В воспоминаниях музыкантов Rainbow о записи третьего альбома группы безусловно найдется место кадровой текучке, работе в исторической студии, привидениям и пугающим до чертиков ужасам. Но главное, что на фоне всего этого они сделали по-настоящему отличную запись Long Live Rock ’N’ Roll.
Великобритания, май 1978 года. Рок мертв. Отморозки слушают метал. Миром правит панк. Любого, считающего иначе, публично унижают и наказывают. Сначала на страницах модного музыкального журнала NME, потом повсюду и на всю оставшуюся жизнь.
Однако, если вы взглянете на альбомный чарт Великобритании от 7 мая 1978 года, то под первым номером там фигурируют отнюдь не The Jam, или The Stranglers, или The Clash, а саундтрек фильма «Лихорадка субботнего вечера» с Джоном Траволтой. По пятам за ним, под номером 2, следует альбом хитов от Ната Кинга Коула 20 Golden Greats . В Топ-10 также обитают саундтреки к картине «Жеребец» с Джоан Коллинз и телесериалу «Гроши с небес» с Бобом Хоскинсом, а также потрясающие новинки от Wings, ABBA и Джонни Мэтиса. Немногочисленные участники идентифицируемые как «рок-альбомы» (хотя ни один из них таковым на самом деле не является) — это And Then There Were Three новоиспеченного трио из остатков Genesis и City To City унылого Джерри Рафферти. Остальная часть Топ-30 рассказывает ту же историю: немного новой волны (читай, старые хиппи, одетые как панки, вроде Элвиса Костелло и Blondie ) и много Билли Джоэла, ELO, Fleetwood Mac и Риты Кулидж. Другими словами, спи спокойно, страна!
Тем не менее, в мае 1978 года в безнадежно сонной духоте британского хит-парада появился проблеск света. На той же неделе под седьмым номером составители поп-чарта включили в него группу Rainbow с альбомом Long Live Rock ’N’ Roll . Это была третья пластинка группы, созданной бывшим гитаристом Deep Purple Ричи Блэкмором и ранее неизвестным американским вокалистом Ронни Джеймсом Дио. Своим присутствием в Топ-10 Long Live Rock 'N' Roll доказывал, что Рок с большой буквы жив и здоров, и благополучно вернулся из принудительного изгнания.
«Я не думаю, что кто-то из тогда нас вообще обращал внимание на панк», — рассказывал мне Ронни Дио годы спустя. — «Я считал более уникальным то, что делали мы. Ричи и я называли это «средневековым блюзом». Изначально непредсказуемый Блэкмор рассматривал свое сотрудничество с Дио как обновление формата «рок встречается с классикой» по образцу творчества Deep Purple периода высшего расцвета «пурпурных». Однако три года спустя гитариста больше интересовал колоссальный успех Foreigner — рок-группы из США, построенной вокруг многочисленных талантов другого английского мастера гитары Мика Джонса.
Блэкмор был на голову выше как исполнитель. Джонс на голову выше как сочинитель хитов. Итого: два первых альбома Rainbow получили признание и хорошие продажи во всем мире, кроме Северной Америки. За тот же период Foreigner выпустили два мультиплатиновых альбома и четыре суперуспешных сингла, которые за пределами Америки вообще никто не оценил. Однако совокупные продажи «чужестранцев» в США составили более 10 млн дисков.
«Я думаю, что многие люди из звукозаписывающей компании тоже нашептывали Ричи на ухо, что группа должна стать более коммерческой», — рассказывал Дио. — «Из-за этого и появилась песня Long Live Rock ’N’ Roll . Я не писал такой текст специально, но она определенно рассматривалась в качестве «потенциального хита», как они это называли».
Ричи явно тоже на это надеялся. И ему нравилось, что рядом был Ронни.
Рассказ про альбом Long Live Rock ’N’ Roll , как и историю множества записей, ставших развилкой в творчестве исполнителя, следует начинать с предыдущего альбома группы — их второго диска Rising, выпущенного ровно двумя годами ранее. Он стал единственным студийным альбом группы, записанным в составе, который сейчас считается классическим Rainbow: Блэкмору и Дио, помогали Джимми Бэйн (бас), Кози Пауэлл (ударные) и Тони Кэри (клавишные). Через пять лет после выхода пластинка была признана новым журналом Kerrang! лучшим хэви-металлическим альбомом всех времен. И он был чертовски тяжелым!
Поклонники ожидали, что следующая пластинка Rainbow будет не менее хороша, а может быть, даже лучше. Этот посыл, полученный от Rising, еще более усилился благодаря выходу летом 1977 года концертного двойника On Stage, записанного в Японии во время финального этапа мирового турне с материалом Rising.
Вместо давящего гнета ответственности, объяснял мне Блэкмор позже, «это оказало противоположный эффект. Я чувствую себя максимально расслабленно, когда ожидания высоки».
Как оказалось, он был расслаблен настолько, что позволил себе уволить из группы Джимми Бейна и Тони Кэри незадолго до начала записи нового альбома. Несогласованные ни с кем решения гитариста в дальнейшем заметно отразятся не только на судьбе Rainbow, но и окажут влияние на историю рока и метала.
«Ричи пошел на этот шаг, но его можно было предвидеть», — позже рассказывал мне Кози Пауэлл. — «Тони Кэри уже увольняли пару раз до этого — он действовал Ричи на нервы. Джимми же был неисправимым тусовщиком и при этом хорошим другом Ронни».
Увольнение Бэйна, действительно, особенно сильно ударило по Ронни. Хотя два этих человека были внешне очень разными — Джимми относился к персонажам, которые могли куролесить всю ночь напролет, а Ронни в темное время суток предпочитал уединяться и читать в своей комнате, — их связывала общая любовь к британскому юмору и индийской еде. «Я любил Джимми как брата», — рассказывал Ронни. — «Когда его убрали из Rainbow, мне показалось, что в группе стало очень холодно. Это случилось за неделю до Рождества. Я считал, что в этом не было необходимости, даже для такого расчетливого человека, как Ричи».
Кадровые перемены внесли напряжение и отложили старт работы над Long Live Rock ’N’ Roll. На начало 1977 года были запланированы гастроли по США, которые теперь пришлось перенести для поиска замены уволенным. Это оказалось намного сложнее, чем предполагал Блэкмор.
По итогам прослушивания новых музыкантов в Лос-Анджелесе все выглядело так, будто место в Rainbow вот-вот получит бывший клавишник Vanilla Fudge Марк Штайн. По странному стечению обстоятельств совсем недавно Штайн играл в группе, которую сменщик Блэкмора в Deep Purple, гитарист Томми Болин собрал, чтобы начать сольную карьеры. Когда в декабре 1976 года Болин умер от передозировки наркотиками, Штейн стал безработным. Он безо всяких сомнений мог бы украсить Rainbow, но Ричи в последний момент передумал, и Штейн снова оказался не у дел.
Следующим в поле зрения попал бывший участник Procol Harum Мэтью Фишер, сыгравший на первоначальной демо-версии Black Sheep Of The Family с первого альбома Rainbow. Но Ричи снова необъяснимым образом изменил свое мнение о нем. Затем настала очередь Эдди Джобсона, одного из основных участников Roxy Music и различных сольных составов Брайана Ферри, который на бумаге казался идеальным. Но только не Блэкмору.
Затем появился Дэвид Стоун, клавишник неизвестной канадской прог-команды Symphonic Slam, получивший классическое образование и слывший мастером замысловатых звуковых ландшафтов. После боевого крещения в виде знакомства с Ричи и Кози Стоуну было предложено выступить вместе с Rainbow. Однако к тому времени, поиски новых музыкантов настолько затянулись, что было решено, пусть и временно, вернуть Тони Кэри. В итоге он оказался задействован при записи первых трех треков нового альбома, включая заглавный Long Live Rock 'N' Roll.
Не менее сложно оказалось найти басиста. Ронни надеялся, что место получит его бывший товарищ по группе Elf Крейг Грубер. Он исполнил басовые партии на альбоме Ritchie Blackmore’s Rainbow, а затем был уволен вместе с остальными музыкантами Elf, когда Блэкмор решил под турне собирать состав Rainbow заново. Из уважения к Ронни Блэкмор позволил Груберу порепетировать с группой в течение нескольких недель, после чего стало ясно, что всерьез его возвращение не рассматривают. В игру вступил бывший басист группы Джона Хайсмана Colosseum Марк Кларк. Он был еще одним музыкантом, который в теории выглядел отличной кандидатурой, но вскоре Блэкмор решил, что ему не нравится джазовая техника Кларка, которая на 180 градусов шла вразрез с более рудиментарной, тяготеющей к року, щипковой манерой Бэйна. Кларк был уволен.
Поскольку запись альбома уже началась, Блэкмор просто решил, что будет играть на бас-гитаре сам. Так продолжалось до тех пор, пока он наконец не согласился на постоянную замену Бэйну и пригласил австралийца, бывшего участника группы Widowmaker Боба Дэйзли, который прибыл как раз в тот момент, чтобы успеть сыграть на трех еще не записанных треках альбома.
Даже студия, в которой работала группа, была необычной. Блэкмор тогда объяснял: «Я люблю записываться в Германии». Его тогдашняя жена Бабс была немкой, в Германии у них был дом, и Блэкмор предпочитал всем остальным студию Musicland в Мюнхене, где ранее он уже работал с Deep Purple и записал первые два альбома Rainbow.
Однако вскоре выяснилось, что там уже обустроились ELO, чтобы записывать свой двойной альбом Out Of The Blue. В итоге было принято решение отправиться во Францию, в усадебный дом XVIII века Шато д'Эрувиль, недалеко от парижского пригорода Пантуа, который группа быстро окрестила «Пантолоном».
После того, как Элтон Джон в 1971 году записал там материал для своего альбома Honky Château, за усадьбой в рок-тусовке закрепилось это имя и статус обиталища богемной рок-аристократии, вроде Pink Floyd, Дэвида Боуи, Bad Company и многих других. Главное здание также имело репутацию дома с привидениями. Боуи даже отказался спать в главной спальне, заявив, что там царит «тьма и холод». Когда Блэкмор услышал про это, он настоял на том, чтобы спать именно здесь. К тому времени увлечение Ричи потусторонними силами стало очень серьезным, и в шато Хоррорсвилль, как его называл Дио, прошли несколько печально известных спиритических сеансов Блэкмора.
Как вспоминал Ронни: «Ричи любил доставать свою спиритическую доску Уиджа и заставлял всех нас сидеть рядом, пока он пытался связаться с многочисленными духами, которые случайно оказывались поблизости».
Сеансы могли продолжаться почти всю ночь. Ронни был почти на сто процентов уверен, что Ричи двигал указатель пальцем, но это не объясняло некоторые странные вещи, которые происходили после этого. Как было в ту ночь, когда за столом появился бог грома Тор, и в тот же момент на улице внезапно разразилась страшная гроза. Или несколько случаев, когда после ночи, проведенной за доской для спиритических сеансов, наутро выяснялось, что все записи сессии прошлого дня были загадочным образом стерты. Или случаи, когда 24-дорожечный студийный магнитофон включался и выключался самостоятельно.
Однако самой ужасной оказалась ночь, когда им нанес визит языческий бог плодородия и войны Баал, написавший на доске сообщение: «Я Баал. Я создаю хаос. Вы никогда не уедете отсюда, так что даже не пытайтесь». Это так ошарашило всех, что они настояли на том, чтобы Ричи в эту ночь убрал доску подальше.
Но позже, когда Ричи ушел, оставшиеся не удержались и снова разложили доску с алфавитом и числами. И опять появился Баал. На этот раз сообщение от него гласило: «Где Блэкмор?!» И тут же дверь открылась, и вошел Ричи.
Когда Блэкмор присоединился к коллегам за доской, стоявший на столе стакан зажил собственной жизнью, он немного покружился по столу, а потом отлетел в сторону и разбился о стену. Всем спасибо! Все свободны!
Были и другие странные инциденты. Ричи утверждал, что однажды, стоя перед зеркалом, он увидел в нем искаженное отражение Моцарта, который пристально уставился на на него. Кози рассказывал, что однажды ночью он обнаружил, что заперт в своей комнате, и в этот момент все книги попадали с полок. В конце концов доску Уиджа убрали на чердак. Единственным свидетельством ужаса, который она вызывала, стало посвящение на задней обложке альбома: «Без благодарности Баалу».
Окончание можно прочитать здесь.
Текст: Мик Уолл. Перевод: Алексей Демин
Оригинал: Classic Rock #284 (февраль 2021)