В 90-е церковные лавки стали обширно торговать православным мерчем . Тут тебе и камешки из Иерусалима, и вода из Иордана, и сухая травушка из Дивеево, и «освященные ароматизаторы» для авто, и другие «святыньки». Спрос, как говорится, рождает предложение.
Предназначение у них было примерно как у языческих «оберегов» - носишь с собой и типа «нам не страшен серый волк». Особой популярностью в моем детстве пользовались пояски с молитвой. Такая длинная полутораметровая лавсановая или хлопковая лента с напечатанным на ней (хорошо, если без ошибок) 90м псалмом «Живый в помощи». Вообще, 90й псалом - красивая песнь из псалтири, горячая молитва Богу о сохранении от всяческих бед. Я не умаляю ее силы ни в коем случае. Но молитва - это изначально и всегда диалог. К сожалению, многие люди, совершенно не понимая смысла текста и не пытаясь в нем разобраться, заучивают псалом наизусть и пользуются им как, своего рода, заклинанием. Это неправильно. Ну да ладно. Сейчас о другом. Когда в продаже появились пояски, в церковной среде стали активно их рекламировать друг другу и скупать оптом «себе, родне и на подарки». Родители мои тоже закупились.
С тех пор обязательным мероприятием стало перед выходом из дома надевать данный поясок под одежду на тело - на пояс. Так как моя талия в ту пору была гораздо меньше, чем сейчас, полутораметровый пояс приходилось заматывать на себе аж раза в три. А потом крепить, чтоб не размотался. Так как на узел завязывать было неудобно – он торчал и мешал, и вообще «там же молитва, как часть текста в узел то завязывать?», мне выдали канцелярскую скрепку и сказали крепить ей. Хорошо, хоть не булавку.
Верхом благочестия считалось пояс не снимать никогда, даже во сне. Но я так не могла. В общем, мои сборы в школу сопровождались ритуалом - пояс расправить, смотать в трубочку для ровности, после, как бинт, обмотать вокруг пояса на голое теле, зацепить скрепкой, как пачку бумаги, и потом только надеть колготки, юбку, блузку и что там еще надо для школы.
Неудобства начинались в школе. Во-первых поясок нещадно давил на живот, особенно после столовой, а ведь на уроках сидеть долго. Чтобы поправить его, нужно было идти в туалет, ждать, пока там никого не будет (школьные туалеты того времени - это унизительное место, где на кабинках не предусматривались двери, типа что вам прятать?). И, дождавшись минутки одиночества, быстрее поправлять, заново перематывать, холодея от ужаса, что сейчас кто-то опять зайдет. Хуже было только на физкультуре. Женская раздевалка – тесная комнатка с полками и вешалками, где не спрячешься. Задача – побыстрее переодеться из формы в форму и постараться, чтобы пояска никто не заметил (однажды девочки заметили и хихикали, было стрёмно). Потом приходилось бегать в нем в зале, прыгать и самое ужасное - сдавать «пресс».
На том месте, где цеплялась скрепка, у меня на животе была незаживающая ссадина. Но я боялась своих родителей и не снимала. Они методично вдалбливали мне мысль, что послушание во всем - моя главная обязанность. И я слушалась.
В старших классах в день, когда в расписании значилась «физ-ра», я приходила в школу, отпрашивалась на первом уроке в туалет, мучаясь совестью, снимала поясок, скручивала в аккуратный рулончик и убирала в портфель. Дабы не провоцировать насмешек одноклассниц в раздевалке на физ-ре. После уроков я повторяла данную процедуру в обратном порядке и шла домой.
В одни день вышло так, что именно этот заключительный маневр я благополучно забыла. Мама нашла мой поясок в кармашке рюкзака. Я услышала о себе и своем «маловерии» много нового.
В последствии, процедура с пояском сама по себе сошла на нет. С меня перестали требовать надевать его и проверять выполнение. Но я продолжала носить пояс с собой по инерции, на всякий случай в кармане. Как некую штуковину для защиты от темных сил.
Но в основном, чтоб мама не ругалась.