Обо мне. Часть 1. | Такая судьба | Яндекс Дзен (yandex.ru)
Комиссия оценила состояние моей крохи как нестабильное, транспортировать пока нельзя. На следующий день перевели в ОПН детей тех девочек, с кем были вместе в реанимации.
Я «такая» осталась одна. Ни с кем не говорила, никого не хотела видеть. Окна в коридоре выходили на храм, и я каждый день я молилась Богу, чтобы он помог нам.
В таких случаях разрешено детей крестить, что я и сделала. После крещения стало как будто легче, как будто теперь все пойдет в гору, на улучшение.
Но улучшений не было.
В один из дней в коридоре, спускаясь на свидание я встретила врача, ту саму зав отделением. Она просто и буднично спросила:
- Ну что, ребенок умер?
-Она жива! Я расцеживаю грудь для нее!, - ответила я.
В один из вечеров в палату, где я лежала заглянула врач и назвала фамилию. Было 10 вечера, и я все поняла.
Она в коридоре все мне сообщила все. Крик отчаяния вырвался из моей груди. Умом я понимала, что случай безнадежный, но сердце рвалось, оно верило в чудо. Она разрешила мне в последний раз взглянуть на малышку и попрощаться с ней. После этого она дала номер, если мы захотим сами проводить нашу крошку в последний путь.
Я не знаю, что страшнее – та неделя, что малышка боролась за жизнь, или последующие два дня. Ноги подкашивались, руки тряслись. Муж во всем меня поддерживал. Родители тоже помогали. Без своих родных я бы сошла с ума, не справилась бы. Вернуться домой было настоящим испытанием, соседи, знакомые смотрели с любопытством, но вопросов не задавали.
Когда все закончилось, муж не раздумывая взял меня в охапку и увез за 1,5 тыс км от дома. Это было самое верное решение, на время уехать. Не чтобы забыться, а чтобы не сойти с ума.
Мы вернулись через 2 недели. Нужно было как-то жить дальше. На меня накатило чувство страха. Я не могла одна выйти из дома, даже в магазин ходила только с мужем. Самое трудное время – вечер, когда засыпаешь. Меня не мучали кошмары, нет. Мучало чувство собственной неполноценности, как будто я бракованная. Не такая как все.
Я не смогла выйти на старое место работы, написала заявление.
Эта такая боль, которая не утихает. И время тут не лечит. Всегда больно, всегда страшно. И один вопрос так и стоит – почему с нами, почему так, а не иначе. Где мы так ошиблись в жизни, за что такое нам наказание… Ответов на эти вопросы нельзя найти.
На работу я смогла выйти только через 8 месяцев, 5 из которых были в счет больничного.
Сейчас прошло больше 5 лет, я до сих пор, какой бы она была наша малышка… Когда мы приходим навестить ее, я реву, не могу сдержать себя, каждый раз реву.
Берегите себя и своих детей!