Прежде всего, условимся, что консерватизм – это не ругательство, а определённое состояние личности, которая ценит не то, что можно приобрести, если отчаянно рискнуть, а то, что уже существует.
В области внешней политики отчетливее всего проявился консерватизм Сталина, который, впрочем, не следует путать с отстаиванием старого, несовременного. На международной арене консерватизм И.В. Сталина выразился в категорическом нежелании «бороться за коммунизм во всемирном масштабе». Само коммунистическое движение рассматривалось Сталиным сугубо прагматически – как орудие геополитического влияния России.
В тяжелейший период немецкого наступления, когда, распустив царскую армию, республика не имела никаких реальных сил для того, чтобы остановить немцев, и Ленин, и Троцкий, и Бухарин считали главным не сохранение диктатуры пролетариата в России, а обеспечение победы мировой революции, во имя чего следует, если потребуется, пойти даже на утрату пролетарской власти в России.
Сталин утверждал в это время: "Революционного движения на Западе нет, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться" (https://biography.wikireading.ru/100414)
Во время польской кампании всё повторилось: «Он понимал, что сопротивление поляков в глубине польской территории будет нарастать, что никакого восстания в Польше не произойдет и что на определённом этапе вмешательство Антанты на стороне Польши станет неизбежным», – утверждает историк М. Александров. (https://clck.ru/TPrDQ)
И он же, один-единственный во всем Политбюро, не верил в возможность пролетарской революции в Германии, которую советские вожди хотели осуществить в 1923 году (Ленин отправил коммунистических агентов влияния, в том числе известного большевика К. Радека, в Германию – подталкивать революцию!)
На протяжении всех 30-х годов Сталин пытался создать систему коллективной безопасности, сблизиться с Францией и Англией, и одновременно вел переговоры с нацистской Германией (по свидетельству разведчика В. Кривицкого, сбежавшего на Запад, они велись с 1935 года). И когда западные демократии отказались заключить с СССР полноправный договор, вождь заключил его с Германией. Тем самым оттянул начало войны и сделал все зависящее от него, чтобы к ней подготовиться. И именно за это сейчас Европарламент и Сталина, и СССР публично объявляет «главным зачинщиком войны» – ещё бы, не дали себя разгромить!
Да, Сталин с большим удовольствием поделил бы мир с германским фюрером, но последний проявил себя в вопросах геополитики как завзятый революционер-авантюрист троцкистского типа.
В любом случае воевать с Гитлером Сталин не желал (другое дело, что этой войны страстно хотели Англия и Франция!). Для него вообще было характерно стремление избегать по возможности каких-либо военных конфликтов. Сталин отлично понимал, что каждый из них может окончиться настоящей катастрофой, настолько сложным было положение России на международной арене. В этом плане поучительно обратиться к событиям, предшествовавшим советско-финской войне 1939–1940 годов. Ее довольно часто считают проявлением сталинской агрессивности, указывая на сам факт территориальных претензий Москвы. Но мало известно, что до начала официальных переговоров с Финляндией Сталин вел с этой страной переговоры неофициальные, тайные: «…Москву удовлетворило бы закрепленное в устной форме обязательство Финляндии быть готовой к отражению возможного нападения агрессора и с этой целью принять военную помощь СССР».
То есть советское руководство лишь хотело, чтобы финны стали воевать, если на них нападут, да еще и приняли бы советские военные поставки. Сталин очень опасался, что Финляндию захватит Германия, ведь советско-финская граница пролегала в 30 километрах от Ленинграда.
Но гордые финны отказались от столь заманчивого предложения. И только тогда Сталин выдвинул территориальные претензии, причем обязался компенсировать потерю Финляндией своих земель бо́льшими по размеру территориями Советской Карелии.
Если говорить о предвоенной политике СССР в отношении Прибалтики, то здесь тоже полно разных мифов. Считается, что Сталин с самого начала ставил своей целью коммунизацию Балтийских республик.
На первых порах СССР хотел только одного: чтобы прибалтийские правительства согласились на размещение советских войск. Это было нужно в интересах безопасности северо-западной части страны – Германия шагала по Европе. Поэтому в октябре 1939 года наши войска вошли в Прибалтику. Были сняли запреты на деятельность коммунистических партий и проведение демонстраций, выпустили политзаключенных и назначили внеочередные парламентские выборы: в Эстонии явка составила 84,1 %, при этом за Союз трудового народа было отдано 92,8 % голосов, в Литве явка составила 95,51 %, из которых 99,19 % проголосовали за Союз трудового народа, в Латвии явка составила 94,8 %, за Блок трудового народа было отдано 97,8 % голосов. (https://skrepohistory.livejournal.com/16960.html)
"В принципе сталинская внешняя политика была почти идеальной. Любой шаг “влево” или “вправо” грозил либо впадением в троцкистский авантюризм, либо сдачей всех государственных позиций. Сталин не подчинялся Западу, но и не шел с ним на революционный конфликт". Он выступал, выражаясь по-современному, за многополярный мир. ( Елисеев А. Правда о 1937 годе: Кто развязал «большой террор. М.: «Яуза», «Эксмо», 2008.)