякий раз корабли эскорта открывали шквальный заградительный огонь.
При этом «Грозный» и «Сокрушительный» вели огонь дистанционными гранатами из 130-мм орудий. При стрельбе по низколетящим самолетам залп из четырех орудий накрывал осколками пространство протяженностью шесть – восемь кабельтовых по горизонту. В тот день во время атак конвоя немцы потеряли один Ju-88A-4 W.Nr.882100 «4D+EM» из 4-й эскадрильи KG30. Он упал в Баренцево море, и его экипаж – пилот обер-фельдфебель Генрих Бробеккер (Heinrich Brobecker), штурман ефрейтор Йозеф Барт (Josef Barth), унтер-офицер Мартин Венус (Martin Venus) и бортстрелок унтер-офицер Эрих Клемм (Erich Klemm) – пропал без вести. Зенитным огнем также был поврежден и один Не-111Н-6 из I./KG26, а его бортстрелок фельдфебель Йозеф Пеш (Josef Pesch) получил ранение. Однако самолет дотянул до аэродрома Бардуфос, где совершил посадку «на живот».
Поздно вечером 29 мая, когда до Кольского залива уже было недалеко, конвой PQ-16 разделился. Первоначально предполагалось, что он пойдет в Архангельск, поскольку Мурманск подвергался регулярным ударам немецкой авиации. Однако льды в горле Белого моря еще не позволяли полностью протралить фарватеры, и потому англичане все же решили повернуть в Мурманск большую часть транспортов – двадцать единиц. В Архангельск продолжали следовать только шесть судов в сопровождении корабля ПВО «Эйлинбанк», эсминца «Мартин» и двух тральщиков. Позднее к ним присоединился советский сторожевик СКР-74.
В Мурманск направился и поврежденный «Старый большевик». 30 мая к воздушному прикрытию конвоя присоединились одномоторные истребители авиации советского Северного флота. В ожесточенном бою над PQ -16 был сбит самолет известного аса подполковника Бориса Сафонова. Сафонов пытался дотянуть до эсминца «Валериан Куйбышев», однако в нескольких кабельтовых от корабля P -40 подполковника упал в воду и мгновенно затонул. Сафонов выбраться из самолета не успел… Был ли он сбит немцами или дружественным зенитным огнем или же причиной падения стал перегрев и отказ двигателя, так и осталось неизвестным.
Однако и пилотам «Юнкерсов» больше не удалось добиться успехов. В 21.30 30 мая транспорты конвоя PQ-16 прибыли на рейд Мурманска. В общей сложности Люфтваффе с 25 по 30 мая выполнило против каравана 407 самолето-вылетов. Из них 228 пришлись на Ju-88, 86 – на различные самолеты-разведчики, 51 – на торпедоносцы Не-111, 33 – на штурмовики Ju-87 и 9 – на торпедоносцы Не-115. Советский пароход «Аркос» уклонился от пяти торпед и пережил атаки одиннадцати бомбардировщиков. А пароход «Революционер» выдержал 48 групповых и одиночных налетов. Потеряв шесть «Юнкерсов» и один «Хейнкель» вместе с экипажами, немецкая авиация потопила шесть транспортов из состава PQ-16 общим тоннажем 37 014 брутто-регистровых тонн, и еще один тоннажем 6191 брутто-регистровая тонна был поврежден и затем добит подводной лодкой. Вместе с ними на дно морское ушли 770 автомобилей, 147 танков, 77 самолетов и еще 32 400 тонн различных грузов.
Пятеро погибших членов экипажа «Старого большевика» были похоронены в море. По приходу в Мурманск, коммандер Онслоу заявил советскому военно-морскому командованию: «Разрешите передать вам мое личное восхищение, восхищение всего нашего офицерского состава и всех английских моряков героическими действиями экипажа вашего судна «Старый большевик».
За этот беспримерный подвиг «Старый большевик» был награжден орденом Ленина, капитан И. И Афанасьев, первый помощник К. М. Петровский и рулевой Б. И. Аказёнок были удостоены звания Героя Советского Союза. Весь экипаж теплохода был награжден орденами и медалями. Кроме того, 12 января 1943 года капитан Афанасьев был награжден орденом Британской Империи. В его адрес поступила телеграмма: «Король Великобритании поздравляет Ивана Ивановича Афанасьева, капитана теплохода «Старый Большевик» морского флота СССР, в связи с тем, что мы сочли Вас достойным именовать и назначить Почетным офицером нашего высшего ордена Британской Империи» .
В июне 1942 года «Старый большевик» ушёл в Англию в составе очередного конвоя, откуда перешёл на Тихий океан и был передан в состав Дальневосточного морского пароходства. До ноября 1945 года доставлял военные грузы в СССР из США через Тихий океан. После Второй мировой войны «Старый большевик» оставался в строю Дальневосточного морского пароходства до 1969 года.
Капитан Афанасьев с июня 1946 года работал в Балтийском морском пароходстве капитаном теплохода «Маршал Говоров». В 1950 году он впервые в стране провёл уникальную буксировку плавучего дока из Риги на Камчатку за одну навигацию. Скончался на капитанском мостике во время рейса в Китай 8 октября 1952 года. Именем капитана Афанасьева назван современный сухогруз.