Интерес к писателю возник после того, как где-то попалось, что Шаламов на дух не переносил творчество Солженицина. Казалось бы, бойцы одного и того же фронта, ан нет - Варлам Тихонович, жестоко пострадавший за контрреволюционную агитацию и получивший 58 статью за свои троцкистские убеждения, не сходился идейно с Александром Исаевичем и не разделял его антипатриотические взгляды.
"Колымские рассказы" - это, в основном, очерки, коротенькие, больше описательные, зачастую, малосодержательные, кое-где, явно, страдающие преувеличениями, кое-где, противоречащие ранее, уже, поведанному, что не мудрено, так как создавались они на протяжении больше двадцати лет - и память, уже, не та, и действительное за желаемым не видится. Лагерные страсти, которые живописует автор, ежели подходить к ним со здоровой долей скепсиса и вооружась здравым смыслом, не только вызывают ужас или удивление, но и оставляют в недоумении! Можно ли сгрызть, в угаре, за несколько минут, изголодавшемуся человеку ползамороженного, в лёд, поросёнка? А некий зк Васька смог, хотя, при этом, приволок в посёлок, на собственном горбу, сворованный столб, мало того, помог хозяину его распилить и перетаскать чурбаки в дом. От голодной немощи, видно, и от ненависти к сытым. И что у него за статус? Ходит, где хочет, ночами столбы ворует, никакого ему распорядка и указа! Проходящая, красной нитью, фабула, что жизнь человеческая там ничего не стоила, что заключённых считали за скот и убивали без суда и следствия, просто так, ради забавы и при каждом удобном случае, как-то слабо вяжется с признанием, что оступившись в шахте, автор тут же был переведен на лёгкий труд, что во главу угла, начальством лагеря, ставилось выполнение плана по добыче золота, за который оно жёстко отвечало перед государством и само себя же, получается, подводило под монастырь, так как содержало зк, которых катастрофически не хватало, впроголодь, самоубийственно содействуя их естественной убыли, что сетуя на работу в 60-градусные морозы, когда плевок замерзает на лету, автор, в другом месте, констатирует, что при морозах свыше 50 градусов заключённые, согласно распорядку лагеря, на уличные работы не привлекались, что у заключённого, кроме того, что на нём было надето, не было, вообще, никакого личного имущества, а в другом рассказе признаётся, что у него был и резной деревянный ларчик, в котором он держал хлеб, и чемодан, где он хранил письма и фотографии, и другие личные вещи...
Вне всякого сомнения, человеку досталась тяжёлая судьба и горя он хлебнул немало, но живописать, по большому счёту, за шестнадцать проведенных в лагере лет, ввиду их рутинности, видимо, было, особенно, нечего, что и объясняет использование им лагерных баек и приёмов гиперболизации. А как иначе? Обычная, в мемуаристике, практика. Попробуйте рассказать, к примеру, историю дома, в котором вы прожили шестнадцать долгих лет, да так, чтобы её было интересно читать! То-то же... С другой стороны, автор сохранил и донёс "красоты" лагерного быта предреволюционной и постреволюционной эпохи, которые давно уже канули в лету. Начав знакомство с этим миром с первого ареста в 1929 году, он ещё многое успел застать, потому что его население ещё жило устным фольклором, сложившимся в начальный период советской власти. Все эти Сенечки и Лёвочки, все эти лагерные "вельможи", которым чесали пятки, которым рассказывали на ночь сказки, которые отращивали себе ногти на мизинцах и которые обожали сладенькое и вкусненькое - просто, восточный каганат какой-то! Ну где вы ещё найдёте такую экзотику?!
Конечно, понравился стиль, более классический и более русский, чем у того же Солженицина, хотя, к примеру, опыт повествования о террористке Климовой показался скукой смертной. Из шести составленных автором сборников рассказов в книге опубликованы три. Желания всё бросить и прочитать остальные, как-то, не возникло, хотя и времени, потраченного на знакомство с творчеством Варлама Тихоновича, не жаль..