Недалеко от метро Сокол, за Всехсвятской церковью, расположен парк Героев Перовой мировой войны. Интересный факт заключается в том, что парк этот разбит в 1930-е годы поверх большого военного кладбища. История его такова: поздней осенью 1914 года с подачи Великой княгини Елизаветы Фёдоровны на территории подмосковного села Всехсвятское (ныне район Сокол города Москвы), на живописном берегу реки Таракановки московскими властями было принято решение об организации мемориального кладбища погибших на Великой войне. Там же по проекту Алексея Щусева-будущей яркой звезды советской архитектуры-был возведён Спасо-Преображенский храм.
Территория кладбища делилась на сектора, разделённые аллеями, а могилы не имели традиционных для российских погостов оградок, и располагались ровными рядами. Здесь погибшие воины предавались земле в зависимости от вероисповедания, воинского чина или специальности. Так, на Братском военном кладбище имелась "Аллея авиаторов", где покоились лётчики-асы, сектор сестёр милосердия, участок с могилами верхних чинов. Иудеи, католики и мусульмане тоже имели отдельные места упокоения.
После победы Революции в 1917 году на Братском кладбище были погребены юнкера, оборонявшие Московский Кремль от большевиков. По этому поводу Александр Вертинский сочинил свою знаменитую душераздирающую песню "То, что я должен сказать":
Я не знаю, кому и зачем это нужно,
Кто послал их на смерть не дрожащей рукой,
Только так беспощадно, так зло и и не нужно
Опустили их в Вечный Покой.
Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.
В окрестностях Братского кладбища свой последний час встретили имперские министры Маклаков, Хвостов, Щегловитов и Белецкий-ставленники уже давно мёртвого к тому моменту "святого чорта" Гришки Распутина. О беспринципности министра внутренних дел Хвостова ходили легенды. Жандармский офицер Спиридович вспоминал: "— Я ведь, — говорил Хвостов, — человек без задерживающих центров. Мне ведь решительно всё равно ехать ли с Гришкой в публичный дом или его с буфера под поезд сбросить… Я не верил ни своим глазам, ни своим ушам. Казалось, что этот упитанный, розовый с задорными весёлыми глазами толстяк был не министр, а какой то бандит с большой дороги". Касательно Степана Белецкого в воспоминаниях протопресвитера Г. Шавельского осталась не менее красноречивая характеристика: "Разжиревший, с одутловатым посиневшим лицом, заплывшими глазами и сиплым голосом, он в 1915 г. производил впечатление нравственно опустившегося, спившегося человека". Не удивительно, что эти замечательные "высокоморальные" люди, ненавидимые всей Россией за интриги, казнокрадство и зашкаливающий цинизм, пали первыми жертвами красного террора.
На протяжении Гражданской войны вечный покой в земле Братского кладбища обрели как представители Красной армии, так и погибшие в боях белогвардейцы, ибо перед лицом смерти все равны.
С ростом Москвы кладбище оказалось в эпицентре застройки, поэтому решением Моссовета было отдано в ведение садово-паркового отдела городского коммунального хозяйства. В период с 1932 по 1947 годы некрополь постепенно превращался в зелёный парк, могильные холмики частично расползлись сами, частично были срыты, надгробные камни вывезли, а кости героев минувшей войны так и остались лежать в земле. Единственное аутентичное историческое надгробие в глубине парка принадлежит вольноопределяющемуся Сергею Шлихтеру, погибшему в бою под Барановичами летом 1916 года. Могильный камень Шлихтера уцелел исключительно по той причине, что отец покойного - Александр Шлихтер - являлся старым большевиком, соратником Ленина, видным учёным, и в первом советском правительстве занимал высокий пост Наркома продовольствия. Москвичи, заселившие район Сокол после войны, знать не знали, что когда-то на месте парка располагалось военное кладбище, и когда набредали на могилу Шлихтера, прогуливаясь в тени деревьев, то искренне недоумевали, каким образом здесь очутилось это надгробие. Памятник в первозданном виде можно наблюдать на прежнем месте и сейчас.
К столетию Великой войны - в 2014 году - парк превратился в мемориальный, украсился памятными стелами, а на месте снесённой щусевской церкви был возведён поклонный крест. Теперь каждый москвич и гость столицы может приехать на Сокол, чтобы лично почтить память погибших в одной из самых страшных и кровавых войн ХХ века.
Р.S.
Местные старожилы утверждают, что иногда, поздним вечером, на станции Сокол или среди деревьев парка можно заметить грустную даму в белых одеждах сестры милосердия начала прошлого века, неподвижно стоящую, молча склонив голову. Но мы то знаем, что это-всего лишь легенды, и призраков не существует.