Добровольческая армия в конце 1917 — начале 1918 годов столкнулась с нехваткой личного состава. К Первому Кубанскому походу удалось собрать лишь несколько тысяч добровольцев.
Лишь с весны-лета 1918 года численность белых войск начнет возрастать, это касается не только белого юга, но и белого востока.
Пассивность основной массы офицерства возмущала белых добровольцев: драться шли кадеты, а фронтовики «отсиживались».
«Где же были орлы?» — вопрошал генерал Алексеев, когда видел судьбу «орлят», добровольцев-юношей.
Действительно, а где же были орлы? Ведь не у красных же, нет? Нет, не у красных. На момент начала Гражданской войны красные еще не ввели поголовную мобилизацию бывших офицеров. Более того, армия продолжала разваливаться, РККА же еще не существовало юридически.
«Не проходило и дня без неизбежных эксцессов. Заслуженные кровью погоны, с которыми не хотели расставаться иные боевые офицеры, не раз являлись поводом для солдатских самосудов...» (с) М.Д. Бонч-Бруевич. Вся власть советам.
Основная масса офицерства от войны устала. Революционные события 1917 года и развал армии породили упаднические настроения и в среде самих офицеров.
Кроме того, до Добровольческой армии еще надо было добраться. Из центра страны — в степи Дона и Кубани. О белом движении некоторое время вообще ничего толком не знали. Это подтверждают и воспоминания П.Н. Врангеля, и история отряда полковника Дроздовского. Идти к белым — идти в никуда, так как они с самого начала выбрали «движение с окраин».
А 1917 — 1918 годы для офицера были опасны и тем, что его могли просто-напросто «грохнуть» какие-нибудь дезертиры, бандиты или «революционные гвардейцы» очередного повстанческого отряда.
Понятное дело, что семейным людям было тяжело опять оставить родных близких и идти воевать, притом — со своими же.
Кстати, об этом. Немалая доля офицеров искренне проповедовала пацифизм и не желала воевать вообще ни за кого. Все-таки у многих было желание «переждать бурю», убеждение в том, что оно «само как-нибудь рассосется». И ведь это не простые слова. Например, в феврале 1918 года, в Ростове, стихийный митинг офицеров вынес вот такое вот «постановление»:
«Русский офицер призван защищать границы своего государства, а не честь отдельных генералов...» (с) Марковцы в боях и походах. 1918–1919 гг.
Другое дело, что этим людям, в конце концов, не позволили остаться в стороне, им приказали выбирать. Либо у красных регистрируйся и служи, либо у белых. Притом и у тех, и у других отношение к таким офицерам было своеобразное: белые считали их чуть ли не предателями, а красные — гипотетической «контрой» (и часто такие «выжидатели» становились жертвами террора, огребая за своих реально воюющих «коллег»).
Было и еще кое-что: отсутствие четкого приказа с самого начала и, одновременно, конкуренция разных антибольшевистских сил за офицерство. К себе звали и «добровольцы», и Скоропадский, и Краснов, и эсеры... попробуй тут, разберись за кого идти.
Потому можно сказать, что русское офицерство втягивалось в Гражданскую войну постепенно (соразмерно эскалации конфликта), часто — помимо своей воли. Многие пошли за белых уже в процессе Гражданской войны, так как оказались перед тяжелым выбором: за кого сражаться. Ранняя же Добровольческая армия вызывала у многих скепсис: силы казались слишком неравными, потому у многих работал инстинкт самосохранения...
С вами вел беседу Темный историк , подписывайтесь на канал, ставьте лайки, смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте , смотрите видео на моем You Tube канале . Читайте также другие мои каналы на Дзене:
О фильмах, мультиках и книгах: Темный критик.
О политоте, новостях, общественных проблемах: Темный политик.