В шестом классе обучение у нас вела молодая и необычайно красивая учительница русского языка и литературы Тамила Васильевна Василюха. Ей было лет 25 – 26, она была хохлушка, в самом хорошем значении этого слова и обладала той удивительной славянской красотой, которая несколько отличала наших древних предков от наших современников и до сих пор является несомненным, совершенным эталоном нашего славянского генофонда!
Тамила, так мы её коротко звали, чуть выше среднего роста, была вся такая, фигура образная, бюста образная, изящная, легкая и в то же время крепкая - представительница женского пола!
У неё были очень густые, просто роскошные, русые волосы, которые она часто заплетала в толстую, чуть ли не до пояса косу или укладывала оригинальным образом, а иногда просто стягивала свои волосы специальной повязкой вокруг головы и они свободно спадали веером ей на спину . У неё были такие же густые, но тонкие черные с изломом брови и огромные голубые, бездонные, как украинское небо глаза, с длинными, черными опахалами - ресницами. Прямой, правильный чуть-чуть вздернутый носик, такой же небольшой классический рот и сочные очень красивые губы. Стройные, крепкие ноги, широкие бедра, хорошая тонкая талия и высокая, большая грудь составляли её фигуру.
Одним словом она была, как говориться, кровь с молоком, цвет её лица и кожи был светлым, но в то же время, с небольшим бронзовым оттенком, а манера вести и держать себя очень живой и энергичной, в ней чувствовался сильный характер.
Когда она говорила, её высокая, упругая грудь постоянно вздымалась и опускалась, от этого захватывало дух, я начинал туго соображать, мне было уже совсем не до правил правописания в русском языке.В общем, я ею любовался, восторгался и улетал в своих мечтах, в неизвестные дали. Она там мне представлялась то прекрасной полячкой из эпического произведения Гоголя Тарас Бульба, то таинственным, славянским, женским образом с картин художника Константина Васильева, то чарующей Валькирией из скандинавского эпоса, а то и статной княжной из русских былин времен Киевской Руси.
На уроках русского языка и литературы, я сидел и только смотрел на Тамилу. Я находился в мире грез, а её слова до меня совсем не доходили, я был как во сне, а когда она подходила ко мне и наклонялась, что бы посмотреть что же я все- таки пишу, в ушах у меня раздавался звон, перед глазами вставала пелена, а к горлу подкатывал комок.
Естественно я был не внимателен, делал массу ошибок и плохо усваивал материал. Дело дошло до того, что в диктантах я делал до двадцати, тридцати ошибок.
Тамила, безусловно, замечала, что я на уроках, как завороженный смотрю на неё и мечтаю о чем-то своем. С самого начала она не совсем понимала причину моего не внимания, потому как уроки она вела , доходчиво, легко и свободно!
Иногда, особенно на уроках литературы делала небольшие отступления и рассказывала красочные, смешные и поэтические истории из жизни Гоголевской Украины, которую она, несомненно, любила и часто ставила в пример, однако говорила она на правильном русском языке и без какой либо украинизации своего произношения, речь её была остра и свободна.
Она была, конечно, поэтической натурой, Фатьяновского, Кольцовского типа и прививала эту народную, простую и удивительную поэзию всем нам.
Вела она себя с учениками школы довольно просто. Могла за не послушание как следует отчитать. Или даже стукнуть по печени, или куда придется, но делала она это без злобно и даже с определенной любовью и поэтому мы ни когда на, Тамилу не обижались и относились к ней хорошо, с уважением и даже с не большим естественным страхом.
Мои явные не успехи в русском языке и тот факт, что по другим предметам я учился хорошо, заставили её начать заниматься со мной отдельно, а для меня это было одновременным мучением и счастьем. Я боялся, что в этом случаи она сразу поймет причину моего не внимания и ошибок.
Мне казалась, что она будет смеяться надо мной и сделает меня предметом постоянных насмешек в классе и конечно мне уж, совсем не хотелось выдавать своих переживаний и грез.
Однако, противиться занятиям по индивидуальной программе я не мог и мне пришлось оставаться с Тамилой после уроков для занятий русским языком.
По началу близость общения с Тамилой давались мне не легко, она чувствовала это, но её непосредственность, строгая простота общения постепенно настроили меня на нужный лад и я стал делать определенные успехи, если это можно вообще назвать успехами.
Надо сказать, что Тамила ставила двойки всем без разбору, беспощадно, не смотря ни на, что и не взирая на лица. Как-то раз после очередного диктанта она наставила двоек, что вызвало среди моих одноклассников определенное дружное недовольство.
Дело в том, что в 6б классе школы №47, где я тогда учился, было достаточное количество сорви голов, которые в любой момент были готовы совершать самые дерзкие поступки и пускаться, в самые неожиданные и опасные приключения. Потому нет ни чего удивительного, что в этих отчаянных головах созрел план, с помощью которого мы: - Сашка Уханов, Женька Анохин, Колька Елагин, Вовка Бабернов, Толик Коноплин и я, хотели приструнить и подчинить своему влиянию принципиальную и строгую Тамилу!
К тому же, мы были спаяны крепкой дружбой и даже круговой порукой, так как у нас уже, был опыт совместных, мягко говоря, противоправных действий.
Совсем недавно, в зимние каникулы, что бы продлить их как можно дольше, мы залезли в теплофикационную камеру на теплотрассе нашей школы и перекрыли задвижки.
Как раз стояли сильнейшие, сибирские, январские морозы, которые ночью доходили до 50 градусов ниже нуля, а в здании школы в эти дни ни кого не было. Естественно отопление, к нашему неописуемому восторгу, было разморожено и мы целый январь были предоставлены сами себе!
Однако все по порядку.
Поселок гидростроителей, в котором мы тогда жили, располагался на берегу Иркутского водохранилища, был достаточно живописен, уютен и утопал в зелени акации, сирени и черемухи. Состоял он в основном из восьми квартирных полу благоустроенных деревянных домов, где не было горячей воды, ванн и душа.
Зато в самом центе поселка располагалась двух этажная очень чистая и аккуратная баня. В неё с большим удовольствием ходили мыться все жители поселка, в том числе и мы, ну и конечно, минимум раз в неделю, её посещала с целью предаться удовольствием банной гигиены сама Тамила, часто со своей подругой, то же учительницей. Мы знали, что они любили попариться, так как иногда видели обеих выходящими из бани с раскрасневшимися от парной лицами.
В Бане работал кочегаром отец Сашки Уханова и поэтому Ухан, так мы его звали, был полностью осведомлен о некоторых конструктивных и технологических особенностях этого любимого, для всех жителей поселка, заведения.
Примечательно то, что в общем моечном женском отделении Бани по периметру трех стен, под самым потолком располагались вентиляционные короба- воздуховоды, в них зияли чернотой сломанные вентиляционные решетки. Короба были выполнены из железобетонных плит и кирпича и в них при желании, мог с чердака проникнуть любой небольшой сорванец. Видимо Сашка Уханов уже не раз пользовался коробами и удовлетворял свое любопытство.
С другой стороны мы все тогда повально увлекались фотографией, практически у каждого из нас был свой фотоаппарат, но особенно отличались в искусстве фотографирования Колька Елагин и Женька Анохин!
К тому же, в то время только, что прошёл сногсшибательный фильм «Фантомас», который мы все с большим удовольствием смотрели в кинотеатре «Байкал» и находились под его огромным и неизгладимым впечатлением.
Все это в купе и побуждало нас пробраться по коробам к вентиляционным решеткам и вынув их сфотографировать голую, обнаженную, во всей своей красе Тамилу, а потом шантажировать её, подсунув ей фотокарточку с предупреждающей надписью.
План действий казался нам простым и не сложным, но все же мы решили тщательно подготовиться к его осуществлению.
Во- первых необходимо было отследить Тамилу, для чего мы организовали постоянное дежурство двух человек у входа в баню. Предполагалось, что посещать её Тамила будет, как обычно, в пятницу или субботу.
Во– вторых пролезть в вентиляцию могли только Ухан и Елага. Другие просто рисковали застрять в узком пространстве короба и поэтому мы все по очереди стояли на стреме у Бани, а фотографировать должны были только указанные « фотокорреспонденты». Они заранее провели рекогносцировку места и условия развития событий, подобрали необходимые ракурсы, выдержку и фотопленку с требуемой светочувствительностью.
Прошло некоторое время и в один прекрасный день я и Вовка Бабер стояли у Бани и поджидали Тамилу, ели мороженное, как вдруг совсем неожиданно появилась она сама, в сопровождении своей подруги. Сначала мы остолбенели и пришли в себя, только тогда, когда Тамила оказалась рядом и мы машинально поздоровались с ней.
В следующее мгновение, мы бросились бегом, я за Сашкой Уханом, а Вовка за Колькой Елагиным. Ухана я нашел у дома, где он жил и только успел выпалить. «Тамила пошла в баню» Сашка сразу все сообразил, побежал за фотоаппаратом и мы с ним уже через каких ни будь пять минут были нам месте, совершающегося преступления! Тут же появился Елагин.
Сашка и Колька, вдвоем беспрепятственно пробрались, через подсобные помещения, на чердак Бани, а затем проникли в вентиляционные короба, остальные заинтересованные лица с замирающими сердцами стали ждать развития событий на другой стороне улицы Мухиной.
Елагину повезло больше, он легко пролез к вент. решетке, которая на половину была выломана и стал с профессиональной сноровкой выискивать Тамилу, через открытое отверстие, словно через амбразуру. Он не сразу заметил объект вожделения, потому, что Тамила расположилась на бетонной скамейке непосредственно под ним.
Однако, когда наша любимая учительница пошла в парную и выходила из неё, Кольке все же удалось сделать несколько снимков.
Ухан, занял позицию с противоположной стороны, но вентиляционная решетка, которая досталась ему, оказалась целой. Видимо её заменили совсем недавно, поэтому Сашка сначала спокойно наблюдал за молодыми женщинами через многочисленные отверстия в решетке, а уже потом стал пытаться её снять, что бы уже свободно осуществить задуманное. Он просунул свои пальцы в отверстия решетки и стал её выламывать, Решетка поддалась не сразу, но когда ему удалось её выдавить, он её не удержал и она упала кому-то прямо в таз, благо, что хозяйка таза в это время была в парной, а в банной суете падение решётки сразу не заметили .
Ухан воспользовался этим и тоже сделал несколько снимков моющейся Тамилы, тем более, что она расположилась как раз напротив него.
Наконец из парной вышла баба, которая обнаружила в своем тазе посторонний предмет, естественно она подняла голову вверх и увидела сквозь зияющее отверстие Сашкину рожу и объектив фотоаппарата, раздался невообразимый вой и крик, поднялся переполох! Бабы стали орать!
На шум прибежала старушка - банщица, которая обычно сидит в раздевалке и отслеживает процесс мытья от имени администрации бани, она вызвала дежурного слесаря-кочегара и тот пошёл шугануть малолетних папарацци!
Но поймать Ухана и Елагу ему не удалось, так как те вовремя ушли и спустились в низ уже по наружной лестнице, которая вела непосредственно с крыши бани.
Основная часть операции на этом была завершена, нам оставалась напечатать фотографии и предъявить их субъекту шантажа с соответствующими пожеланиями.
Мы понимали, что Тамила хорошо знает почерк каждого из нас, да и многих других учеников школы, поэтому было решено напечатать текст на пишущей машинке.
В то время, каждая пишущая машинка была большой редкостью и находилась на учете, в соответствующих органах, но у меня дома такая машинка имелась. Я жил тогда у своей тети, Виктории Ивановны, а она как раз училась печатать на ней, поэтому сопроводительное письмо к фотографиям было поручено подготовить мне.
Елагин и Анохин долго возились с фотографиями, сами понимаете, качество их было не из лучших, но все же на некоторых можно было увидеть Тамилу и как то понять, что это именно она.
На обороте одной из фотографий мною была сделана надпись-пожелание и поставлена подпись «Фантомас». И вот в один из дней, мы подсунули Тамиле в классном журнале несколько фотографий и стали с нетерпением ждать её реакции.
Реакция последовала незамедлительно. Тамила раскрыла журнал, увидела фотографии, прочитала надпись, машинально сделала там какие-то исправления, её лицо залила красная краска, но она не потеряла самообладания, а стала внимательно вглядываться в наши спокойные физиономии, за тем еще раз прочитала текст и тут её видимо осенило, она улыбнулась и властно произнесла:-«Онегин после урока пойдем к директору»!
Урок прилетел совершенно не заметно. Я готовился к экзекуции и обдумывал, почему Тамилины подозрения пали именно на меня.
Только в кабинете директора, человека очень спокойного и доброго, старого фронтовика у которого на войне была оторвана кисть правой руки, я понял, на чем прокололся!
Тамила, по характеру сделанных мною ошибок в сопроводительном письме поняла, что скорей всего текст печатал я. Слова « Фантамас и саветую» были написаны не правильно, а когда к директору школы вызвали мою любимую тётю Вику, та подтвердила, что у нас дома действительно имеется пишущая машинка и тогда все подозрения окончательно пали на меня!
Меня «пытали» несколько дней, мне светило исключение из школы, но товарищей я не сдал, всё взял на себя, мне пришлось под давлением тети Вики, дяди Андрея, директора школы и Тамилы сдать им негативы и дать « торжественное» обещание, что больше я не буду распространять фотографии сомнительного свойства.
По крайней мере, для меня все закончилось хорошо, в основном потому, что сама Тамила отнеслась к этому факту с тонким юмором и пониманием.
Я до сих пор признателен этой красивой и умной женщине!
К тому же, глядя на неё, я постепенно стал понимать, что женская красота, это безусловная гарантия здоровья будущих детей или по другому здоровье детей -производная от красоты матери, но учить мальчишек в силу их неодинакового, не равномерного развития с девчонками, необходимо отдельно и это должны делать только мужчины.