Теодор Морелль - единственный врач, которому доверял Адольф Гитлер. Этот доктор находился рядом с фюрером практически до последних дней его жизни. Вокруг фигуры Морелля ходят много разных слухов. Кто он и насколько велико было его влияние на фюрера?
Адольф Гитлер не доверял врачам и не испытывал симпатий к докторам, окружавшим его. Но у него были вдруг на ноге высыпал экзема и опухла нижняя часть брюшины. Решив, что возможно это связано с венерическим заболеванием, он обратился к своему вечному поверенному в таких делах – личному фотографу Генриху Гофману. Морелль приехал в Берхтесгаден, чтобы вылечить Гофмана от триппера, а тот рекомендовал его своему другу Гитлеру.
Все, что касается интимной стороны жизни Гитлера, ему подсовывал фотограф Гофман: и Еву Браун, и д-ра Морелля. Все трое были еврейского происхождения.
Морелль представлял собой тип человека, обычно вызывавшего у Гитлера отвращение. Он был очень толст, смугл, имел жирные черные волосы и носил очки с толстыми, выпуклыми стеклами. Но даже хуже физических характеристик были личные манеры, абсолютно не соответствовавшие гитлеровскому нервическому образцу. От него постоянно исходил дурной запах, он отличался плохими манерами, неряшливостью в одежде и был алкоголиком.
Но, как ни странно, с первой инъекции, сделанной Мореллем, фюреру стало значительно легче. Затем, самом начале 1937 г., Морелль произвел тщательное обследование Гитлера. Доктор пришел к заключению, что его пациент не был заражён венерическим заболеванием, а «страдал из-за гастритных проблем и из-за неправильной диеты».
Морелль быстро прописал так называемый мутафлор, одну или две капсюли, принимаемые ежедневно в течение месяца после завтрака. Пищеварительная система Гитлера начала функционировать лучше, экзема исчезла через шесть месяцев, и он начал поправляться. Фюрер был доволен. В сентябре он пригласил Мореля в качестве почетного гостя на партийное ралли, на котором Гитлер впервые после многих месяцев, избавившись от экземы, смог носить сапоги.
Морелль начинал свою карьеру, прослужив год корабельным врачом. Во время первой мировой войны он, будучи молодым человеком, практиковал в Гессене.
В 1919 г. он стал модным венерологом в Берлине и пичкал своими волшебными средствами знатных импотентов и дам полусвета.
Когда судьба свела Морелля с фотографом Гофманом, оба отъявленных жулика – еврея сразу поняли друг друга. Репутации Морелля помогли и нелегальные аборты. Он принадлежал к числу «мартовских жертв», как называли тех, кто вступил в НСДАП вскоре после прихода Гитлера к власти.
До 1936 г. Гитлера восхваляли все, особенно Черчилль. Но потом он стал меняться на глазах, и поведение его всё больше походило на поведение наркозависимого. Это было время, когда личным врачом фюрера становится Морелль. Он стал любимчиком Гитлера. Фюрер говорил, что только Моррель сдерживает данные обещания.
И вскоре Морелль купил на острове Шваненвердер прибрежный земельный участок площадью более 10000 м², на котором находилась вилла. Ранее этот участок принадлежал еврейскому торговцу, вынужденному продать его.
В начале 1938 года Морелль вычитал в медицинском журнале о чудодейственных свойствах первинтина, который применялся от апатии, вялости и депрессии. Прежде чем прописать лекарство Гитлеру, доктор решил провести испытание на добровольной основе среди 150 будущих военных врачей. После его применения испытуемые признавались, что после 10 часов напряженной работы чувствовали себя прекрасно.
Личный врач Гитлера Теодор Морелль очень скрупулёзно вел историю принятых фюрером медикаментов. Эти записи хранятся в федеральном архиве Германии. Известно, что Гитлеру ежедневно назначалось до 90 различных лекарств, многие из них сегодня относятся к «тяжелым» наркотикам, в том числе метадон и первинтин, а некоторые к отравляющим веществам (стрихнин и пр.)
Морелль становится фактически всемогущим, фюрер слушается его беспрекословно.
И этот беспринципный врач за года войны прикарманил несколько десятков миллионов. Он мог считаться в Германии человеком № 1 среди нажившихся на войне. Пользуясь бланками писем с грифом «фюрер и рейхсканцлер», он, отдавая приказы, заимел долю в еврейской фармацевтической фирме «Кац унд К°» в Будапеште, тоннами выпускал леденцы «Витамулин» и сбывал их руководителю Немецкого рабочего фронта д-ру Лею, прадед которого по отцовской линии выкинул букву «в» из своей еврейской фамилии Леви. Внешне Леи очень походил на Морелля. Профессор Шенк, уполномоченный рейхсфюрера по здравоохранению, оценивал доходы Морелля только от выпуска этой продукции в 20 миллионов марок.
Все врачи, которые знали Морелля, называли его не иначе как знахарем и шарлатаном. Английский историк Тревор-Ропер, который познакомился с ним в концлагере после войны, описывает его как «неуклюжего старого человека с вкрадчивыми манерами, нечетким выговором и гигиеническими привычками свиньи».
Иногда Морелль лечил и гостей фюрера из-за рубежа. В марте 1939 г. чешскому президенту Гахе во время разговора с Герингом и Риббентропом стало плохо, и чудо-доктор Морелль поспешил на помощь со своим шприцем. После этого Гаха смог пройти в рабочий кабинет Гитлера и там письменно передать «в руки фюрера судьбу чешского народа и своей страны».
Гиммлеру во время войны бросились в глаза постоянное ухудшение здоровья и вызванное наркотиками изменение характера Гитлера. Он осторожно попытался заговорить с ним об этом, но вызвал у него лишь яростный гнев и отступил. Гитлер хотел быть под «допингом»!
В особую немилость впал хороший врач профессор Брандт, которого Гитлер изгнал из своего окружения, когда тот открыто заявил ему: «Мой фюрер, Вас систематически отравляют этими инъекциями».
Через несколько месяцев Брандта было приказано расстрелять, но не нашлось ни одного судьи военного трибунала, который вынес бы такой приговор, а Брандт пережил конец войны как заключенный.
После войны Морелль сдался американцам. Начались допросы, и скоро Морелль оказался «героем сопротивления», поскольку заявил, что он, как еврей, не мог спокойно наблюдать геноцид евреев фашистами и планомерно своим лечением травил Гитлера! Вот такая вот сказка от старого хитрого иудея!
Американцы объявили Морелля невиновным и оставили ему нажитые за время войны миллионы. Его они освободили, а бдительного профессора Брандта повесили, когда тот начал говорить о лечении Морелля!