Парадоксально, но факт. Мы порицаем массовые репрессии советского периода, реабилитируем всех участников этих репрессий, однако возвращать им потерянное жилье не собираемся.
"Российское правительство и Госдума фактически отказываются предоставить жертвам сталинского террора квартиры в Москве и других крупных городах, где до репрессий жили их родители. Право вернуться домой по закону гарантировано им с 1991 года, но власти вопреки решению Конституционного суда и поддержке ООН предлагают детям ГУЛАГа дожидаться своей очереди наравне со льготниками . В среднем очередь на получение квартиры может длиться 20-30 лет".
Когда Владимир Горобец бывает в Москве, но всегда навещает дом No38, что на Арбате. В этом доме в 12 квартире когда-то жил его отец.
"То, что у отца конфисковали — это "грабеж" называется. Ни за что, во-первых, арестовали, жизнь человеку поломали всю... Десять лет [отец] лес валил на благо нашей родины. [Во-вторых ,] всего обобрали. То государство, когда было, ограбило его, а сейчас — вернуть? Награбленное, по-моему, не возвращают никогда", - говорит Горобец. Больше 10 лет он пытается вернуть эту квартиру своей семье.
Сейчас Горобцу 64 года. Почти половину своей жизни он прожил в месте ссылки своих родителей — поселке Язаевка , примерно в 200 километрах севернее Красноярска. И тогда и сейчас этот крошечный поселок остается только точкой на карте России, окруженный непроходимой тайгой на берегу Енисея. Живут там всего несколько сотен человек.
Родители Горобца познакомились в Язаевке . Оба были ссыльные. Мама родом из Львова, была осуждена на шесть лет лагерей и вечное поселение в глухом сибирском поселке за якобы участие в подпольных ячейках и распространение антисоветской литературы.
Отец — уроженец Киевской области, но жил и работал в Москве. До ареста занимал высокую должность в сфере продуктового снабжения и проживал в самом центре Москвы, на Арбате. В 1942 году был арестован по ложному доносу. Написали донос сослуживцы Горобца, которых он сам поймал на воровстве продуктов.
Ключевую роль в этом деле сыграли вещи бывшего соседа. В коммунальной квартире, где проживал Леонид Горобец, умер один из соседей. Новые жители комнаты выставили эти вещи в коридор. А Горобец спрятал их у себя в комнате, чтобы дождаться приезда родственников покойного. Во время обыска в этих вещах нашли фотографии состава Политбюро со впавшими к 1942-му году в немилость и репрессированными членами. И это было уже серьезно.
В мае 1943 года Леонида Горобца признали виновным по статье 58-10 УК РСФСР об агитации к подрыву советской власти и приговорили к высшей мере наказания. Однако высшую меру заменили на 10 лет лагерей и ссылку в Красноярский край, где и родился впоследствии сын Владимир.
"Выселения в СССР были составной частью политических репрессий", - писал в своем обращении к председателю Конституционного суда Валерию Зорькину глава общества "Мемориал" Ян Рачинский . "Изъятые квартиры зачастую доставались сотрудникам репрессивных органов — так, в Москве за период с 17 августа 1937 года по 1 октября 1938 года из 6 887 комнат, опечатанных в домах райсоветов, 6 053 переданы НКВД и лишь 258 - в распоряжение Моссовета", - говорится в письме руководителя "Мемориала".
Кто вселился в комнату Горобца для его сына так и осталось тайной. Не знает он кто и сейчас там проживает. Пытался не раз попасть в квартиру, пообщаться с новыми жильцами, но ничего не получилось. В 2007 году Владимир собрал документы, чтобы доказать свое право на возмещение московской жилплощади и встать на получение новой. В Москве срок ожидания в очереди составляет до 25 лет лет . Но даже встать на очередь у мужчины не получается, потому что московский департамент имущества и суды постоянно отказывают ему в этом праве.
Закон "О реабилитации жертв политических репрессий" 1991 года обязывает российские власти возместить ущерб тем, кто был отправлен в ссылку или лагеря ГУЛАГа, а также их родившимся в этих местах детям. Большинство из репрессированных уже умерли, и спустя почти 30 лет под действие закона попадают только дети ГУЛАГа. Они вправе вернуться на прежнее место жительства родителей и получить от государства жилье в счет того, которое их семьи утратили из-за репрессий.
Однако, на практике реализовать свое право ни жертвы репрессий ни их потомки не могут. В 2005 году Госдума передала регионам полномочия самим выдвигать условия, на которых бывшие политзаключенные могут вернуться домой. Самые жесткие требования выдвинула Москва: только чтобы попасть в общую очередь на социальное жилье, пострадавший от репрессий должен проживать в Москве не менее 10 лет, не иметь своего жилья и обладать статусом малоимущего. Как вы понимаете, выполнить эти требования невозможно.
Таким образом, для большинства семей репрессированных доступ к возвращению жилья закрыт. Фактически они, как потомки репрессированных, продолжают находиться в ссылке уже более 70 лет.
После того как Конституционный суд России изменил порядок возмещения вреда Владимир Горобец еще раз попытался получить компенсацию. В августе 2020 года она снова подал документы в московский департамент имущества на включение в очередь. Ответа до сих пор нет.
" В ноябре 2018 года он нам написал письмо: "Я пенсионер и живу на бывшей каторге моего отца, оставшийся без его поддержки с 2,5 лет... Придется доживать свой век на каторге и ссылке, несмотря ни на Конституцию, ни на законы. На таких, как мы, денег в государстве нет", - цитирует письмо Горобца юрист Вайпан .
На данный момент людей, которые претендуют на возвращение жилья или компенсацию за него в России насчитывается не более 500 человек. Однако сохранение принципа "общей очереди" для них означает только одно: они не дождутся своей очереди никогда. Хотя по закону 1991 года их реабилитировали, но они до сих остаются ссыльными.
После того как КС в 2019 году велел изменить существующие правила, московский департамент имущества поставил двух из трех заявительниц на учет. Алиса Мейсснер оказалась в очереди на получение квартиры на 54 967 месте, а Евгения Шашева — на 54 846-м. Разве это не издевательство над людьми?
Я понимаю, что вернуть жилье, которое отняли у людей более 70 лет назад невозможно. Там давно уже живут другие люди. Однако можно его компенсировать. Раз репрессированные реабилитированы, значит их приговоры отменены. Но на деле им остаются лишь лозунги и обещания. Вот такая у нас защита исторической памяти. Противно.
А что вы думаете по этому поводу? Есть ли справедливость на земле? Спасибо за внимание. С уважением, ваш Владимир Дроздовский!