Лифт не работал. Макс, мысленно чертыхаясь и разом перешагивая несколько ступенек, устало двинулся вверх по лестнице. На третьем этаже остановился, поковырялся в кармане пятнистых штанов, отыскал ключ и сунул его в замочную скважину. Тот вошёл миллиметров на пять, ткнулся в препятствие и отказался двигаться дальше.
Чертыхнувшись сквозь зубы, он сначала надавил на ключ, бездумно попытавшись пропихнуть его в скважину, но донёсшийся из квартиры хохот, заставил остановиться.
— Ах ты!.. Жёваный крот!
И как он забыл? Сегодня же двадцать третье — мелкий предупреждал, что хочет посидеть у него с друзьями…
Как же это всё не вовремя! Знай он, что будет работать, не дал бы добро на эту гулянку.
Макс застонал в голос — перспектива оказаться в шумной компании совсем его не обрадовала. Что за день такой? А ещё праздник! Вздохнув, он вытащил ключ и положил его в карман. Затем упёрся лбом в стену, рядом со звонком, нажал на кнопку и принялся ждать. Внутри ничего не изменилось: судя по звукам, в комнате вовсю шла гульба. Его даже не услышали.
Тяжело переведя дыхание и мысленно уговаривая себя не злиться, Макс постарался успокоиться, вдавил клавишу звонка до упора и, не отрывая пальца, вслушался в доносящееся из квартиры ржание.
Так прошло ещё около минуты. Он уже занёс ногу, чтобы обрушить её ударом на толстую металлическую дверь, отделяющую его от вожделенного дивана, но изнутри донёсся хлопок, и кто-то в коридоре торопливо зашаркал тапочками. Наконец, в замке заворочался ключ и в проёме возникло недовольное лицо единоутробного брата Макса, Ильи:
— Ну, Макс. Ты чего? Кончай уже звонить!
Ни малейшего намёка на вину: лицо возбуждённое, глаза поблёск ивают, губы кривятся в досадливой ухмылке.
— Реагировать надо вовремя… — пробурчал Макс, неохотно убирая палец со звонка.
— А телефоны для чего? — искренне удивился Илья. — Позвонить — не, не вариант?
— А в зубы? Не, не вариант? — передразнил Макс брата и, не дожидаясь ответа, отодвинул его в сторону, вошёл в квартиру, и мрачной походкой медведя, вышедшего на тропу войны, двинулся на хохот, доносящийся из единственной жилой комнаты.
Сзади громыхнуло — Илья, наконец-то сообразивший, что старший брат находится в совсем не благостном расположении духа, торопливо затворил дверь и крикнул:
— Макс! Ты же не… Мы же договаривались!
Макс, проигнорировав мелкого, резко дёрнул на себя ручку, бросил на пол сумку с вещами, привалился к косяку и застыл на пороге, изучая собравшуюся компанию.
Внутри кипела жизнь. Какие-то субтильные парни в свитерах на голое тело тискали тощих же девиц разных видов блондинистости, с волосами от соломенно-жёлтых до светло-серых тонов. Макс простоял в дверях секунд тридцать, прежде чем его заметил какой-то забавный поц с густой окладистой бородой, джинсах в облипку и футболке с сосущей палец девахой. Он торчал посреди комнаты с бокалом какой-то зелёной бурды, прислушиваясь к толкающему торжественную речугу товарищу. Мотнул головой, откидывая с глаз длинную чёлку, заметил наблюдающего за ними Макса и отсалютовал ему своим «тархуном».
— О! Какие люди! Присоединяйся!
Сзади натужно откашлялся Илья, явно намекая, что неплохо бы пропустить его в комнату. Макс проигнорировал братца, и, не отвечая на приветствие, ещё раз обвёл взглядом присутствующих, чтобы убедиться, что ему не показалась и среди них нет ни одного симпатичного лица. Удостоверившись, что так всё и обстоит, облегчённо вздохнул, шагнул вперёд, и, по-ленински махнув рукой в сторону двери, громко провозгласил:
— Поздравляю всех с праздником защитника Отечества! Ура! Ура! Ура!
Молодёжь замотала головами из стороны в сторону, как автомобильные собачки-болванчики, вопросительно поглядывая на переминающегося за спиной Илью. Насладившись всеобщим вниманием и произведённым эффектом, Макс резюмировал:
— А теперь! Вы-ме-та-ем-ся! И побыстрее! Дядя Макс устал. И будет отдыхать.
Молодняк зашумел — парни, только что мявшие девок, как довольные коты, повскакивали с дивана и принялись что-то орать, обращаясь к Илье. Из их выкриков Макс понял, что все они неплохо скинулись на эту сходку и явно недовольны таким поворотом. Сжалившись над братом, безуспешно пытающимся что-то объяснить, он поднял руку, заставляя заткнуться крикунов, и добавил:
— Но если вот как сейчас вы орать не будете, можете посидеть на кухне.
Заварушка затихла, не успев как следует разгореться. «Мальчики» принялись деловито командовать «девочками»: те шустро забегали, вынося из комнаты убогую закуску и обильную выпивку.
Макс наблюдал за этой суетой со скучающим видом, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди. Когда вся еда, пакетики и бутылки сменили место дислокации, двое парней подхватили стол, и, вытанцовывая, как пьяные гуси, поволокли его к проёму. Возле двери застопорились, тщетно пытаясь протиснуться в коридор. Наконец, стесав с косяка приличный кусок краски, парни потопали на кухню. Там судя по звукам, движение снова замедлилось и Макс, почувствовав, что терпение его трещит по швам, заорал в голос:
— Придурки! Стол сложите!
И, не дожидаясь реакции, захлопнул дверь, отсекаясь от этого гудящего улья.
Очутившись в пусть и относительной, но тишине, он застонал от облегчения, в два шага пересёк комнату и без сил свалился на диван.
Так, с закрытыми глазами, он пролежал несколько минут, старательно игнорируя доносящийся из кухни шум и методично отсчитывая удары собственного сердца. Через какое-то время из коридора раздались шаркающие шаги, дверь скрипнула, захлопнулась и кто-то торопливо вошёл в комнату. Макс не шелохнулся и не открыл глаз, так и продолжая лежать на спине, с вытянутыми вдоль туловища руками.
Человек тихонько покряхтел, подошёл к дивану, потоптался над ним и спросил голосом брата:
— Слышь… Может, уже хватит выёживаться? Пойдём, выпьешь с нами. Праздник всё-таки. Успеешь ещё поваляться. А то нехорошо как-то получается.
— Ммм…
Макс подумал и поднял веко — сначала правое, потом, спустя секунд десять и левое. Взъерошенный и хмельной Илья стоял прямо над ним, с рюмкой коньяка и завёрнутым в фольгу ополовиненным шоколадом. Молча побуравив мелкого взглядом, поднялся рывком — так резко, что брат от неожиданности шарахнулся назад.
— Нехорошо, говоришь? А по мне — нехорошо в такой праздник с сопляками пить. И да, я не вижу ничего плохого в отдыхе после тяжёлой смены. Я почти сутки на ногах. Так, на всякий случай. Напоминаю.
— С сопляками? — разобиделся Илья, услышав из всей речи только первую часть. — А ты типа старикан, выходит? Так? Очень умный, наверное?
— Да без понятия, умный или нет. — Макс насмешливо повёл плечами и оперся локтем о колено, принимая позу роденовского «мыслителя». — Но в любом случае... Садиться за один стол с тем, кто службе предпочёл белый билет — точно не стану. Тёплую компанию ты сегодня собрал! Фальшивый придурок, платный «откосенец», ещё один игнорирует повестки… А единственный отслуживший вечно поливает армию такой сраной грязью, что я просто охреневаю от его наглости. Защитник, мля. Илюх, ты серьёзно? С ними предлагаешь за одним столом сидеть? Прости, брезгую.
Илья выслушал негромкий, но очень эмоциональный монолог молча, бросая взгляды исподлобья и играя желваками. Видно — и согласен, и обижен. Дождавшись, пока он замолкнет, брат развернулся — чётко, чуть ли не строевым шагом и собирался выйти из комнаты, но Макс, не удержавшись, решил добить:
— Кстати, матери передай — не стану я тебя от армии отмазывать. Закончишь учиться — сразу служить пойдёшь. Как миленький.
— Ну и пойду! — психанул Илья и рванулся к выходу ускоренным шагом. — Подумаешь, напугал!
— Эй! Коньяк-то оставь.
Илья вернулся уже из коридора, мрачно зыркая глазами. Подошёл, качнулся, словно бы размышляя — не опрокинуть ли рюмку в лицо старшему брату, но удержавшись от глупостей, резковато протянул плеснувшийся через край напиток.
Макс насмешливо щёлкнул языком, сцапал коньяк и покосился на обёрнутую фольгой плитку:
— Шоколад горький?
— Да.
— То что надо. Горький шоколад полезен для сердца.
Отобрал плитку, развернул, отломил больший кусок, и, оставив себе два квадратика, остальное, без фольги, отдал брату.
Илья наблюдал за этими махинациями со странным выражением лица: вроде бы и злясь на вредного старшего братца, но при этом испытывая странный восторг — словно ребёнок, увидевший иллюзиониста. Дождавшись, пока он выпьет коньяк, съест шоколад и засунет скомканную фольгу в рюмку, забрал посуду и снова пошлёпал к выходу. Уже подошёл к двери и взялся за ручку, когда Макс, на которого спиртное подействовало умиротворяюще и сделало почти благодушным, внезапно заговорил:
— Как ты, наверное, помнишь, служил я на Кавказе. В 2008 году довелось мне побывать от Цхинвали до Гори… Представь себе: разрушенный город, куча пустых домов, всюду кипиш… И мы — то ли защитники, то ли полиция, то ли скорая… Да... Так вот. Был в нашем взводе один персонаж забавный. Погоняло — Жрец. Как можно догадаться — жрал он почти бесконечно. В какой момент к нему ни подойди — он или лопает, или собирается это сделать. То есть по-любому, в кармане у него лежит кусок хлеба или ещё какая-нибудь съедобная фигня. Вообще-то, в армии такое не приветствуется. Стебались мы над ним жёстко, но помогало не особо. Разве, только… Прятаться научился. Скрытно жрать. Однажды лазили мы домам, искали неразорвавшиеся мины, снаряды и прочую ерунду. Сначала внутрь заходили мы, осматривались, потом уже звали сапёров. И вот, очередная развалюха. Всё по регламенту: зашли, огляделись, зовём Жреца. Его, кстати, Серёжа звали. Он лазит по дому, мы его прикрываем. Всё серьёзно. По правилам. Обошёл он все комнаты и говорит:
«—Пацаны, в доме чисто. Остался подвал».
Ну, мы расслабились слегонца. Стоим, курим. Серёга вниз полез. С минуту — молчание. И тут он орёт:
«— Пацаны, дайте чего-нибудь пожрать».
Мы, понятно, загоготали. Говорим:
«— Серый, у тебя да и нету? Так ты в подвале возьми!»
А он:
«— Не, ребят. Серьёзно — дайте пожрать чего-нибудь».
Мы разозлились. Нашёл время! Совсем охренел! Ну и принялись ему рассказывать, что думаем о его интеллекте, родне, половых склонностях… А он, спокойно так выслушал и снова:
«— Блин, пацаны… Ну я же серьёзно… Дайте пожрать! Хоть что-то!»
Мы призадумались: да что такое? Ну, пошарили по карманам. Кто-то отыскал шоколадку из пайка. Отдали. Проходит пара минут, вылазит наш Жрец. И на руках у него… Детёныш. Представляешь? Реально, ребёнок. Девочка лет четырёх-пяти. С шоколадкой этой… Позже мы узнали: когда грузины напали, родители этой девочки сидели в гостях, а она осталась дома, с бабушкой. Родители погибли — попали под самый первый удар, а бабушка умерла от инфаркта. Малая испугалась, залезла в подвал и просидела там несколько дней…
Макс запнулся, обрывая рассказ на полуслове. Илья, интуитивно почуяв, что это не конец, повернулся лицом и спросил:
— И?
— И… — проведя ладонью по затылку, Макс взъерошил короткий ёжик волос и вздохнул. — Ну, Серёгу после этого случая доставать перестали. Все начали таскать с собой шоколадки… Даже он, при всей своей любви к жратве, всегда держал в нагрудном кармане пару шоколадок. В портсигаре, чтоб не таяли. Так-то он не курил, а портсигар нашёл в одном из домов. Вот и ходил повсюду с этой жестянкой. Но раз выложил. То ли забыл, то ли шоколад весь слопал... Чёрт его знает. Факт остаётся фактом: пуля вошла аккурат в центр кармана. Туда, где обычно лежал портсигар. Вот так-то...
Макс хмыкнул, посмотрел в глаза брату иронично-снисходительным взглядом, заметил, что кусок плитки в его руках подтаял и усмехнулся:
— Да ты кушай, кушай шоколад, Илюш. Он ведь без шуток — для сердца полезен. Особенно горький. Отвечаю.
Илья нахмурился, морща идеально гладкий лоб, с досадой изучил испачканную ладонь, вздохнул, пересёк комнату, уселся рядом, выудил из рюмки скомканную фольгу и принялся расправлять её, чтобы завернуть шоколад. Наконец, покончив с этим занятием, посмотрел на Макса:
— Слушай… Ну не хочешь с ними сидеть, может, хоть со мной? Они там, мы здесь… Тихонечко. Что скажешь?
— Хм… — Макс расслабленно облокотился на спинку дивана, раскинул руки в стороны, и, сощурившись как кот, принялся рассматривать лампочку. — Это интересно, конечно. Но только ты и я. Больше никого.
— Да без проблем! Сейчас, подожди, я за коньяком сгоняю.
Илья вскочил, кинулся к двери и Макс торопливо крикнул вслед:
— Да, и пожрать принеси! Хоть чего-нибудь!
© Юлия Клыкова
Эту заметку подготовила Валькирия.
Да будет ваш бой триумфальным! ✋
