Восточной Пруссией в 18 веке считалась территория Прусского королевства, лежавшая к востоку от реки Висла. С юга она граничила с Речью Посполитой, на востоке – с герцогством Курляндским, а на севере её омывало Балтийское море. Самым большим городом был Кёнигсберг.
Вот эту территорию и заняли русские войска в ходе Семилетней войны.
Оккупация Восточной Пруссии
В Семилетнюю войну Россия вступала без какого-то определённого представления, как вознаградить себя в случае победы. Единственным мотивом для императрицы Елизаветы Петровны было показать, что Россия играет роль великой державы в европейской политике. Поэтому императрица согласилась поддержать Австрию и Францию против Пруссии и Англии. Решение было тем парадоксальнее, что на протяжении всего 18 века Франция чаще всего выказывала враждебность к России, а Англия, напротив, проявляла дружелюбие и благосклонность. Что касается Пруссии, то с ней у России вообще не было никаких противоречий. Два государства даже не граничили между собой.
Чтобы вторгнуться в Восточную Пруссию, русские войска прошли через территорию союзного герцогства Курляндского. Первая попытка завоевать Восточную Пруссию в 1757 году оказалась неудачной – русская армия бежала, преследуемая голодом и болезнями. Только в следующем, 1758 году, русские войска взяли Кёнигсберг и обосновались в этой прусской провинции на четыре года.
Было учреждено военное губернаторство Восточной Пруссии, во главе которого Елизавета Петровна поставила генерал-поручика Василия Суворова – отца знаменитого полководца. По обычаям времени, оккупация была не тягость местному населению.
Что делать с завоёванной провинцией?
Немцы Восточной Пруссии, по-видимому, были совсем не прочь присоединиться к Российской империи, так как видели, что остзейские немцы Лифляндии и Эстляндии неплохо живут под русским скипетром.
Сохранилось нижайшее послание Иммануила Канта русской императрице Елизавете Петровне, в котором известный философ просил её назначить его на вакантный пост ординарного профессора Кёнигсбергского университета. «Вашего императорского величества верноподданнейший раб Иммануил Кант», — так была подписана челобитная. Государыня изволила дать милостивое согласие.
Но, несмотря на чеканку в Восточной Пруссии монет с надписью “Elisabeth rex Prussiae”, несмотря на то, что жители провинции были приведены к присяге на верность русской императрице, в Петербурге ещё не решили, что делать с этой областью. Её удерживали в качестве предмета торга для мирных переговоров. Уже при Елизавете сложился план, что по заключении мира Восточную Пруссию надлежит вернуть королю Фридриху Великому или отдать Польше, а взамен окончательно присоединить к Российской империи Курляндское герцогство.
Видимо, сказывались геополитические соображения. С Восточной Пруссией у России не было сухопутной связи.
Пётр III вернул землю, но приобрёл России союзника на полтора века
Но то, что сделал Пётр III, вступив на престол после кончины Елизаветы на Рождество 1761 года, не укладывалось ни в какие понятия о чести и достоинстве России. Пётр, боготворивший Фридриха и всегда выступавший против участия России в этой войне, заключил с прусским королём мир (24 апреля 1762 года). По нему Пётр отдавал Пруссии без всякой компенсации Восточную Пруссию, а также завоёванную в 1761 году и удерживавшуюся русским войсками крепость Кольберг в Померании.
Этот шаг, в конечном счёте, стоил Петру III престола и жизни. Но Екатерина II уже не стала рвать заключенный им договор с Пруссией, так как Россия устала от войны. Она выполнила все его условия, заключавшиеся в выводе русских войск и возвращении Восточной Пруссии под контроль своего суверена.
Впрочем, до 1914 года между Россией и Пруссией не возникало военных столкновений. А присоединение Восточной Пруссии к России неизбежно породило бы в Пруссии волну реваншизма и сделало бы эту страну уже в то время врагом России. Между тем, Пруссия полтора века после того ни разу не была врагом России.
А что было бы, если бы уже тогда, во второй половине 18 века, Восточная Пруссия стала частью России?
Прежде всего, это резко повысило бы удельный вес немцев в правящем классе Российской империи. И без Восточной Пруссии, в середине 19 века публицисты забили тревогу о «немецком засилье» на верхах Российской империи. И смогла бы тогда Россия успешно следовать своим национальным задачам? В этом позволительно сомневаться.