Сегодня день рождения легендарной Веры АЛЕНТОВОЙ. Из нашей с ней беседы:
– А вы помните реально своё первое увлечение, свою первую влюбленность, свой первый роман в школе?
– Да, разумеется помню. Роман вышел трагичный. Поскольку это случилось в пионерском лагере, мне было 14 лет. И я очень влюбилась в одного мальчика. И мальчик влюбился очень сильно в меня.
И потом я осталась на вторую смену. Знаете, в лагерях раньше было по несколько смен за лето.
И случилось такое несчастье, что у меня заболело ухо. Заболело так сильно, что мне пришлось ходить с повязкой на ухе. И представляете, он тут же влюбился в другую девочку.
– Ой, как не романтично! Это, действительно, трагедия. В том-то возрасте.
– Я ходила несчастная с больным перевязанным ухом и очень переживала.
– Ну, я думаю.
– И более того. Прожив длинную жизнь, я вам скажу, что эти все подростковые влюблённости, как нам, взрослым кажется, что они, ну, забудутся, это, мол, ерунда, это чепуха. Это не чепуха, конечно, нет. Потому что это очень сильные страдания. Абсолютно равные страданиям взрослых людей.
– Я считаю, что даже сильнее. Шекспировские все вот эти страсти. Они же могут, как у Ромео и Джульетты закончиться, им и было по 13-14. Именно, потому что там гормоны бурлят. Там-то и есть настоящие страдания.
– Особенно, когда это первое чувство, и тебе кажется, что это вот оно, то самое – и на всю жизнь.
Вообще, я был поражён тем, как детально Вера Валентиновна может вспоминать о своём детстве; в интервью Натальи Николайчик для одного из знаменитейших глянцевых журналов она про первое воспоминание рассказывала:
Мне где-то полгода. Котлас, деревянный дом, где много коммунальных комнат. Меня берут на руки незнакомые женщины, несут в свою комнату и сажают на грудь раненому на войне солдату, чтобы подбодрить его, вернуть интерес к жизни. И все это я помню и осознаю. Мне могут и возразить: мол, такой крошечный ребенок ничего не может помнить, ему это рассказали. Но в том-то и дело — никто не рассказывал…
Есть еще одно воспоминание, немного странное. Каждый Новый год я ждала подарка и его получала — в ботиночке лежала шоколадка. А однажды подарок был другой: какие-то люди, узнав, что здесь живет маленький ребенок, принесли ёлку. И я не понимала, зачем в доме дерево. Никакого восторга от той ёлки не получила. Испытала только недоумение и волнение. Больше никогда в детстве у меня не было елки. Мы с мамой жили бедно и не могли себе это позволить. Когда я училась в седьмом классе, в театре, где служила мама, умер актер. В гробу его обложили еловыми ветками. С тех пор в моем сознании запах ёлки связан с похоронами. Став мамой, я начала украшать елки для Юли, но всегда с трудом это переносила. Очень обрадовалась, когда в продаже появились искусственные елки, стала наряжать их. А пять лет назад (интервью 2012 года – Е.Д.) у меня появилась дача. Там растет прекрасная голубая ель. На Новый год мы с Володей, Юлей, ее мужем и внуками ее украшаем. Наконец-то в зрелом возрасте я испытываю от живой новогодней елки огромную радость без примеси грусти и тревоги!
Когда я была маленькой, мы жили в доме возле остановки трамвая. Однажды на остановке появилась женщина с лоточком, которая продавала конфеты. Увидев обилие этих конфет, я решила с ней подружиться. И вот все дети бегают вокруг дома, а я стою, налаживаю отношения и очень надеюсь, что меня угостят. Я «дружила» с ней три дня. Потом поняла, что конфет не видать. И подумала, что, если незаметно возьму одну штучку, женщина, возможно, не заметит.
Дождавшись, когда она отвернулась, я одну конфетку утащила и быстро съела. Я убежала подальше от этой женщины и больше не могла к ней приблизиться. Когда выхода не было, я с красными ушами пробегала мимо. А она меня окликала:
«Верочка, я по тебе скучаю, что же ты не подходишь?»
И мне было ужасно стыдно. Казалось, она знает о краже. Всех детей учат: нельзя говорить неправду и брать чужое. Но не всегда это удается... У нас в школе на подоконнике посадили зеленый лучок. Он пустил перышки. И вот в один из дней мы договорились с мамой пойти в кинотеатр на фильм. Она меня там ждала, пока я дежурила в классе после уроков. Я была одна, мой взгляд упал на лучок, и я подумала:
«Ведь он же для того, чтобы его съесть?»
Оторвала одно перышко и съела. Делать это строго запрещалось. От осознания совершенного плохого поступка в кинотеатре меня весь сеанс рвало.