Малёк или кое-что о моем двоюродном брате
В детстве виделись мы редко, примерно раз в полгода, его привозили к нам в гости и пока взрослые пили и ели в большой комнате, мы играли на кухне. Кухня была большая, в одном углу стоял холодильник, около него обеденный стол, потом шкаф с посудой. Мы располагались за столом. Обычно рубились в солдатики по каким-то своим неведомым правилам, атаковали, стреляли из пушек, кричали «ура», совершали обходные маневры и неизменно кто-то выходил победителем, а кто-то проигрывал.
Не могу вспомнить, как же определялся победитель, кто у кого сколько убил, как вёлся подсчет. Сейчас это и не важно. Только помню, что мы постоянно спорили, кричали друг на друга, доходило до драки. Ну, скажем так, почти доходило.
Дядька мой, его отец дядя Юра, был прикольным малым, если так можно сказать. Ну, типа «свой в доску». Всегда с шутками – прибаутками, всегда немного «навеселе», с хитрой улыбочкой и горстью конфет в кармане. Один раз, в самый жаркий момент спора он зашел на кухню и такой вот горстью конфет смел все наши армады – «Ничья, вояки!!!». Умел найти выход из любой ситуации.
Когда дядя Юра умер, я первый раз осознал, что смерть рядом.
В моем детстве похороны часто устраивали торжественно, с оркестром. Покойника несли на плечах по двору до арки, которая выводила на улицу, за ним ехала машина и шли рыдающие родственники. Мы, мальчишки, глазели на это не то, чтобы равнодушно, но, скажем так, отстраненно. Только когда оркестр брал самую высокую ноту и литавры били что есть мочи, к горлу подкатывался непонятный ком. Даже когда хоронили нашего соседа по лестничной площадке, который много лет страдал от астмы и, задыхаясь, тянул воздух в дверную щель, а я слышал его прерывистые всхлипывающие вдохи, я не заплакал. Сосед этот хорошо ко мне относился, хотя я был вредным и громким ребенком. Он никогда не делал глупых замечаний, пусть мы иногда орали в подъезде, играясь с «брызгалками», потом курили и ругались.
Он всегда улыбался. Но я не заплакал. Хотя ком в горле при высокой ноте и звуке литавр мешал дышать.
Дядю Юру хоронили без оркестра. Он умер после долгой болезни, о которой никто и не догадывался, до последнего, когда он приезжал к нам, он шутил, сыпал на стол конфеты, играл на гитаре и пел хрипловатым голосом про то, как выткался над озером алый цвет зари. Наша старая разбитая семиструнка в его руках вдруг оживала, струны не дребезжали и она, как - будто дождавшись, когда он придет и возьмет ее в руки, пела тихо и трепетно.
Когда его выносили кома не было, а слезы лились. Было очень стыдно, потому что я уже вышел, как мне казалось из плаксивого возраста, но у меня не получалось сдерживаться.
С Мальком стали видеться реже. Мать его запила, «пошла по рукам», его отправили к бабушке, та все время болела и теперь мы уже ездили к ним в гости.
Кличку «Малек» он получил на плавании. У него как – то сразу пошло, выполнил взрослый разряд, в секции его зауважали и произвели в «Мальки». Это было как почетное звание, не каждому выпадала такая честь. Плюс и звали его подходяще - Алексей. Алек, Малек…Малёк
Тогда же он научился драться. Жестко, не по-детски. В его двор, когда мы гуляли, пришли незнакомые ребята, сначала огляделись, поняли, что кроме нас никого нет, стали нарываться. Обычный наезд. Ничего оригинального. Я не очень понимал, как себя вести, приготовился получать, ребята были немного постарше и трое их было.
Малек смотрел на них также отстранённо, как на покойников, ничего не отвечал. Я даже удивился его такому спокойствию, он обычно бурно на все реагировал. Он все молчал, потом неожиданно ударил ближнего таким размашистым апперкотом и сразу же второго боковым в ухо. Они даже не успели среагировать, оба рухнули как подкошенные. Третий недоуменно смотрел то на нас, то на приятелей. Малек сплюнул, медленно повернулся и пошел к своему подъезду. Я за ним. У дверей мы остановились, оглянулись. Во дворе никого не было. Малек потирал разбитый в кровь кулак.
- А ты чего ждал? – нехотя спросил он.
Я промолчал. Я вообще не ожидал, что все так развернется. И резкости такой от брата не ожидал. А он даже как-то и не переживал о случившемся, как будто так и надо, в порядке вещей. Уложил двоих и третий в штаны наложил - вроде так и надо.
Потом узнал, что это его отец научил. Бить первым и наповал…
После школы вообще не виделись почти год. Я даже думал, что он обиделся на что-то. Телефона у него не было, а сам он не звонил. Только знал, что поступил он в местный пединститут, на иностранные языки.
А уже перед армией, перед самым призывом неожиданно появился. Напились вина, пошли в общагу, там буянили. Меня домой притащил на себе. И все жаловался, что его бросила какая-то девица, что он ее любит и жить без нее не может. Я его утешал. Мне через два дня в армию на два года, а он меня про свои страдания!!!
А потом совсем потерялись. В армию он мне не писал, а после, когда я домой пришел, мне не до него было.
Потом звонок в пять часов утра. Жена аж подскочила на кровати. До боли родной голос. Пьянющий! Не помню совсем, о чем говорили, но договорились встретиться.
Встретились. Совсем другой человек. Говорил односложно, нехотя, вроде как одолжение делал. И все время язвил, по любому поводу. Не по-доброму все было. Я ничего не понимал. Зачем звал тогда, зачем звонил? Потом еще раз встретились. Он про себя ничего не рассказывал, молчал в основном. Жил вроде как один, но потом появилась и подруга. Гражданская жена. По всему видно любила его очень, а он ее нет, хоть и красивая была женщина. Галей звали.
От нее я узнал, что был он на войне. Да не на одной. И в плену был. Год почти. Потом его вытащили и он опять пошел. Мстить. Его не хотел брать, он убедил там как-то. А потом вернулся и пить стал по-черному. Галя меня просила, чтобы я поменьше с ним выпивал.
Да я и сам понимал, что нужно аккуратней.
Потом Галя позвонила и сказала, что Малек умер. Остановка сердца. За столом сидел и так на руку облокотился…
На поминки пришло очень много народа. Говорили, друг друга перебивали. Каждый вспоминал какие-то истории с Мальком, смешные и не очень. Про войну много вспоминали, какой Малек был классный солдат. Всегда спокоен был, как будто не под пулями ходил, а в магазине за пивом стоял и сигаретки покуривал. Галя плакала.
Дети, оказывается, у Малька были, от первой жены, которую мне он так и не показал. Дочь и сын. Сын на дядю Юру похож, а дочь непонятно на кого…