В 2021 году исполняется 100 лет со дня рождения Арно Бабаджаняна, в музыке которого так причудливо и естественно переплелись национальные армянские мотивы, элементы русского фольклора и синкопы джаза.
После окончания консерватории ему прочили путь великого симфониста, великим он стал, но обывателю известен своими песнями, излучающими любовь и добро: "Королева красоты", "Солнцем опьяненный", "Благодарю тебя", "Ноктюрн" и другие.
Дудук, фисгармония и "дядя из Москвы"
Арно Бабаджанян родился в интеллигентной семье учителей: отец преподавал математику, любил играть на дудуке, мать была учительницей русского языка. Родителям пришлось эмигрировать с оккупированной территории. Своих детей у четы долго не было, поэтому они взяли на воспитание девочку, родители которой погибли. А 21 января 1921 года в семье произошло пополнение - на свет появился маленький Арно. Когда будущему композитору исполнилось три года, умер Ленин. Арутюн Бабаджанян решил, что не стоит праздновать день рождения сына, когда страна погрузилась в траур. Поэтому дату рождения Арно в документах исправили на 22 января.
В Ереване в то время был «музыкальный» детский сад. Кстати, воспитательница будущего композитора не видела у Арно каких-либо способностей. Может быть, мальчику было скучно и он утомлял воспитательницу своими проказами. Зато однажды к ним в группу пожаловал именитый Арам Хачатурян в поисках одаренных детей. Ребятам его представили как «дядю из Москвы». Этот-то дядя и разглядел незаурядность малыша и решил непременно рассказать об этом его родителям. А через некоторое время в доме будущего композитора появилась фисгармония. Арутюн верил в талант своего сына, но понимал что для развития способностей нужны регулярные занятия. Поэтому игры в футбол во дворе были недолгими, а занятия за инструментом обязательными. Спустя несколько лет отец и сын будут выступать дуэтом в гостях у друзей и родственников: Арутюн Акопович играл на дудуке, а юный Арно – на клавишах.
Первое признание
Первое издание нот Арно было выпущено, когда мальчику было всего семь лет. Однажды в гости к его родителям пришел поэт Егише Чаренц (после революции он был ответственным по вопросам культуры в Армении). Когда в доме есть одаренный ребенок, его часто просят выступить перед гостями. Арно сыграл несколько произведений, выяснилось, что было и написанное им самим. Восхищенный поэт спросил, есть ли ноты. Мальчик принёс, а Егише Чаренц поставил на них свою резолюцию: "Отдать в печать". Так было опубликовано сочинение Арно Бабаджаняна. В девять лет был написан "Пионерский марш", который одобрили педагоги мальчика. А в двенадцать лет за исполнение произведений Мендельсона и Бетховена юный пианист получил свой первый приз на республиканском конкурсе молодых дарований.
Восхождение на музыкальный Олимп
После окончания школы Бабаджанян поступил сначала в Ереванскую консерваторию, а позже решил покорить и московскую. Но так как документы пианист с собой не привез, то брать в столичный институт юношу не захотели. Возможно Арно Бабаджанян вернулся бы учиться в Армению, но он рискнул обратиться за помощью к Араму Хачатуряну. И благодаря протекции старшего соотечественника и своему незаурядному таланту юноше удалось попасть в музыкальное училище им. Гнесиных на последний курс.
Год он проучился под руководством самой Елены Гнесиной, а потом поступил в московскую консерваторию. Но учиться там предстояло недолго - началась Великая Отечественная война. Поэтому сначала Арно был мобилизован на строительство оборонительных сооружений, а в конце 1941 года эвакуировался с консерваторией в Саратов.
Кстати, можно отметить, что Арно Бабаджанян был мастером на все руки и не боялся пробовать браться за новую работу. Известен случай, когда в Саратове Бабаджанян сумел реставрировать старое пианино, про которое говорили, что оно теперь сгодится только на дрова.
«Москва фактически стала для отца второй родиной. Когда началась Великая Отечественная, их послали на строительство оборонительных рубежей под Москвой. Позднее в Москве отец получил второе образование.
Он всегда говорил, что если бы не Россия, нас бы, наверное, тоже не существовало, так же, как не существовало бы армянского государства. Отец это понимал, он воспитывался на русской культуре. Более того, отец позиционировал себя как армянский композитор, который впитал в себя лучшие традиции русской музыкальной культуры».
Ара Бабаджанян в одном из интервью об отце.
Экзаменационная комиссия приняла произведения выпускника Бабаджаняна за работы Скрябина
В 1942 году Бабаджанян вернулся в Ереван, где продолжил обучение. Вернуться в Москву для совершенствования игры ему предстояло лишь в 1946 году. Зато сбылась давняя мечта исполнителя: он попал в класс великого пианиста Константина Игумнова. Когда Игумнов в 30-е годы приезжал на гастроли в Ереван, Арно с родителями был на выступлениях выдающегося пианиста. Юношу очень поразила тогда манера звукоизвлечения Игумнова. И попав в ученики к своему кумиру спустя несколько лет, Бабаджанян был счастлив.
Бабаджанян рассказывал потом, что в то время играл с зажатыми руками. И его педагогу удалось решить эту проблему весьма нестандартным способом. Игумнов не давал лишних упражнений на технику. Но просил прислушиваться к музыке, представлять образы. В произведениях Шопена слушать длинные ноты. Играя Бетховена, чувствовать симфонический размах композитора, представлять его с дирижёрской палочкой. И эти представления подействовали. Бабаджанян сумел преодолеть зажим, его игра стала свободнее. А еще он стал лучше прислушиваться к музыке, к образам.
На защите диплома 27-летний Арно сумел поразить экзаменационную комиссию. Требовалось, чтобы выпускник сыграл произведения классиков и одно своё. Когда прозвучало сочинение Бабаджаняна, педагоги решили, что ученик ошибся, исполнил что-то из Скрябина. Но оказалось, что Бабаджанян написал своё, но в стилистике известного композитора. Экзаменаторы, среди которых были именитые пианисты и педагоги, опешили: так ошиблись, да ещё и коллективно! Но с тех пор слава о юном таланте пошла в музыкальных кругах столицы.
Константин Игумнов видел в юноше блестящего пианиста и так отзывался о нём: «Мой студент Арно Бабаджанян – личность редкой одаренности и талантливости. Помимо композиторского дара, он обладает прекрасными исполнительскими, музыкальными и техническими данными. Можно с уверенностью предсказать ему прекрасное артистическое будущее». Иногда он даже в шутку сетовал, что из-за композитора Бабаджаняна мы потеряли пианиста Бабаджаняна. Бабаджаняну предрекали славу великого симфониста. Его произведения для окрестра, фортепиано, скрипки были прекрасны.
Но судьба распорядилась иначе. В 50-е годы молодого композитора позвали написать музыку для фильмов. Сначала была картина "Тропою грома", потом "Песня о первой любви". Произведения, сочиненные Бабаджаняном, оказались народными. Спустя какое-то время он отправился на гастроли по Сибири, где исполнял "Героическую балладу". Прогуливаясь по городу, он не раз слышал, как в Томске молодежь поёт песню о Ереване. Это стало поворотным моментом в творческое судьбе композитора. Из великого симфониста Бабаджанян превратился в не менее великого песенника.
Тереза Оганесян - муза всей жизни
В 1949 году на одном из концертов после выступления к Арно Бабаджаняну подошла девушка и восторженно заявила, что он играл, как Бог. Это была Тереза Оганесян, молодая, подающая надежды пианистка. Так состоялось знакомство двух творческих людей, которых соединила музыка и любовь. Вскоре молодые люди поженились. А еще через несколько лет у пары родился сын Ара. Ради семьи Тереза отказалась от карьеры пианистки и всю себя посвятила своим близким.
Казалось бы, молодая семья, счастье... Но внезапно выяснилось, что Арно Бабаджанян серьезно болен: врачи обнаружили саркому. Именно Тереза стала бороться за жизнь супруга, искала врачей по всему Советскому Союзу. А когда в Москву приехал известный французский онколог, постаралась добиться приёма у него. Именно любовь и поддержка супруги помогали композитору бороться с болезнью и прожить со страшным диагнозом тридцать лет.
Тереза чётко знала, что её муж не должен чувствовать себя больным, что это губительно для его кипучей натуры. Поэтому она помогала Арно втайне от врачей съездить на концерт или съемки на телевидении. Ему это было необходимо, как воздух.
Арно Бабаджанян и Муслим Магомаев
Именно благодаря Терезе произошла судьбоносная встреча Арно Бабаджаняна и Муслима Магомаева.
"В Кремлевском дворце проходило торжественное мероприятие, посвященное культуре Азербайджана. Этот концерт показывали по телевизору. Маме очень понравилось выступление одного симпатичного молодого человека. А нашей соседкой была известный бакинский композитор Ася Султанова. Мама обратилась к ней с просьбой: нельзя ли пригласить этого одаренного певца в гости? Может быть, у них с Арно сложится творческий альянс. И однажды Муслим пришел к нам домой, сел за рояль, исполнил несколько неаполитанских песен, каватину Фигаро, еще какие-то произведения.
Остальное, как говорится, история. Первой вещью, которую Арно Арутюнович предложил Магомаеву, была песня «Помню Болгарию» — ее папа написал с поэтом Александром Жаровым. Худсовету композиция понравилась, однако кандидатура вокалиста поначалу не устроила. Сомневались: дескать, зачем нам молодой певец, к тому же из Азербайджана? Он еще, наверное, и по-русски плохо говорит. Пусть лучше какой-нибудь проверенный артист исполнит, благо у нас их много. Но мой отец Муслима отстоял и, как показало время, оказался абсолютно прав. Началось многолетнее плодотворное сотрудничество Бабаджаняна и Магомаева. После успеха «болгарской» песни последовали «Лучший город Земли», «Не спеши», «Будь со мной», принесшие Магомаеву подлинную всесоюзную славу".
Ара Бабаджанян
Муслим Магомаев в своих воспоминаниях о Бабаджаняне говорил, что тот был удивительным композитором, выпускавшем песни одну за другой, не давая им подняться выше, потому что не успел еще достигнуть пика один шлягер, как Бабаджанян придумывал новый. Сам Арно Арутюнович считал, что придумал песню, которая лучше и не понимал, почему же её надо придерживать. От всей широты души он делился написанным. Возможно, его торопило знание о болезни, на которую он, кстати, никогда не жаловался.
Интернациональный композитор
В течение всей жизни Арно Бабаджанян жил между двумя городами: Москвой и Ереваном. Работал в столице СССР, но летом непременно старался на пару месяцев выбраться в солнечную Армению. Там он черпал вдохновение. И в его музыке по-особому перекликаются армянские и русские мотивы, это особый колорит, поликультурный, интернациональный.
"Арно Бабаджанян — сын Армении, ее многовековой культуры, и ее национальная принадлежность с гордой отчетливостью проступает в его творчестве.
Однако он не замыкается в кругу традиций: в его музыке с естественным интернационалистическим демократизмом звучали и русские фольклорные интонации, и синкопы современного джаза.
Поэтому его песни, как свои собственные, может петь и Гоар Гаспарян, и Муслим Магомаев, и Мирей Матье.
Интернационализм интонации — тоже признак природности таланта. Однажды, находясь в Армении, в селе, где родился великий «варпет» Ованес Туманян, я почувствовал себя плохо, то ли от высокогорного давления, то ли от усталости.
Пожилая армянская крестьянка угостила меня травой и сказала, что эта трава — волшебная. Действительно, через несколько минут усталость мою как рукой сняло.
Этим же волшебством, волшебством высокогорной травы, обладают лучшие песни Бабаджаняна, они снимают с людей усталость, придают им новые силы в восхождении, называемом просто и прекрасно — жизнь".
Евгений Евтушенко
У армянина сын еврей?
В одном из интервью Ара Бабаджанян делился курьёзным случаем. Семья жила тогда в центре Москвы, в доме национальный вопрос никогда не поднимался. А соседями были в основном евреи. Поэтому когда маленького Араика спросили, кто он по национальности, он решил, что тоже еврей, о чём заявил вопрошавшему, а вечером поведал и отцу. Арно был раздосадован, даже не поскупился на оплеуху и рассказал сыну о корнях.
Большой нос: от комплексов до предмета гордости
Одно время Арно Бабаджанян стеснялся своего большого носа. Дома у композитора была большая коллекция картин, в том числе и подаренный ему портрет. Однажды в гости пришёл знакомый искусствовед и, внимательно разглядывая портрет, спросил, не менялось ли что-то на этой картине. Тогда Арно Арутюнович признался, что немного уменьшил свой нос. Искусствовед заметил, что весьма напрасно.
Потом Бабаджанян смирился с этой особенностью, даже гордился ею, а художники и скульпторы старались даже увеличить его нос на изображениях.
Рахманинов, мечта о балете и капризы музыканта
Одним из любимых композиторов Бабаджаняна был Рахманинов. Каждое утро начиналось с того, что Арно Арутюнович садился за инструмент и играл несколько прелюдий Рахманинова. Это его вдохновляло на собственное творчество. Кстати, к исполнительству Бабаджанян испытывал особую страсть. Играть он очень любил. Но когда приходили гости, иногда капризничал и в шутку ворчал, мол, не везёт бедным музыкантам и композиторам, всегда их заставляют играть, вот если бы пришли в гости к сантехнику, то не заставили бы его чинить трубы. Но капризы быстро заканчивались. И если Арно Арутюнович оказывался возле инструмента, остановить его было невозможно.
Говорят, что на одном из конкурсов молодой пианист дерзко спросил, может ли сам Бабаджанян сыграть то, что написал, так как один из пассажей был довольно сложен в исполнении. На что Арно Арутюнович, ничуть не смутившись, сел за инструмент и продемонстрировал юноше, что не просто может это сделать, а может сыграть это блестяще, без подготовки.
Мечтал он написать балет, но этому так и не суждено было сбыться. 11 ноября 1983 года Арно Бабаджанян умер.
Роберт Рождественский посвятил ему стихотворение.
Вы не верьте в мою немоту,
Даже если я вдруг упаду,
Даже если уйду, то не в землю уйду,
Я не в землю, а в песню уйду.
Будут яблони осень встречать,
И посыплются звезды в траву.
И пока на земле будут песни звучать,
В каждой песне я вновь оживу.
Я открою глаза и очнусь,
Гляну в небо и вновь улыбнусь.
Стуком ветра вернусь,
Грустным снегом вернусь,
Эхом ласковой песни вернусь.
И обрушится дождь голубой,
Будут листья дрожать на ветру
И пока на земле существует любовь,
Не умру я, друзья, не умру.
Пусть в долину помчатся ручьи,
Пусть очнутся в садах соловьи.
Я любил эту жизнь, и все песни мои
Написал ради этой любви.
Вы не верьте в мою немоту.
Даже если я вдруг упаду,
Даже если уйду, то не в землю уйду.
Я не в землю, а в песню уйду.
Ноктюрн
Часто во время своих концертов Арно Бабаджанян исполнял "Ноктюрн", посвященный супруге.
Эта мелодия так нравилась Иосифу Кобзону, что он просил композитора разрешение отнести ноты Роберту Рождественскому, чтобы тот написал стихи к этой музыке. Но Арно Арутюнович был непреклонен в отношении "Ноктюрна" и говорил, что пока он жив, песни на эту музыку не будет. Но давал разрешение после смерти делать с ней, что угодно. Когда Бабаджаняна не стало, Кобзон попросил Роберта Рождественского с согласия вдовы написать стихи. Так получилась песня, которую исполняли Кобзон, Магомаев и многие другие.