Говорить им, что они пользуются привилегиями белых, так же смешно, как и опасно, пишет профессор Мэтью Гудвин
Дети из белых рабочих семей Британии самая забытая и угнетённая этническая группа в Британии. Рассказывать им что они наслаждаются привилегиями белого человека это смешно и опасно, заявляет профессор Мэтью Гудвин. На прошлой неделе я привёл доказательства в Комитете образования по запросу о низком качестве образования среди белых детей. Этот вопрос давно назрел. Сам факт того, что я оказался в этом комитете является чудом. Так как я вырос в белой, бедной семье с одним родителем, где деньги были всегда проблемой.
Несмотря ни на что, я поступил в низко бюджетный университет «Сальфорд» в Манчестере. Так, что да, это проблема, в которую я очень хорошо погружен. Статистика говорит сама за себя, но никто не обращает на неё внимания.
Согласно коей белые мальчики из рабочих семей, с низким доходом, далеки от того чтобы быть привилегированной группой в сравнении с любой другой крупной этнической группой.
Согласно Департаменту образования, только 13 процентов из числа всех белых детей, получают бесплатное школьное питание, потому что их семьи получают пособия продолжают обучение в высших учебных заведениях.
Тем не менее 27 процентов карибских детей продолжают обучение в университетах, 42 процента пакистанцев, 51 процент черных африканцев и 66 процентов китайцев.
Ошеломляет также тот факт, что только два процента белых детей из рабочих семей, поступают в престижные университеты, особенно на фоне того, как британское общество старается оказать помощь в поступлении в такие престижные общества другим расовым и этническим группам.
Единственные группы с более худшими результатами — это цыгане, румыны и ирландцы. Так увидим ли мы компанию, основанную выходцами из бедных британских семей? Ответ конечно же нет! Эти мальчики и девочки привыкли к тому что политики и учебные заведения их не замечают.
Сегодня я профессор, читающий лекции по политологии в Университете Кента, но всё ещё меня определяют меня как аутсайдера, частично потому что я выражаю свою поддержку и понимание проблем белых детей и неблагополучных районов.
Моё мнение, что британский рабочий класс также имел полное моральное право показать два пальца т.е. послать истеблишмент и я не побоялся так говорить.
Но это не популярная точка зрения в узком университетском мире, где дети, особенно мальчики из бедных семей были маргинализированы. Это просто не модно обсуждать проблемы белых.
Сейчас в учёных кругах проталкивается идея о разнообразии и раскрытии так называемого потенциала цветных детей.
Это понятно. Как часть процесса мультикультурализма в университетах среди преподавателей проводятся тесты на определение предвзятых или явных преподавателей расистов.
Но никого не интересует почему так мало белых студентов в высшем образовании. Мои собственные корни на террасе дома на окраине Сент Олбаса, в Херфортшире, где я вырос. Мой младший брат и я воспитаны нашей мамой, после того как наш отец покинул нашу семью когда мне было пять лет.
В моей детской памяти это стояние за углом ворот школы, в ожидании прихода мамы из за угла. Когда она возвращалась с работы в тресте Национальной службы здравоохранения.
Большая часть по нашему воспитанию лежала на плечах родителей моей мамы. Они относились к старомодному поколению великих людей, великого поколения. Они заботились о своих соседях, ходили в церковь и жертвовали на благотворительность.
Их жизни определялись ценностями Викторианской эпохи. Я боготворил своего дедушку, который родился в абсолютной бедности в Брикстоне.
Будучи молодым, он воевал в Бирме и встретил мою бабушку во время военного концерта в Индии.
Девушка из Южного Вэльса голос сопрано, удостоенный награды, она пела для солдат с Верой Линн. Мой дедушка всегда говорил, что когда он поймал её взгляд, он не мог перестать смотреть на неё.
Он был так одурманен, что как только он демобилизовался и вернулся в Британию он прыгнул на свой мотоцикл и доехав до Лланелли, где он сделал предложение … даже не повидавшись со своей семьей по приезду.
Они стали жить в Кастл Бромвич, в пригороде Бирмингема, где мой дедушка работал в канцелярском бизнесе и ухаживал за его садом.
Он помогал моей маме финансами, но к тому времени я закончил шестой класс в моей школе для мальчиков, я работал на двух работах, чтобы помочь оплатить счета. Одной из которых был ресторан фаст фуда, где менеджер был готов взять меня на полную ставку.
Это были поздние девяностые и давление росло на меня, с тем чтобы я делал курсы обучения управлению. Что означало что мне нужно было покинуть мою школу и не получить диплома о среднем образовании (A level) – для того чтобы я мог начать зарабатывать достаточно денег.
В то время это был заманчивый вариант, не только потому что этого от меня ждали, не моя семья, но общество вокруг меня в целом. Я просто был не тем кто должен был идти в университет и уж тем более становиться академическим учёным.
Но один из моих учителей, мистер Брэндс, преподававший историю и латынь, увидел, что у меня есть склонность к учебе и интерес к политике - даже если это была политика Дизраэли и Гладстона, которая входила в учебную программу в то время.
Мистер Брендс воодушевил меня, не только благодаря его урокам, он также побудил меня закончить среднюю школу. Также я имел вторую работу – школьного уборщика. После того как другие дети уходили домой, я оставался со шваброй и ведром, чтобы заработать несколько фунтов. Также я стал замечать что Мистер Брандс тоже не сразу уходит из школы. Он ходил и собирал мусор часто до семи часов вечера. Это было неопределимое качество человека, это была стара школа порядочности и морали. Чем я очень восхищался.
И когда он говорил мне, что я должен продолжить учёбу, я чувствовал, что я должен слушать его.
До получения моих результатов о среднем образовании, я не стал поступать в университет. И я решил выбрать Сэлфорд, потому что я знал что мой папа жил в Манчестере. Я думал, что я мог бы получить шанс узнать его немного лучше.
Мой дедушка был глубоко горд моим решением. Его родители не имели ничего и сейчас его внук поступал в университет.
Я буду всегда благодарен, что он прожил достаточно долго чтобы увидеть меня на моей первой лекции в Ноттингеме. В его глаза я был «интеллектуалом». Это заставляло меня улыбаться, но в тоже время было трогательно. Он делал что мог чтобы помочь мне с расходами, как и все
студенты мне нужно было работать часть времени чтобы иметь возможность оплачивать расходы на учёбу и прочее.
Я пробовал многие, но лучше всего было на доставке пицц. Я бы ни на что не променял этот прекрасный опыт. И мало кто из моих коллег прошли через что то подобное.
Многие из которых сами являются академиками или внуками академиков. Их служение в сфере образования была написана с самого начала их жизни: подготовительная школа, частная школа, Оксфордский и Кембриджский университеты с получением доктора наук по философии и после чего карьера в элитном университете.
Они не могут понять, о чем думают жители Блэкпула и Клактона, Хартлпула, Ротерхэма и Дувра.
Наши университеты, похоже, не обращают внимания на проблему повышения образовательных стандартов для белого рабочего класса, несмотря на то, что это самая большая отдельная социальная группа в Великобритании - фактически, именно потому, что они являются самой большой группой. Эти мальчики безуспешны и бедны, являются большинством, не являются модной этнической группой. Они слишком непопулярны, чтобы иметь свой WLM хештег.
Это не обьясняет шокирующего отношения политиков в нежелании понять и помочь им. В частности в Лейбористкой партии, которая была поставлена как представитель интересов трудового сословия, кажется повернулись спиной к их пробелмам.
Для лейбористов главный нарратив сейчас это вопрос расовой и гендерной дискриминации.
Красноречиво говорит о том, что именно депутат от лейбористской партии в Отборочном комитете по вопросам образования связал неуспеваемость этих детей с их так называемой «белой привилегированностью».
Но как я ранее уже говорил, что говорить белым детям, что они располагают какими-то белыми привилегиями, это нонсенс. Что значит эта фраза вообще?
Если мы будем учить их в школе, тому что они не только должны преодолеть существующие экономические и социальные барьеры, но также что они должны извиниться за то, что они белые, это только усложнит их проблемы.
Они падают в разломы.
Решение о том, что они и другие группы мальчиков, являются носителями так называемой маскулиности, это другой модный критический подход. Который ухудшит положение дел.
Это другой способ обвинения их в том кем они являются и то что они как то должные исправить то кем они являются. Это очень опасное состояние дел, тем более что никто из власть предержащих не оказывает им никакой поддержки.
Только полтора процента, представителей Лейбористкой партии, пришли в политику из обычных рабочих слоёв населения. Партия которая должна была бороться за права рабочего сословия, была захвачена менеджерами среднего звена и карьеристами.
Какое отношение эти люди могут иметь к простым детям? Они из разных вселенных, осознайте это, и вы начнете понимать, почему мы больше не говорим об этих проблемах.
Это наиболее глубоко усугубилось раздлением общества по вопросу Брексита. Десять лет назад, я познакомился с несколькими аналогичными мне преподавателями. Потому что они чувствовали что после выборов, за кого бы ты не голосовал ситуация не меняется.
Когда прошли выборы по вопрсоу брексита, я не был тому удивлён.
Сторонники Брексита в лице тори и Бориса Джонсона получили на последних всеобщих выборах самое большое консервативное большинство с 1987 года.
Скредний класс, из больших городов, комфортно обсуждают проблемы трансгендеров и меньшинств, игнорируя проблемы белого класса.
Поэтому неудивительно, что ученые в значительной степени отклонили голосование за Брексит как ксенофобское и расистское.
Сегодня попытки сделать что-либо от имени белых мальчиков из малообеспеченных семей рассматриваются как разжигание расизма.
Когда профессор Брайан Туэйтс, 96-летний математик и филантроп, попытался в прошлом году завещать 1 миллион фунтов стерлингов в пользу бедных мальчиков из рабочего класса в своей старой школе, Далвич-колледж, ему было отказано. Колледж Винчестера также отклонил подарок. Сама идея была воспринята как токсичная. Тем не менее, когда грайм-художник Стормзи учредил стипендии для бедных чернокожих детей, его широко хвалили.
Чтобы не придавать этому большого значения, это крекеры. Кажется, мы говорим о том, что все остальные группы общества становятся жертвами и остаются позади, но когда цифры показывают, насколько сильно подводят молодых белых мужчин, мы закрываем глаза и уши. Мы игнорируем их, высмеиваем их, смотрим на них свысока и относимся к ним как к неудачникам - а затем мы задаемся вопросом, почему так много людей в этих сообществах восстают против статус-кво. После победы на выборах Борис Джонсон пообещал «выровнять» страну. Очевидно, что лучше всего начать с улучшения жизненных перспектив этих мальчиков.
Автор профессор Мэтью Гудвин
Перевел Дмитрий Ищенко для Авангарда Русской Молодежи
Источник: https://www.dailymail.co.uk/debate/article-8850915/PR..