Селедка и ее ловцы
Тихий океан просочился среди сопок прямо во Владивосток, образовав множество великолепных бухт. Точнее, просочился он на несколько миллионов лет ранее, и Владивостока, к счастью, там еще долго не было. К счастью потому, что за сотню лет горожане не оставили ни одной не загаженной бухты. К общероссийскому мусору, состоящему из пластиковых бутылок, одноразовой посуды и консервных банок, во Владике, а мне проще называть его так, надо еще добавить полусгнившие корабли, суда и лодки, источающие нескончаемый мазут. Их там сотни. Рвотный рефлекс непроизвольно возникал всегда, когда из сантиметровой пленки покрывающей коктейль из рассольника и мазута, какой-нибудь чудак вытаскивал рыбешку.
Океан иногда присылал экзотических рыб, но приморцы этому не удивлялись. А вот ассортимент, постоянно ловимой рыбы, на удивление не велик: камбала, терпуг, ленок (местное название), красноперка, корюшка и навага.
Нет, селедку я никак забыть не мог. Тем более, что сегодня я рассказываю именно о ней.
Весной на Шаморе можно было наблюдать ход селедки. Огромные косяки заходили на отмель так плотно, что ближайшие к берегу экземпляры выдавливались рыбной массой на берег. Можно было, стоя на берегу, брать селедку руками и складывать в рюкзак, но, конечно же, за этим строго следила инспекция. Она там не хуже и не лучше – точь-в-точь, как у вас. Самое неприятное зрелище я наблюдал, когда стая чаек сопровождала косяк селедки. Чайки клевали ее многократно, убивали, но поднять не могли. По всей бухте плавала заклеванная селедка. И даже эту селедку собирать было нельзя. Но зато те, для кого ход селедки был не экзотикой, а путиной, браконьерствовали в огромных количествах. Сетки с рыбой вытаскивали с помощью машин. Но это было весной, и продолжалось не более недели. Потом, как ни странно, наступало лето, и селедка уплывала куда-то к чукчам. Приморцы не горевали, главной в селедочных страданиях всегда была для них осень. Что творилось на селедочной путине осенью! Это надо было видеть. Даже далекие от рыбалки люди пару раз в год ходили на селедку. Выходили не так уж и далеко в море, но на резинках и даже на моторных лодках на такую рыбалку не ходили. Крупные катера, гражданские и военные сбивались в кучу. На некоторых из них были эхолоты, и они первыми находили косяк. Сотня разномастных и разновеликих суденышек сплеталась в комок. На якоря вставать никто не хотел, косяк постоянно мигрировал, и надо было работать оперативно. Ветром и течением суденышки все время перемещало, они сталкивались, и на каждом был человек, который багром отталкивался от соседей. И работы у него было не меньше, чем у рыбаков. Что представляли из себя удочки? Толстая палка, на ней самая большая катушка. Профессионалы делали катушки из киношных. Бобины, на которых раньше была пленка, модернизировали и приделывали к короткому удилищу. Зачем? Дело в том, что глубина большая, плюс течение. Груз – хорошая гиря, леска 0.9 – 1.0, пять – шесть крючков выше груза. Маленькой катушкой замучаешься крутить. Часто на каждом крючке по селедке – гирлянда. Селедка крупная и пока ее вытащишь на высокий борт, под своей тяжестью рыба обрывается, и дотаскивают, как правило, 1-2. Рыбу быстро сбрасывают в бочку, стоящую рядом и гирьку снова бросают за борт. Важно успеть ухватить из косяка десяток, другой. На месте рыба не стоит никогда. Все усугубляется жуткой качкой и морозом. Ловится селедка уже в октябре, ноябре, а на открытой палубе в это время находиться не просто. Не обходится без запутывания лесок. Особо весело бывает, когда путаются удочки у рыбаков, находящихся на разных судах. Никто распутывать не будет. Кто первый вытащил запутанные снасти на свой борт, тот и орудует ножом. Дело в том, что судна находятся в постоянном движении и при сильном ветре их несет весьма резво. За целый день на косяк можно нарваться 2-3 раза и при этом длиться активный период будет никак не дольше 5 минут. Бывает, что за весь день селедку найти не удается. Но все-таки чаще бывает, что удается поднять 50-70 кг рыбы. Нередко в зоне лова появляются сельдевые акулы, что добавляет экзотики.
А весной по последнему льду крупная селедка заходила вместе с корюшкой и часто попадала на самодур. Учитывая тонкость корюшиной снасти, было много обрывов, но вытащить 5-10 селедок за день удавалось нередко. Весна всегда расслабляет рыбаков, провоцирует на пивко, и ежедневно у зазевавшихся, селедка воровала удочки.
Иногда селедка почему-то вмерзала в лед. Однажды мне показали на льду рыжеватое пятно и сказали, что в толще льда там селедка. Трудно было поверить, под нами было метров 10 воды. Но в следующий раз мы прихватили топор и, найдя такое пятно, я стал рубить лед. На глубине 40 см во льду оказалась селедка.
С селедкой связаны и два веселых случая. Они в целом характерны для приморья. Однажды мой однокашник Юра Иванашкин, с которым мы виделись не часто, весной решил сходить со мной на рыбалку. Я дал ему снасти, но хорошего клева не оказалось, и он заныл: - у кого бы купить рыбы? Мы были на его машине, и я предложил ему селедку. Он обрадовался ей даже больше, чем корюшке и мы поехали на пирс. Юра взял бутылку водки. У пирса стоял малый сейнер и копошился на палубе мужик. Я подозвал его и сказал, что у нас есть предложение поменять пузырь водки на селедку. Мужик проявил большой интерес к этому предложению и тут же полез открывать какой-то люк. Юра крикнул ему, что принесет ведро под рыбу, чем сильно развеселил и мужика и меня. Мужик достал здоровенный мешок и забил его под завязку. Юрины глаза постепенно вылезали из орбит и он вымолвил только одно: - не дотащим до машины. Мужик услышал и сказал, что мы ему так понравились, что он отнес бы нам селедку домой, а уж до багажника… Он дотащил мешок и опустил в багажник. Машина сильно осела, а Юра вообще перестал улыбаться. Когда он узнал, что я не только не возьму пол мешка, но вообще не собираюсь брать рыбу, ибо она у меня есть, растерянность его была велика. Такая во Владике была такса. Однажды, мне нужны были два крупных краба для изготовления чучел. Я взял бутылку спирта и пошел на пирс. Два мужика с сейнера чуть не расплакались – у них был всего один краб. Сначала они предложили налить им стакан на двоих. Потом решили, что добро упускать нельзя и предложили фантастический вариант: они заводят сейнер и на 2 часа уходят в море. Привозят мне крабов. Ребята, сейнер – это много. Это больше, чем катер. Но самое смешное, что я и этого одного краба еле дотащил до дома. Он был тяжелый и сырой. Как хорошо, что у них не оказалось двух.
Но вернемся к селедке. Вторым попал Игорь Протопопов. Он сильно хотел попасть раз в жизни на осеннюю путину. А я ее не очень уважал, так как холод и постоянная болтанка меня доставали. Но что не сделаешь ради товарища? Я договорился на самом большом военном катере, что нас возьмут на рыбалку. У нас не было ничего, нам все обещали выдать на борту. Катер был больше похож на корабль, но болтало и там. Народу набралось много, и все быстренько позанимали хорошие места. Но нас завели в каюту командира, стали угощать и сказали, что о местах беспокоиться не надо. Было весело, мы угощались и даже не заметили, что пора «на работу». Катер встал в гуще других катеров, и первая селедка уже прыгала по палубе. Принялись за дело и мы. Нам выдали по удочке и по бочонку под рыбу. Игорь по своей натуре рыбаком не был вовсе и больше крутил головой, разглядывая все и всех с интересом. Но несколько селедок поймал и он. В общем, на фоне профи мы, конечно, поймали очень мало. Время шло, и уже засобирались в обратный путь. Появился здоровенный матрос с аналогичным мешком и у всех стал собирать дань – по 2-3 селедки с носа. А Игорь, во-первых, уже хорошо поддал, а во-вторых, собирался селедкой отчитаться дома. И он как-то с грустью в глазах начал жаловаться на тяжелое детство, голодную юность и бесконтрольную многодетность. Матрос его плохо понимал, а я смеялся. Матрос отобрал-таки у нас по паре селедок, а я сказал Игорю, что этот мешок собирали для него. Поверил он или нет, я не знаю, но когда на пирсе этот же матрос опустил мешок в его багажник, он даже умудрился окончательно протрезветь. Остальное интереснее рассказывала его жена. Темнота, подъехал Игорь, а жили они на первом этаже. Машина стоит под окнами, а его полчаса уже нет. - Опять еле доехал. Жена злится, но встречать не идет. И тут слышит какую-то возню в подъезде. Уж не хулиганы ли напали на Игоря? Вышла и видит картину. Игорь весь в мыле пытается затащить мешок на пять ступенек и не может. Вот такие селедочные истории запомнились больше всего, хотя были и другие.
Ладно, вот еще одна.
Я уже рассказывал, как вырубал селедку изо льда. Но это другое и не рассказать об этом не могу. Наступала моя первая зима во Владивостоке и на Океанской встал первый лед. Ко мне пришел Володя Жогло и сказал, чтобы я все бросал и отправлялся с ним на… рыбалку. Летняя у нас уже была завершена, а к зимней я еще был совершенно не готов, даже морально, не говоря уже об экипировке и снастях. Но из снастей понадобился только… топор.
Подо льдом на Океанской, на глубине 1 метра, на дне залег большой косяк селедки, и ее там уже несколько дней собирают сачками. Сачка у нас не было, и мы соорудили что-то типа трезубца с длинной ручкой. Приехали. Вышли на лед. Толщина его сантиметров 5-7. И видно, что он во многих местах порублен топором. Нашли не рубленный участок и сделали окно: 50 см на 50. Встали на колени и увидели, что на дне 3-4 селедки, которых можно достать нашим трезубцем. Селедка крупная. Достали. Прорубили следующее окно. И так далее. «Наловили» мы по полному рюкзаку селедки и поехали домой. Как потом болели наши спины – это надо было видеть. Что случилось с селедкой? Я не знаю. Были варианты, что кислородное голодание, перепад температур и т. д. Но селедка была совершенно свежая. И не менее интересно, что в следующие годы такого не случалось ни разу.
В заключение надо сказать, что селедку во Владике ловят 2 раза в год, но тем не менее рыба эта всегда была одной из самых популярных.