В аллитерации Карен Карпентер видится ворон из поэмы Эдгара По, которую совсем не обязательно читать целиком, дойдя до ключевой фразы. Сегодняшний эпизод "Бесконечных...", пардон, "Бесполезных ископаемых" тоже можно начать и бросить с любого места. Поскольку формальным поводом для него послужил день рождения Карен Карпентер и Лу Рида, двух больших певцов большой скуки семидесятых.
Вообще-то румынский детектив назывался "Шкатулка с сюрпризом". Но, поскольку никто не знает, как выглядел ящик Пандоры в оригинале, представим его в виде запечатанного диска с непредсказуемым содержанием. Сегодня мы сыграем сразу в два ящика.
Высидеть румынский фильм с румынским юмором и румынскими именами было не менее сложно, чем дослушать до конца пластинку Лу Рида или Карпентерс, когда люди убивали время в кинозалах, глядя что попало.
"Карен и Лу" - подходящее название для фильма французской "новой волны", которые Лу Рид критикует в первом куплете Rock-n-Roll Heart.
До преклонного возраста, "до голубых седин", он не записывал чужих песен, предпочитая ставить свою подпись под чем угодно, в надежде, что одна из партитур сойдет за сделку с дьяволом.
В результате после сорока им были "исполнены" - September Song Курта Вайля, Mother и Jealous Guy - две сильнейшие вещи пост-битловского Леннона, и зачем-то This Magic Moment, поставивший крест на этом шедевре после Jay and The Americans и The Drifters.
Возможно, актов вандализма было и больше. Но с нас хватает и этих.
Когда Лу Рид цитирует другие жанры от doo wop до фри-джаза, в собственных сочинениях это творческий подвиг. Но блеяние September Song после Мэтта Монро и Фрэнка Синатры выглядит как Perfect Day в "исполнении" советской тётеньки перед толпой шовинстических зомби.
Поскольку я не сморю современное кино, мне трудно судить о количестве песен Лу Рида, распиханных по саундтрекам. Но, подозреваю, что их там немало, судя по спросу на самые одиозные.
При жизни на другой планете Карен Карпентер оставались не антиподами, но не соперниками. Им было нечего делить. Там, у себя они не разочаровывали кого следует, даже разваливаясь на части от отчаяния, а здесь обсуждать их падения, похожие на взлеты, и взлеты, равносильные падениям, было не с кем. Хотя, нет - кое с кем все же бывало.
От них мечтали избавиться. Их норовили "всучить", надеясь, что возврата не последует. Черная магия неликвидной пластмассы лишал взрослых мужчин рассудка. Как в шедевре Романа Полански "Жилец".
Вспоминается диалог двух безумцев о джазовом стандарте Bye Bye Blackbird:
А я тебе говорю "Дрозд" - в словаре смотрел.
Не "Дрозд", а "черная птичка".
А я тебе говорю "Дрозд" - жена переводила.
Та где там "дрозд", когда там "черная птичка"...
И так - до бесконечности, на весь троллейбус.
По ряду причин пластинкой, вписанной в советский быт наиболее органично, для меня остается Sally Can't Dance. Несмотря на минимальное участие Лу Рида в окончательном варианте этого песенного цикла.
В частности, прислушиваясь к дискуссиям местных экспертов, в моей голове играл Animal Languige.
Но вернемся к "черной птичке". Этот закольцованный вальс в исполнении Джонни Мэтиса предвосхищает магическую I Can Dream Can't I в интерпретации Карен. Оба артиста возродили довоенную традицию интродукции к основной мелодии, как это принято делать в мюзиклах.
Мюзикл, а не рок, считался в СССР самой нелепой разновидностью западной поп-культуры. Старики не врубались, молодежь отплевывалась, среднего класса просвещенной буржуазии не существовало.
"Сара больше не танцует" имела черты сатирической оперетты, перешедшие в Coney Island Baby, а оттуда в раковинный шум небытия.
Да, от них мечтали избавиться, их норовили всучить. Гуманно рекомендуя переключиться на "Соловьев и бомбардировщиков". На что-нибудь повеселей и поинтересней.
В противном случае - с такими вкусами дальше жить будет трудно.
На этом месте включалась Ennui, в которой Лу Рид звучит, как Жюльет Греко, между венками и букетами, перед роялем и гробом.
Лу Рид и Карпентерс лидировали в моих меню что называется "от съезда к съезду", шагая бок-о-бок вместе с Тайни Тимом и Джимом Крочи. Как свита, сопровождающая умалишенного в декадентской пьесе.
При Андропове культурным атташе при посольстве США служил молодой хлопец Тодд Блюдо. Мы пересекались. Помню, как его перекосило, когда я назвал героев данного очерка в числе любимых исполнителей. Хотя мог бы и не называть.
Карен Карпентер можно вспоминать до бесконечности. Но безграничная преданность кому-то одному намекает на одержимость кем-то еще.
К тому же, маниакальной любви, как правило, сопутствует параноидальная ненависть, которую невозможно скрывать круглосуточно.
Вот для чего существуют "Соловьи и бомбардировщики". Для разнообразия и разрядки.
Сказанное выше сказано не о музыке. О ней должны говорить музыковеды или натасканный музыковедами дилетант.
Допустим, мы говорили о контактах с иностранцами.
Одним из самых неожиданных изображений, полученных мною оттуда, был фотоснимок совместного джема Лу Рида с Джеймсом Бёртоном, который активно сотрудничал с лейблом A&M, где вышло множество классических записей Карпентерс.
Тесен мир великих людей.
Karen Anne Carpenter (March 2, 1950 – February 4, 1983)
Lewis Allan Reed (March 2, 1942 – October 27, 2013)