Пролог.
Летний вечер лениво накрывал одеялом сумерек расцвеченную мириадами неоновых огней столицу. А над городом высоко, в небе, словно огромный желто-оранжевый фонарь из-за облаков показалась полная луна. В кухне маленькой квартирки, на последнем этаже обветшавшей пятиэтажки, горел свет. Кухонька была небольшой, но не лишенной чисто мужицкого "уюта", в углу противоположном от окна, у раковины у которой напрочь отсутствовала столешница, время от времени дребезжал старенький, с облупленной краской, ЗИЛок. Нутро агрегата периодически пустовало, но неизменная литровая бутыль беленькой явно стала завсегдатаем на его полках.
Максим сидел у широко открытого окна на трехногом табурете и наслаждаясь вечерней прохладой покуривал полюбившиеся ему за все время пребывания в этом мире "Беломоры". Ветра не было и дым сигарет мирно тянулся вверх, растворяясь в проеме оконной рамы. Вокруг лампочки, служившей единственным источником света в кухне, висевшей на проводах кружилась стайка мушек. На электрической плитке стоявшей на единственном, по мимо обеденного, столе вот вот должен был засвистеть закипающий чайник. В коридоре послышались шаги, сопровождающиеся скрипом половиц.
- Все травишься этой гадостью? - за спиной Максима раздался хриплый голос Виталия, - сейчас бы гномьего табака из закромов "Старого Щита", а не вот это все.
Максим не ответил, сделав последнюю затяжку затушил бычок в пепельнице стоявшей на подоконнике. Виталик плюхнул на обеденный стол увесистый пакет с продуктами и начал неспешно распихивать по полкам холодильника его содержимое.
- Луна сегодня какая-то неестественно огромная, для этого мира во всяком случае, последний раз я такую видел когда мы на Урале были, лет десять назад. Не находишь?
- Ты все луной любуешься? - нехотя отозвался Виталик, - лучше бы подумал о том как мы с тобой живем, это не жизнь, это жалкое существование, у меня вообще такое ощущение, что эта халупа скоро развалится, а мы на минутку на самой верхотуре обитаем, высоковато падать будет, да и вообще - с нашими то доходами можно бы было и получше найти или это все твоя уже никому не сдавшаяся конспирация?
- Так надо, Виталик, так надо, я уже говорил и еще раз - Максим снова закурил сигарету, - повторю, нам не нужно привлекать излишнего внимания, по этой части у нас и так товарищи Олег и Виктор есть. Они у нас богема, а мы кто?
Виталик промолчал и извлек из ЗИЛка бутыль грохнув ее на стол. Туда же со звоном водрузил пару граненых стаканов и приглашающим жестом предложил Максиму присоединиться. Через пару стаканов выпитых на сухую, на столе появилась не хитрая закуска, да и та в скором времени исчезла в желудках мужчин. Слишком долго они прожили в этом мире, с каждым годом желание вернуться на родную Орадию крепчало, но единственный способ это сделать, единственная вещь, которая могла им помочь находилась сейчас в не их досягаемости, но то было к лучшему. Артефакт, который они принесли некогда в этот мир сейчас под охраной содержался в одном из столичных музеев. За все время пребывания артефакта на Земле он принимал разные обличия и принес не мало горя и радости ее обитателем, но каждый раз все больше отдалялся от своих законных хранителей. Эта гонка выматывала и вскоре они и вовсе решили просто находится неподалеку и не пытаться вернуть, то что было ими по неосторожности утрачено.
Максим или Максимус Луноокий, как его звали на родине был старшим из хранителей. Его служба началась еще во времена, когда боги народов Орадии свободно ходили по земле. Он был стар, стар и по меркам земным и по меркам тех, кто сейчас оставался в его родном мире. Столько не живут - говорили его коллеги по театральной труппе, с которой он выступал в малых театрах Москвы и окрестных городов. Они говорили это с доброй улыбкой на лице, ведь Максим Павлович стал настоящей находкой для их коллектива. Последняя его роль Воланда из широко известного произведения товарища Булгакова, с коим Максим был когда-то знаком лично, произвела настоящий фурор и принесла Максиму такую ошеломительную популярность, что ему пришлось продать свою квартиру в центре города и перебраться на самые его задворки. Вскоре он вышел на заслуженную пенсию, но изредка посещал свой ставший родным театр, вел лекции среди начинающих актеров и помогал ставить новые спектакли. Его приятель, так же проживающий в квартирке - Виталий, он же Витлаус в этом мире выбрал более скромное призвание, но не менее прибыльное, в своем родном мире Витлаус был искусным ювелиром и не изменил своему призванию. Открыл небольшую мастерскую, принимал штучные заказы, но его изделия в последние время по мнению двух других хранителей Олега и Виктора в те времена когда они еще поддерживали дружеские отношения, стали бездушными. К слову, о двух других хранителях, ранее неразлучных с Максимом и Виталием теперь они знавали мало, разве что из прессы и непечатных СМИ.
Последние несколько лет Максиму все чаще казалось, что грядет событие, к которому их орден так долго готовился. Должно было случится что-то явно не из разряда "хорошего", возможно снова артефакт решил проявить себя не в лучшем свете, или же в иных мирах и не дай бог в сплетении, где был их родной дом произойдет очередная катастрофа немыслимых масштабов. Эти мысли порой не давали Луноокому спать, тогда он находил утешение в пузыре, но и это не всегда помогало. Ему сильнее других, хотя Максимус всегда скрывал это, хотелось вернуться в свой мир. Тоска по дому крепчала, но пути были отрезаны, он злился на себя, на своих соратников, на то что он, старший хранитель упустил, не уберег вверенный ему на хранение артефакт. Шли нещадные годы... но с их течением ощущение чего-то неизбежного становилось все сильнее и явственней.
- Однажды... - подойдя к открытому окну, почти шепотом произнес Луноокий - однажды мы вернемся, вернемся, что бы снова спасти свой родной дом...
Продолжение следует!