Мэри села в кресло у окна и крепко затянулась сигаретой. Она была очень задумчива еще с самого утра, когда нашла старую коробку.
Жизнь девушки текла своим чередом: дом, работа, дом, работа… В последнее время все стало настолько однообразным, что рыжеволосую красавицу начала одолевать тоска - сигареты заканчивались быстрее, а кресло у окна все время было занято. Но сегодняшний день изменил многое.
Родители Мэри родились и выросли в Советском Союзе, но им не нравились устои и порядки тех лет. Звали их обыкновенно – Николай и Зоя, и жизнь их проходила так же скучновато и обыденно. Пара встретилась еще в студенческие времена. Папа Коля учился на инженера, а мама была Зоя на художника-иллюстратора. В институте её обучали раскрашивать холст в яркие цвета, и девушка усердно тренировалась, макала кисточку в краску, возила ею по полотну, оживляла нарисованные глаза, а набросок губ превращала в живую улыбку… И свои умения художница переносила в жизнь, она могла заставить улыбнуться даже самого хмурого профессора на кафедре, зажигала огонь в глазах любимого Николая, когда тот приходил домой с новостями о том, что снова забраковали его эскиз или план какой-нибудь новостройки. Парень переставал верить в себя, и тогда на помощь приходила Зоя. Именно за это и полюбил инженер свою юную художницу.
Спустя два года отношений Коля решился: «Буду делать предложение!», а еще через три родилась прекрасная девочка, личико которой украшали ясные умные глаза мамы и не по возрасту сдержанная улыбка папы. Молодые люди свято верили, что имя задает дальнейшую судьбу ребенка, и стали листать старые книги с именами на любой вкус: от Зухры до Ефросиньи. Остановились на Мариэтте, что означало «желанная», «безмятежная».
Время шло, малышка росла и все больше становилась похожей на мать внешне: медные кудри, большие синие глаза, тонкие длинные пальцы рук. Отец же наградил ее своим характером: девочка была спокойная, миролюбивая, мягкая. И лишь одна черта неизменно передалась от Зои – Мариэтта умела подобрать нужные слова, сделать нужное выражение лица, и он тут же веселел, оживал, расцветал. Рядом с Мэри невозможно было быть унылым.
К слову сказать, впервые девочку назвала другим именем её воспитательница в детском саду: «Ну какая же ты Мариэтта? Ею ты будешь, когда вырастешь, а сейчас ведь крошечная совсем… Мэри! Вот, нравится?». Малышке нравилось. Вообще, у неё всё никак не укладывалось в голове, почему всех деток зовут просто: Петя, Юля, Маша, Иришка, а её, несчастную, назвали так сложно, еле выговоришь, а ведь для начала еще и запомнить нужно! Ах, как хотелось ей быть обычной!..
И вот двадцать лет спустя сидит в кресле у окна задумчивая девушка, очень-очень мечтающая снова быть не такой обыкновенной, как и все.
…Это было очередное утро, которому суждено пройти точно по расписанию: в семь пятнадцать подъем, через двадцать минут – завтрак. За эту жалкую треть часа Мариэтта должна была успеть умыться, накрасить ресницы и губы и надеть подготовленную с вечера одежду. Но что-то пошло не так. Ночью рубашка, висевшая на спинке стула, съехала, упала на пол и помялась. «Я ведь сейчас опоздаю!»- думала девушка, когда бежала за утюгом. Пока она разглаживала складки на ткани, до её слуха донеслось шипение. «Кофе!». Из-за одной мелкой неприятности Мэри сбилась со строгого графика, которого она придерживалась вот уже год. Ведь в это время девушка должна стоять на кухне и выключать газ, а вместо этого задержалась в спальне. Сняв турку с плиты, Мариэтта почувствовала запах гари. «Проклятая рубашка!»-пронеслось в её голове, и девушка помчалась выключать утюг.
Через полчаса растяпа сидела на полу гардеробной и бессильно плакала. Как же ей хотелось прийти в дом к родителям, сесть между ними, как в детстве, на родной диван и рассказать обо всем, что накопилось! Злость одолела её, заставив вскочить на ноги и в яростном порыве начать скидывать вещи с полок. Столько времени Мэри умудрялась жить по точному распорядку, её день был расписан так, чтобы ей даже некогда было думать о плохом, а тут все полетело в бездну неудач из-за одной несчастной блузки!
По комнате летали майки, штаны, нижнее белье, пакеты с домашними тапочками, и вот длинные тонкие пальцы, обычно слабые, но в настоящий момент словно подпитываемые злостью, добрались и до обувных коробок. Из них выпадали туфли, кроссовки, шлепанцы… И вдруг одна коробка открылась, и из нее посыпались черно-белые фотографии. Мэри замерла в оцепенении. Что это? Упав на колени, она начала рассматривать старые фотокарточки.
На них были изображены двое молодых людей: красивая рыжая девушка с блеском в глазах и спокойный высокий юноша, на всех снимках до одного державший свою спутницу за талию. На обороте одной карточки была надпись «это мы, Зойка и Колька, наша первая летняя поездка». Написано было небрежным почерком, словно писала сама Мэри, но нет. Пояснение к фотографиям было сделано её отцом, тем самым «Колькой».
Следующая фотография была уже цветная, на ней – трое человек. Женщина, улыбающаяся так, словно никогда не знала горя, мужчина, все еще держащий её за талию и маленькая девочка, которая выглядела так, будто женщина и мужчина были красками; их смешали на палитре, и тот новый цвет, что получился – это та малышка. Ну конечно же, это семейная фотография Мариэтты и ее родителей.
Все еще заплаканная, она погрузилась в воспоминания. Что это за день? Ах да, папу повысили на работе. Был жаркий июньский вечер. Николай повез семью в кафе, ведь повод был достойнейший – начальство одобрило его проект и выписало приказ о повышении. Мама светилась от счастья, целовала папу, а тот густо краснел и в шутку отмахивался: «Зой, мне за дорогой нужно следить, ну чего ты?». Мариэтта считала себя самым счастливым ребенком - она ни разу не застала родителей в ссоре. В супружеских отношениях мать была «шеей», отец – «головой»…Они обеспечили девочке самое лучшее детство. И пусть у нее не было платьев или кукол, как у подруг, зато был папа, которого любила мама, и мама, от которой так без ума папа. Родители, искренне, самозабвенно и нежно любящие друг друга , могут подарить свою любовь и ребенку, научить его испытывать то же самое чувство. Так было и в этой семье.
Двадцать три года девушка считала себя самой счастливой, пока не произошло страшное – смерть матери. Той зажигалочки, которая дарила радость окружающим. Умерла стремительно, «сгорела» от болезни. С тех пор Николай закрылся в себе и впускал в свою душу лишь дочь, и то с трудом, ведь она так сильно напоминала внешностью его любимую жену…
Мариэтту учили: будь счастливой и благодарной, и тогда сможешь помочь даже самому безутешному. Но её не научили, как помочь себе. Зоя умела, а в дочь не смогла это заложить, не успела. И тогда после трагедии девушка перечеркнула свое безмятежное прошлое, забыла наставления родителей, начала курить. «Зачем помогать другим, если никто не хочет спасти меня?»- все время спрашивала она себя. Мэри решила забыться. Создала скучный распорядок дня, бросила любимую работу художницы и устроилась на службу в офис – по знакомству- к которой душа не лежала совсем. И вот, одна вроде бы незначительная случайность перевернула все с ног на голову. Мариэтта Пересмотрела свою жизнь от и до, разглядывая свои детские фотографии и погружаясь в тот сказочный мир… Кто сказал, что вход туда теперь закрыт?! Правильно, никто. Все в её руках!
С того судьбоносного утра прошло два месяца. Рыжеволосую красавицу было не узнать: она писала портреты людей, оживляя глаза и улыбки. Она зажигала огонь в душах людей. Она – продолжение своих родителей. Она- отражение своего детства. Она самая счастливая.