Проснулся от того, что в палату вошла санитарка, которую раньше не видел, и стала громко спрашивать, кто из нас Денис Голубев. Долго искать не пришлось, поскольку им оказался мой сосед по кровати Нос-картошкой.
— Собирай вещи, — добродушно и широко, совсем не стесняясь или просто забыв о брекетах, улыбнулась она, — переезжаешь в шестую палату.
Только сейчас, впервые, обратил внимание на то, что к её халату приколот бейджик с именем-отчеством, но без фамилии. У санитаров, а их, ввиду частых и не всегда приятных взаимодействий, я уже успел подробно рассмотреть, — таких средств персональной идентификации, совершенно точно, не было. Вероятно, не полагались. А вот у медсестёр?..
Досадно, но не смог вспомнить, был ли у Веры Васильевны, единственной медсестры, работавшей со мной в непосредственном контакте. Однако она являлась сестрой не обычной, а особенной — процедурной, и могла не использовать бейдж в силу специфики своей профессиональной деятельности.
Словом, отчество Улыбающейся Санитарки я тут же забыл, а звали её, как было написано, Ксения, но мне больше нравилось — Ксюша.
Нос-картошкой, ничуть не удивившись сообщенному ею известию, тотчас достал из-под подушки пакет и коротко попрощался со всеми, подняв вверх согнутую в локте руку: «Пока!». Он пробыл в надзорной немногим менее суток, но всё же был переведён в палату с общим режимом содержания и, несомненно, с улучшением условий проживания. Видимо, ему, как постоянному и дисциплинированному пациенту, была предоставлена своего рода скидка — в формате особой привилегии.
После случившегося у меня возникло непреодолимое и вполне естественное желание последовать за моим соседом, но не буквально, а в значении «на новое, более свободное и комфортное место жительства». Для этого необходимо было обязательно встретиться со старшей медицинской сестрой, поэтому я стал время от времени выглядывать в коридор и прислушиваться к доносившимся оттуда звукам в надежде увидеть или хотя бы услышать Зою Александровну.
Проблема заключалась лишь в том, что в лицо я её не знал, но по меньшей мере располагал описанием Геннадия, пусть и слегка утратившим актуальность с учётом времени их последнего свидания. Кроме того, существовала призрачная возможность прочесть с большого расстояния информацию, указанную на бейдже, если таковой окажется среди прочих элементов её униформы.
Несмотря на свои переживания по этому поводу, я узнал её сразу, как только заметил. В нашу сторону неспешной и по-хозяйски уверенной походкой направлялась женщина, с высокой степенью соответствия подходящая нарисованному Квазимодо образу.
Она действительно была большого роста, лет шестидесяти, с пышной, небрежно уложенной причёской и преимущественно седыми волосами. На лице её прочитывались спокойствие, невозмутимость и отчасти меланхоличность. И да, у неё были очки! Но не такие, которые носят постоянно, а для работы вблизи, вследствие дальнозоркости. Оттого шла она, наклонив голову вниз, и смотрела вперёд поверх них, к тому же скатившихся от ходьбы на кончик носа. Не знаю почему, но у меня при виде Зои Александровны немедленно возникла ассоциация — «Ведьмочка». Именно ласковая и нежная, а не «Ведьма», «Яга» или совсем грубая — «Карга».
Окликнуть её я, впрочем, не успел и в первую очередь не решился, а она тем временем не торопясь, но деловито зашла в то самое служебное помещение с теперь уже открытой металлической дверью.
Сейчас предстояло придумать, как же туда попасть. На пути между надзорной и заветной металлической дверью располагался санитар Здоровяк, сидевший непосредственно у входа в нашу палату и внимательно, в отсутствие достойных занятий, наблюдавший за моими пока безобидными телодвижениями. И, поскольку приглашения от Зои Александровны не было, он вряд ли бы допустил меня к ней.
Тщательно проанализировав ситуацию, я решил атаковать со стороны туалета, и расчёт мой оказался верен. Доступ в туалет пациентам надзорной не ограничивался, а вот оттуда попасть в нужную мне соседнюю комнату было гораздо проще — санитар находился на противоположной стороне коридора.
Так я и поступил. Выйдя из туалета, быстро и уверенно вдоль стены направился к служебному помещению.
Увидев мои перемещения, санитар поднялся со стула, но его попытка ограничить движение была запоздалой: я уже был у двери и более того успел поздороваться.
Ведьмочка сидела за столом перед экраном компьютера и разбирала принесённые бумаги. Здесь же находились Вера Васильевна и ещё одна неизвестная мне медсестра. Здоровяк стоял у входа, ожидая того, что же произойдёт дальше, и показывая всем своим видом готовность пресечь любые мои неподобающие действия.
— Зоя Александровна, можно с Вами поговорить? — незамедлительно, не теряя времени начал я.
— А-а-а, это Вы? — она обернулась ко мне, как к старому знакомому, хотя мы виделись с ней первый раз. — Что-то хотели?
— Да. Хотел спросить, долго ли ещё буду находиться в надзорной палате?
— В надзорной? — почему-то переспросила Ведьмочка, будто я был пациентом другой. — Давайте подумаем. Девочки, — обратилась Зоя Александровна к медсёстрам, — как там себя Захаров ведёт? — она назвала меня по фамилии, видимо, на самом деле была осведомлена относительно моего пребывания в отделении.
— Вы возвращайтесь к себе, а мы обсудим, — предложила Вера Васильевна.
Моё дальнейшее присутствие, как стало понятно, больше не требовалось, и я в сопровождении санитара вернулся в палату.
Аудиенция состоялась, и оставалось лишь надеяться на положительный во всех смыслах исход.
Однако настроение сразу же улучшилось.
Дневник пациента. Запись 016
Начало ← Предыдущая ← → Следующая → Все записи