Моя малая родина - село Колосовка Колосовского района Омской области. Выехали мы из этого села, когда мне было всего 6 лет, но детские воспоминания пребывают со мной всю жизнь. Родной дом, улицу, природу, многочисленных родственников представляю всегда очень отчётливо, видимо, потому, что в семье часто вспоминали об этом, регулярно посещали родные места, и связь с родными никогда не прерывалась.
В период нашего проживания в Омске все близкие нас активно посещали: останавливались на ночлег, когда выбирались в город. По сегодняшним меркам расстояние от Омска до Колосовки - небольшое, всего 230 километров по трассе (конечно, с проблемными местами). На машине при средней скорости - около трёх часов.
В 60-70-е годы прошедшего столетия, когда я ещё была школьницей, путь мне казался очень дальним, переезд мучительным, да и сам край - забытым и одновременно милым захолустьем.
Однажды на каникулах меня отправили в деревню к бабушке Лизе с тётей Верой, младшей сестрой моего отца. Как раз зарядили дожди, и, отъехав километров 100 от города, мы уже с трудом преодолевали участки дороги от одного населённого пункта до другого. На бОльшей части пути никакого дорожного покрытия не было, дорогу "развезло". Машины одна за другой скатывались в кювет. Подолгу ожидали, когда из соседней деревни подоспеет трактор и по очереди начнёт вытаскивать автобусы, грузовые и легковые машины из несусветной грязи. Приоритет был для транспорта, который доставлял продукты. Когда тягач тащил наш пазик, пассажирам приходилось выходить под дождь и вязнуть в грязи. Одежда и обувь промокли, ещё меня угораздило несколько раз подскользнуться и свалиться в слякоть, на что моя тётя очень спокойно отреагировала: "Не сахарная - не растаешь...Высохнет - обшелушится".
Выехали с автовокзала рано утром, но к вечеру стало очевидным, что быстро двигаться по непролазной грязи невозможно, - и есть, и ночевать придётся в автобусе (придорожных кафе и гостиниц в советские времена и в помине не было), никаких других вариантов не предвиделось. Ночью дождь стих, к утру окончательно прекратился. Солнышко и ветер выполнили свою работу, и на следующий день к обеду мы добрались до Колосовки.
Мои сверстники-земляки рассказывали, что в детские годы преодолевали дорогу Колосовка-Омск за долгие 10 часов, при этом останавливаясь в Тюкале или Саргатке для обеда в столовой, чему они очень радовались. Однако в моей памяти запечатлелись только дорожные мытарства.
После этой мучительной поездки в следующие летние каникулы было решено лететь к бабушке на самолёте. Современные дети даже не могут себе представить на каких "кукурузниках" тогда летали. Сейчас, только на старых фото или в кинофильмах увидишь да прочитаешь в словарях, что это универсальный (многоцелевой) самолёт. Конечно, это был единственный транспорт для местных авиаперевозок, который опрыскивал поля, доставлял в труднодоступную местность людей и грузы. Взлёт и посадку он осуществлял практически с поляны, никакой взлётной полосы не было. Насколько мне известно, его занесли в Книгу рекордов Гиннесса как единственный в мире самолёт, выпускавшийся больше 70 лет.
Для меня этот перелёт превратился в настоящий кошмар: громыхающий "драндулет" издавал такой шум, что приходилось кричать, из-за тряски - цепляться за всё подряд, чтоб не кувыркаться по самолёту. А болтало так, что не просто мутило, а вытрясло из меня всё, что мною было съедено в тот день, казалось, вывернуло все внутренности наизнанку.
Благодарение судьбе (в лице родителей), - больше на таких самолётах я не летала. Признаю, конечно, что это легендарное воздушное судно, только мне оно буквально пришлось не по нутру.
Каникулы в деревне - это неописуемое удовольствие. Мне нравилось абсолютно всё. В хорошую погоду с бабушкой и двоюродными сёстрами ходили по ягоды. Наши кусачие комары и оводы быстро исчезали из памяти, как будто их и не замечали, хотя ходили все искусанные и чесались. Это сейчас репеллентных средств от комаров, клещей и мошек - тьма-тьмущая, а тогда поплюёшь на ладошку и слюной смажешь укусы.
Зато запомнилось, какая была клубника - огромные поляны расстилались меж берёзовых и осиновых колков. Мы собирали по ягодке в кружку, потом пересыпали в бидончики и ведёрки. Когда все посудины были заполнены, рвали ягодные букетики, потом дома поесть с веточки - истинное наслаждение.
А если начинались беспросветные дожди, и непогода властвовала несколько дней, то мы искали себе занятие: то собирались в доме дяди Ильи (брата моего отца), у которого росли дочери: Оля, Таня и Вера, то в доме тёти Клавы (отцовской сестры). Её дом был напротив бабушкиной избушки, а её дети: Виктор, Зина и Нина также отличались гостеприимством. Нас было много, время пробегало быстро и весело.
После дождей бабушка водила нас по грибы. С ранних лет мы умели распознавать, какие съедобные и можно их положить в корзинку, а какие - ядовитые и обходили их стороной, чтоб даже руки не пачкать. Возвратившись из леса, мы помогали взрослым разбирать, чистить, сортировать и замачивать грибочки.
Я завидовала своим сестричкам - они многое умели делать по дому, управлялись с домашними животными, которых я, откровенно говоря, побаивалась, особенно коров.
Моя нелюбовь к коровам зародилась, когда мы ещё жили в деревне. Вечерами скот возвращался с пастбища, и нам, детям, доверялось его встречать - "контролировать", чтоб наша корова или телёнок не прошли мимо дома, а то забредут бог весть куда, а нам потом ищи по всем закоулкам.
В тот памятный день братья мои где-то заигрались, и корову я встречала одна. Бурёнка наша направлялась прямо к нашим воротам, а я спокойно поджидала, стоя у палисадника (если кто-то не знает, это участок между домом и дорогой, огороженный забором). Не знаю, что уж нашей коровушке не понравилось: что-то в моей одежде, или что я слишком маловата в свои 5 лет для исполнения такой важной миссии, как встреча кормилицы. Но она передумала заходить в ворота, подошла ко мне вплотную и остановилась. Может она и задумала приласкать меня, но сердчишко чуть не выскочило из груди, когда моё маленькое тельце оказалось между острыми рогами. Я боялась пошевелиться и крикнуть, не знаю, чтобы произошло, но в это самое время, заслышав мычание, со двора выглянула мама. Быстро оценив ситуацию, она вмиг оказалась рядом и отвела страшные рога от меня. С той поры от коров я держалась как можно дальше.
Если мы все собирались у бабушки, то рассказывали сказки и страшные истории, потом начинали придумывать, во что поиграть. В конце концов наша фантазия разыгрывалась до таких масштабов, что мы могли развалить маленькое бабушкино жилище. Когда гвалт и беспорядок бабе Лизе порядком надоедали, она всех выпроваживала, оставляя только двоих-троих. Обычно со мной оставалась Оля.
Мы одногодки, вместе когда-то ходили в одну группу детского сада и хорошо ладили (эта черта наших отношений сохранилась до сего дня). Надо сказать, что ко мне со стороны двоюродных сестёр всегда ощущалось очень бережное отношение, меня никто не обижал, часто уступали в спорах. Наверное, я была для них несколько "рафинированным", экзотичным ребёнком, ненадолго попавшим в непривычную среду. Вот Надя, дочка тёти Веры, тоже городская, почти всё лето проводившая у бабушки, считалась своей, с ней обращались попроще, она ими верховодила.
Жизнь нас "развела" в разные стороны: кто-то стал ближе, кто-то - дальше; всех захлестнули личные проблемы, семейные хлопоты. И в прежнем полном составе мы крайне редко встречаемся, разве что, провожая кого-то из близких в последний путь... Сейчас все три дочери дяди Ильи живут в западной части Украины, видимся мы крайне редко. Благо, что появился интернет, социальные сети и сотовые телефоны. Выросли наши дети, подросли внуки, и у нас появилось больше времени хотя бы для бесконтактного общения.
Мои светлые воспоминания о детстве почему-то тесно связаны с убранством сельских домов: иконами, вышивками, кружевами, перинами, коваными сундуками, цветами на окнах, о чём я более подробно писала в рассказе "Зимние воспоминания" (ссылка).
С умилением я вспоминаю, как с бабушкой мы чаёвничали. Чай пили из блюдечек ("швыркали") в прикуску - с кусковым сахаром, что вкуснее всех современных конфет.
Чай у бабушки был ароматный, сладкий. Мы все знали секрет этого напитка. Баба Лиза любила заваривать плиточный фруктовый чай. Иногда мы тайком находили его в кухонном шкафчике и просто ели, потому что в нём были сушёные кусочки яблок, груш, сливы и вишни, которых в деревне ребятишки почти не видели, довольствуясь лесной клубникой, костяникой, брусникой и клюквой.
Когда мы оставались вдвоём с бабушкой, будучи очень любопытной, я расспрашивала её о жизни, о том, что хранит она в сундуке и прячет за иконами. О прошлом баба Лиза рассказывать не любила, но когда я стала постарше, уже училась в 6-9 классах, то она со мной делилась некоторыми историями, старинными поверьями (немного упоминаю об этом в рассказе "Бабушки - это святое" - ссылка). Когда же на первом курсе филфака я приехала в деревню собирать фольклорные материалы, бабушка с удовольствием слушала мои "находки": молитвы, старинные песни, детские прибаутки, загадки и вещие сны, делилась известными ей поговорками, приметами, считалочками и др. Тогда же она всё-таки раскрыла мне кое-какие тайны прошлого, о чём непременно поведаю в другом рассказе.
Если эта тема интересна и близка вам, поставьте лайк и подпишитесь на мой канал.