Мне попался на глаза очередной шедевр на тему "Как воспитать идеальную собаку". Оставим в стороне профессиональные согласия и расхождения. Вопрос куда проще: КТО СКАЗАЛ, ЧТО У НАС С АВТОРОМ ОДИН И ТОТ ЖЕ ИДЕАЛ?
Я пишу эту статью не ради приятных воспоминаний. Та простая мысль, ради которой я это затеваю, становится очевидной только тогда, когда есть что проанализировать да посравнивать.
Хотите понять? Дочитайте до конца!
Все истории подлинные. Изменены только некоторые имена, но желающие легко узнают себя и своих знакомцев.
…Матушка потом вспоминала:
"Бежит по дорожке мальчишка запакованный в "дреску" по самое не могу. Следом чуть лениво бежит Юнкер. На роже Юнкера обычное для овчарок выражением снисходительности к причудам двуногих. Параллельно дорожке, расталкивая зрителей, скачет вприпрыжку хозяин Юнкера, профессиональный и весьма уважаемый в городе #кинолог , #инструктор по дрессировке. Он покрикивает: "Держи его, Галя! Галя, держи, а то сожрет!" А Галя – это хозяйка Юнкера, она и пускала его на задержание.".
Происходило это в парке Екатерингоф, на большой собачьей выставке. Персонаж в "дреске" – это я, ваш теперешний ветеринарный психолог, и лет мне тогда то ли 18, то ли 19. Моей матушке, работавшей в клубе и организовывавшей эту выставку, пришло в голову показать публике настоящее #задержание нарушителя. Не надо ежиться, тогда это был не фигурант, а именно нарушитель. К хозяину Юнкера она обратилась именно потому, что знала его как самого передового из кинологов города Ленинграда.
Сколько разговоров было у них о теории дрессировки! В частности, это он первым привез из Германии программу дрессировки по IPO – у нас дома до сих пор лежит написанный его рукой перевод нормативов.
Сколько всеразнообразных методов дрессировки они обсуждали! Что там новомодное тогда "оперантное обучение"! я думаю, метод превращения желательного поведения в самоподкрепляемое зародился именно в этих разговорах.
С помощью Юнкера кинолог испытывал возможности дрессировки, проверяя общую мечту дрессировщиков о "стопроцентной автоматизации навыка". Послушание у Юнкера было безукоризненное. Скажем, такой трудный вариант, как "комплекс на расстоянии" он выполнял с затуманившимися бездумными глазами. Казалось, ему достаточно дать первую #команду – и вся "дубль-вэ-схема" словно бы польется ровным потоком. Смотрелось это как хороший балет – красиво, четко, ни единого лишнего движения.
Это потому, что в #послушании думать противопоказано. Он и работал в состоянии легкого транса, на автомате. На задержании, где мозги полностью не отключишь, надо наблюдать за действиями "нарушителя", мысль у него была одна: сожрать!
Гулять с Юником хозяин выходил только в три часа ночи, когда во дворе никого нет – иначе это просто опасно для встречных
Заполучить Юнкера для демонстрации на выставке ей было нелегко – хозяин упирался до последнего. "Я не могу его выпустить и не могу оставить запертым в машине. Он всех сожрет или машину мне разнесет," – твердил #дрессировщик . И за меня он очень боялся. Потому он и настоял, чтобы Юник работал не с ним самим, а с Галей, так, по его мнению, опасность была меньше. Ну не знаю! Наши-то овчары всегда оберегали Маму куда ревностнее, чем меня или отца.
Наверное, матушка тогда и посоветовалась с нашими собаками. Не думаю, чтобы ей очень уж хотелось чинить покалеченного Юнкером сына.
Я тогда раздразнил, как положено, Юнкера и побежал. Бегу, а сам понимаю, что взять меня Юник может в два прыжка. Пес здоровенный, а рыхлая и не особо уклюжая Галя и не догонит его, и не удержит. Но он ведь так и не взял! В отличие от собственного хозяина, он прекрасно понимал различия между дрессировочными упражнениями и реальной жизнью, в которой нет ни одного повода жрать мальчишку. Нет, ему надо подыграть!
...Так наши овчары самозабвенно играли с матушкой в "Борьбу женщины с волком". На сцене не очень молодая и вовсе не спортивная дамочка и громадный, больше 70 в холке и полцентнера весом, восточноевропейский овчар. Женщина дразнит пса, тот начинает хватать ее за руки. А уж когда они разыгрывались, то все это сопровождалось ужасающим рыком, воплями "жертвы" и гулкими ударами по грудной клетке собаки (да что вы, конечно же, безопасными!).
Выходя на этот номер, мать всегда заворачивала рукава, насколько одежда позволяла. Если у нее и бывали синяки, то только под одеждой. А как-то раз мать играла так с Акелой на берегу Сямозера, в одном купальнике. Смешно было видеть, как зверюга в отчаянном прыжке старается взять зубами не за руку, а за бретельку лифчика. Чуть он мою маменьку не раздел!
И на самом пике возбуждения мать с прыжка усаживала собаку, а то и укладывала – и пес с готовностью плюхался на попу и ел ее глазами, ожидая продолжения игры. Она снова поднимала зверя в бой – и снова тормозила. Помню отличную их импровизацию на "Зооиндустрии", когда матушка велела Рольфу лечь в позе сфинкса на просцениуме, а сама ушла метров на пятнадцать вглубь сцены, к микрофону и чуть запыхавшись продолжала комментировать выступление нашей команды.
Овчарки неоднократно выручали и вспыльчивую матушку, и меня, неопытного, тем, что не выполняли команду "на поражение", потому что оценивали обстановку как безопасную. Кусались они в сумме, может быть, два или три раза за тридцать лет. Кстати, наши вечнозеленые заклятые друзья на этом основании обвиняли их в трусости.
В чудовищные 90-е годы, когда стрельба на Невском была делом привычным, наши своенравные собаки не раз взаправду спасали людей. Овчар Рольф патрулировал вместе с милицией. А если маменьке нужно было пройтись темным осенним вечером по нашим 12-ти проходным дворам, она брала с собой двух фоксюх. Они знали, за какое место надо брать – и мужики очень быстро отваливали от матушки, отказываясь от предложенной помощи.
А как эта компаньица – овчар и две фоксы – шли сомкнутыми рядами на выстрел! Любо-дорого смотреть!
И наконец – та историйка, в которой все становится видно, как в капле воды.
Мы ехали в отпуск, намереваясь заглянуть в гости в деревню на Псковщине, потом пожить недельку на любимом Двиньем озере, а напоследок навестить родню в Смоленске. Животные были, естественно, с нами – овчар Акела, три девки-фоксюхи и кот, многоопытный путешественник Кыш.
Мы весело и с песнями проехали Псков, миновали Череху, проскочили еще несколько деревень. И вдруг среди полного, казалось бы, благополучия отец, сидящий за рулем, резко берет в сторону, останавливает "Жигули" на обочине и говорит: "Станция конечная. Поезд дальше не идет". Пропало давление масла.
Дело происходит на 311 км Киевского шоссе. Время – около восьми вечера. Погода – прохладно, ветер, моросящий дождь. Обстановка – весьма оживленная трасса, обочина, да еще неширокий асфальтированный съезд от дороги в поля длиной метров десять. По замыслу природы поле там сухое, место, где поставить палатку, есть. Да только не в то лето! Дожди льют с мая почти без перерывов, так что симпатичная луговина превратилась в топкое болото. Когда маменька поняла, что ей не удастся зайти даже за ближайший куст, она заявила: "Мальчики, будете дружно меня презирать". И мы по команде отворачивались от нее на несколько минут.
Откатили машину в асфальтовый съезд. М-да… площадь асфальта метров 30, рядом с машиной худо-бедно можно пройти. Мы, конечно же, разобрали двигатель и убедились, что нужно менять масляный насос. А где его взять? Насос можно купить во Пскове. Туда можно доехать только утром на автобусе. Придется ночевать!
Поужинали тушенкой с хлебом и помидорами, раздавили четвертинку "Столичной" на троих. Расположились на ночлег. Мы с матушкой полусидим на передних сиденьях, укрывшись спальниками. У меня на коленях одна из фоксюх и "баранка". У мамаши – другие две фоксы. Кот… а бог его знает, где этот кот… То у кого-то на плече, то под бочком.
В "кубрике", на заднем сиденье, разместились отец (водителю нужно больше комфорта) и здоровенный наш Акела. Часа в два ночи овчару стало душно-жарко-тесно. Он принялся ворочаться, толкаясь и мешая спать хозяину. Ну, мы и выставили его из машины!
Никогда не засыпающее Киевское шоссе, по которому ночью идут тяжеловозы. Крапает моросящий дождь. На обочине – овчар, за которым никто не присматривает. Он не привязан. Он даже без ошейника. Хозяева безмятежно спят в машине.
Судя по звукам, он купался в лужище (потоп в поле – ему по грудь), на раскисшей луговине фыркал и отряхивался. Гонял по кустам какую-то животную мелочь – молча. Может, он и поспал, но этого мы не видели.
Активное движение по трассе началось часов в шесть утра. Нам еще дремалось в тепле машины, так что мы повылезали уже после восьми. Акела здоровался с нами так, будто мы дома встали с постелей. Маму в носик поцеловал, мне и отцу голову под руку подставил.
И хоть бы кому из нас – ему самому, остальным зверям или нам, хозяевам – могло прийти в голову, что это что-то неправильное или опасное! Ни у кого не возникло ни малейших сомнений.
… Как вы думаете, отважился бы хозяин Юнкера хотя бы просто запереться с ним в машине?