Синди украдкой глянула на огромный резной циферблат, висевший над входом в парадный зал. Минутная стрелка смотрела строго вниз, в то время как часовая была на полпути между одиннадцатью и двенадцатью. Пора делать ноги. Ладно, еще чуть-чуть можно и потанцевать, неизвестно, когда еще раз представится такая возможность. В конце концов, накануне она вернулась домой чуть раньше времени и очень жалела о тех трех-четырех минутах, которые она могла бы провести там, среди света, блеска и музыки, а не в своем грязном углу около печки.
Девушка решительно выкинула мысли о времени из головы, пообещав себе, что как только закончится вальс – она сразу же откланяется. Ах, как легко порхала она по дворцовому паркету, как радостно сияли носки хрустальных туфелек, то и дело кокетливо выглядывающие из-под подола роскошного платья. Взгляды всех присутствующих обращались к ней, когда они с принцем проносились мимо в вихре танца, а она сама ловила свое отражение в зеркалах и едва сдерживала торжествующую улыбку. Нельзя выглядеть гордячкой, девице полагается быть милой и скромной, фея-крестная намертво вбила эту премудрость ей в голову.
Вальс сменился кадрилью, кадриль - мазуркой. «Ну, всего пару минуточек»,- еще раз пообещала себе девушка, и в этот момент часы начали отбивать полночь, с каждым ударом роняя тяжелый камень ей на сердце. Донн-донн-донн…
***
Будто споткнувшись, принц резко остановился в центре зала, обнаружив в своих руках не принцессу, которой уже твердо решил подарить свое сердце и титул, а маленькую замарашку. Остальные пары, заметив неладное, прекращали кружиться одна за другой, постепенно образовав вокруг Синди и брезгливо пятящегося от нее принца плотное кольцо. Музыка сначала расстроилась, а потом и вовсе умолкла: скрипачи и флейтисты опустили свои инструменты и пялились с балкона на девку в грязном чепце и штопаном платье из мешковины, невесть как пробравшуюся на бал.
В первом ряду зрителей Синди заметила сводных сестриц, изо всех сил делавших вид, что они знать не знают эту нищенку. Мачеха с отцом и вовсе сочли за лучшее раствориться где-то в пространстве, чтобы никому в голову не могло придти, что они как-то причастны к этому вопиющему случаю нарушения всех мыслимых законов этикета.
- Так… - глубокомысленно произнес принц и снова растерянно умолк. В наступившей тишине было слышно, как где-то под потолком жужжит муха, еще один нелегал на этом празднике жизни. «Суд. Каторга. Расстрел!» - пронеслось в голове у девушки. Даже если и правду сказать – семейка открестится, объявят сумасшедшей. А коли поверят да им отдадут, то лучше и впрямь расстрел, чем наказание, которое придумает затейница-мачеха.
Еще раз медленно оглядев столпившихся, она заметила брешь в кольце и, не раздумывая, кинулась в нее. Отпихнула локтем какую-то пожилую даму, двинула носком туфельки по голени стоявшему рядом с ней кавалеру, и вот она уже бежала к выходу из зала. Почтенная публика была настолько ошарашена случившимся, совершенно не вписывавшимся в ее картину мира, что никто даже не попытался остановить беглянку. Девушка беспрепятственно пронеслась по короткому коридорчику, потом вниз по лестнице и покинула сияющий огнями дворец.
На улице моросил холодный осенний дождик. Синди первым делом зашвырнула туфельки куда-то в кусты. Бежать в них было все равно неудобно, а смысла бросать одну на лестнице, прихватив другую с собой, как советовала все та же фея-крестная, уже не было.
Промчавшись через ярко освещенный парк, она оглянулась, но погони по-прежнему не увидела. Немного успокоившись, она перешла на шаг и нырнула в темноту за воротами. Стражники не обратили на нее никакого внимания.
Синди брела по дороге, раздумывая, куда бы ей отправиться. Путь домой был явно заказан. «Интересно, а где у нас фея-крестная вообще обретается?» - размышляла она, - «вот ведь, столько лет – а даже на чай ни разу не пригласила. Конечно, стыдно ей, поди, с замарашкой-то якшаться. Так, поколдовала пару раз, для успокоения совести, крестная все-таки, а дальше все сама».
Погрузившись в свои невеселые мысли, девушка в последний момент заметила выехавшую из темноты карету и попыталась отпрыгнуть в сторону. Кучер резко дернул поводья, чтобы заставить лошадей объехать дурную девку, возникшую будто из ниоткуда, карету немного занесло, и сильный удар отбросил Синди на обочину.
***
Королевский кондитер, сидевший в карете в обнимку с огромным тортом, был недоволен внезапной остановкой. Будучи лучшим кондитером в этой части света, он позволял себе маленькие слабости, на которые во дворце закрывали глаза ради его талантов. Например, он отказывался готовить на дворцовой кухне, считая, что тамошние условия не подходят для создания его кремовых шедевров, поскольку негоже им пропитываться запахами жаркого из зайца, запеченной рыбы и тушеных овощей. Поэтому он творил их исключительно у себя дома и доставлял всегда самолично и всегда в самый последний момент.
Когда кучер доложил ему, в чем дело, кондитер, кое-как выбравшись из кареты, подошел взглянуть на девушку, лежащую на обочине. Она была недурна собой, хоть и нищенка. И вроде бы девица была цела, просто потеряла сознание. У кондитера, несмотря на заскоки, все же было немного совести, и она не позволила ему бросить эту убогонькую под дождем. Поворчав, он приказал кучеру погрузить ее в карету, благо, девушка была достаточно миниатюрна, чтобы ее можно было уложить на просторное сиденье, не задев торт, и они продолжили свой путь во дворец. Прибыв на место, кучер отнес замарашку прямиком на королевскую кухню, дабы ее привели в чувство, дали поесть и после отправили на все четыре стороны.
***
Когда Синди очнулась, она не сразу поняла, где она. Темный угол у печи, старенький соломенный тюфяк – было похоже на ее обычное утреннее пробуждение в отчем доме. Но, оглядевшись, девушка поняла, что хоть это и кухня – она куда больше, чем та, к которой она привыкла. «О нет!» - Синди осознала, что это место не может быть ничем иным, как королевской кухней. В этот предутренний час, когда бал окончился, помещение было совершенно пустым, в суматохе слуги и повара о ней просто забыли, да и кому какое дело до посторонней девицы, которую зачем-то притащили к ним, будто им своих забот не хватает.
«А могла бы сейчас быть дома. Вот что мне стоило уйти вовремя, как фея-крестная говорила? Ну да, мачеха не сахар, но все лучше, чем теперь. Ох, надо выбираться отсюда, пока спят все». Девушка хотела уже было вылезти из своего угла и найти что-нибудь из еды, как услышала шаги, приближавшиеся к ней, и предпочла затаиться.
Не обратив на нее никакого внимания, в кухню вошли двое мужчин, один в дворцовой ливрее, другой – в простой крестьянской одежде. «Ваше Высочество», - внезапно услышала она и осторожно выглянула из-за очага – неужто принц тут, а она его не заметила. Но знакомого ей принца не было, а Высочеством называл лакей этого неотесанного крестьянина. Синди вернулась в тень и снова замерла.
- Ваше Высочество, мы делаем все возможное! У вас много сторонников, но вы же знаете, что мужчинам доступ в его покои запрещен. А также старым и некрасивым женщинам, только миловидных молодых дворяночек и служаночек допускает он к себе. А они, как вы понимаете, поголовно в него влюблены и не будут действовать ему во вред, - услышала Синди и тут в голове будто щелкнуло. У принца же есть старший брат, лет пять назад изгнанный из дворца и из королевства. Большой скандал был, ведь старший принц, наследник, попытался отравить короля, и лишь благодаря уму и отваге младшего брата заговор провалился. Король в своем мягкосердечии не стал казнить прежде любимого сына, лишь отрекся от него и прогнал с глаз долой. «Ого», - подумала девушка, - «они что, хотят теперь принца отравить? И вот дернул меня черт задержаться на этом балу? Дом, милый дом, дорогая мачеха, милейшие сестры…»
Но мужчины разговаривали совсем о другом.
- Торбинс, вы же знаете, что я не виновен. Найдите способ вытащить доказательства. Он странно сентиментален и любит хранить вещи, свидетельствующие о его грешках.
- Да, Ваше Высочество, мы много раз говорили об этом. Резной ларец в его книжном шкафу. Только кто же его оттуда достанет? Доверимся какой-нибудь девице, а она нас с потрохами и выдаст, тогда ведь на плаху пойдем.
- Но нужно же что-то делать? У меня уже и деньги заканчиваются, скоро куска мяса на обед купить не смогу.
Осмелев, Синди высунула кончик носа из своего угла и оглядела говоривших повнимательнее, уделив особое внимание принцу. «А недурен, в чем-то даже и посимпатичней своего братца будет. Не такой смазливый. Может, помочь ему? Глядишь, и выгорит что, не придется по улицам скитаться».
Мужчины резко замолчали, когда из угла вдруг вылезло странное существо в грязной залатанной одежонке. Существо поправило свои лохмотья, которые оказались пародией на платье, кое-как пригладило растрепанные волосы и неожиданно сделало вполне приличный реверанс. «Господа, если вам нужна помощь, я готова вам ее оказать». «Кто, ты? Да тебя и сюда-то непонятно как пустили, зачуханка, а уж из коридоров дворца и вовсе метлой погонят», - хотел было сказать старший принц, но его собеседник, дворецкий Торбинс, смотрел на девушку очень внимательно, и принцу стало интересно – почему.
- Скажите, барышня, а не вы ли сегодня устроили настоящий переполох на балу, а потом сбежали с него, только туфельки сверкали? – наконец, спросил дворецкий и Синди покраснела.
- Ну да, я. Мне право очень жаль, что так получилось, но…
- Мой принц, она нам подходит! – лицо Торбинса, когда он обратился к своему собеседнику, засветилось надеждой. – Видели бы вы эту красотку в действии. Как она ловко пнула маркиза Карабаса, того аж на руках пришлось уносить. Хотя он, конечно, любит давить на жалость, но в этот раз ему, похоже, и правда несладко пришлось. В общем, решимости ей не занимать. Да и на вид не дурна, если отмыть. И к принцу особо теплых чувств не должна питать, не так ли, милочка? – дворецкий снова взглянул на Синди. Вспомнив, как принц смотрел на нее, будто на мокрицу, девушка не могла не согласиться, что теплых чувство принц никак не заслуживает, и согласно кивнула.
Старший принц был озадачен. Несмотря на нищенскую одежду, девушка явно умела себя вести в приличном обществе. Может, что и выгорит? В конце концов, других кандидаток, готовых рискнуть своей головой ради его трона и, конечно же, справедливости, не наблюдалось.
***
Вечером, во время очередного бала, миловидная новенькая горничная поднялась к покоям принца. В руках у нее была огромная корзина, накрытая салфеткой. «Свежие фрукты для его высочества», - ответила девушка на незаданный вопрос стражника у двери. Тот удивился про себя, что фрукты принесли в неурочное время, но решил, что не его ума это дело, может, со всей этой бальной суматохой просто забыли заменить их в обед, как было положено, и теперь боятся, что с утра принц заметит, что яблоки слегка подвяли, а у бананов потемнели бочки.
Зайдя в комнаты Его младшего Высочества, девушка прикрыла за собой дверь и быстро огляделась. Нужный шкаф она нашла сразу. Не тратя драгоценные минуты на сомнения, Синди подошла к нему, раскрыла дверцы, выдвинула передний ряд книг со средней полки и увидела тот самый ларец. Конечно же, он был закрыт, но она и не пыталась залезть внутрь. Старший принц сказал, что это не должно ее беспокоить, у Торбинса есть универсальный ключ, открывающий любой замок.
Затем она положила часть фруктов на серебряное блюдо, стоявшее на низеньком столике около кресла, сунула ларчик в корзину, закопала его в оставшиеся фрукты, снова прикрыв это все салфеткой, и спокойно вышла из комнаты. Стражник все так же молча поглядел вслед неспешно удалявшейся миловидной девице и тут же забыл о ней.
Синди повернула за угол. В коридоре было пусто, и она бегом припустила к боковой лестнице, которую во дворце почти никто не использовал. Бежать с корзиной было трудно, но не держать же на виду добычу, вдруг кто попадется на пути? Внизу, притаившись под лестницей, ее ждал старший принц.
Синди торжествующе протянула ему ларец, но, не удосужившись даже произнести пару слов благодарности, мужчина схватил ларец и начал вскрывать его. Девушка была слегка обижена, она все же считала, что совершила настоящий подвиг, но принц, лихорадочно рывшийся в документах, не замечал ее кислых гримас. «Вот оно!» - внезапно воскликнул он, вытащив какое-то помятое письмо и, наконец, посмотрел на Синди. «Умница, крошка, ты спасла меня! Если все получится – я о тебе не забуду», - торжественно пообещал он и, не дожидаясь ее ответа, рванул в сторону бального зала. Девушка едва поспевала за ним, ведь ей пришлось низко опустить голову, чтобы ее никто не узнал, хотя беспокоилась она совершенно зря: для гостей вся прислуга была на одно лицо, надень на девицу платье горничной – и нет девицы, а есть «эй ты, милочка, поди сюда!». А слугам во время бала и вовсе не до нее было.
***
Когда старший принц в своем крестьянском облачении ворвался в бальный зал, все слегка оторопели. Многие еще помнили его лицо и понимали, что сейчас случится очередной скандал. Церемониймейстер был в бешенстве: второй бал подряд не удавалось провести по регламенту. «Уволюсь, ей богу, уволюсь и уеду в соседнее королевство!» - раздраженно думал он, - «у них там все прилично, а тут какой-то сумасшедший дом прямо».
Принц направился прямиком к своему отцу, не удостоив остальных и кивком головы. «Ваше величество! Простите, что нарушаю волю вашу, явившись пред ваши очи, но вот доказательство того, что меня оговорили. Не умышлял я против вас зла!» - с этими словами он протянул королю ту самую помятую бумажку. Слегка растерявшись, король взял документ и начал читать. Все с интересом наблюдали за тем, как по мере чтения, его брови поднимались все выше и выше, и к концу уже и вовсе были готовы покинуть лоб.
Младший принц признал бумажку издалека, и, не дожидаясь, пока батюшка его прочтет, отпихнул руку своей сегодняшней партнерши по танцам, к слову, одной из сводных сестриц Синди, и бочком выскользнул из танцевального зала. Повторив вчерашний маршрут девушки, он растворился в темноте и больше в королевстве о нем никто ничего не слышал.
- Сын мой! – воскликнул, наконец, король, и, зарыдав, обнял старшего принца. Некоторое время тишину нарушали только его всхлипы, скрип перьев придворных летописцев и жужжание все той же мухи над потолком. Затем король все же взял себя в руки, громко объявил всем оставшимся, что его старший сын невиновен в подготовке покушения на его жизнь, и что он снова становится его наследником. А вот младший сын… А, уже сбежал? Ну и шут с ним.
- Отец, дозвольте мне отблагодарить людей, без которых я не смог бы оправдаться перед вами, – с этими словами новый старый наследник оглядел зал и, найдя Торбинса и Синди, поманил их к себе. Новый вздох изумления пролетел по залу: кое-кто опознал в девушке вчерашнюю принцессу-замарашку. Мачеха произнесла что-то вроде «аааах» и грохнулась в обморок.
Принц взял девушку за руку и сказал, что она рисковала своей головой ради него, поэтому ее должно наградить так, чтобы она всю жизнь жила в достатке. «Жаль, что вы не знатного происхождения, сударыня, если бы вы были дворянкой, я бы имел честь попросить вас стать моей супругой, но…». «А чего это не знатного, - перебила его Синди, - батюшка мой баронствует тут неподалеку, до нашего поместья отсюда минут двадцать-двадцать пять на карете. Да вон он стоит, мачеху поддерживает. Батюшка, идите сюда, принц, возможно, свататься будет. Кстати да, меня зовут Синди». «И никто и никогда больше не обзовет меня Синдиреллой», - подумала она уже про себя.
А потом была подготовка к свадьбе, примерка платьев, сестры наперебой старались услужить своей будущей королеве, мачеха же, наоборот, чахла в своих комнатах, не в силах видеть возвышение той, которую она так страстно мечтала сжить со свету.
***
Резкий крик петуха ворвался в сновидение в тот момент, когда старший принц надевал своей невесте кольцо на палец. Синди с трудом открыла глаза и не сразу поняла, что она на своем стареньком тюфячке около печки в родном доме. Ну, еще чуть-чуть можно и подремать, вчера вон завтрак немного раньше нужного приготовила, а могла бы поспать эти лишние три-четыре минуты. В конце концов, во сне вон припозднилась – и как все здорово вышло. Интересно, нет ли у принца и вправду старшего брата?
Девушка устроилась поудобнее и закрыла глаза.