Периоды голода, которые иногда охватывали СССР, имели тенденцию часто перерастать в тотальный голод. И советская власть сыграла в этом существенную роль.
Первый случай массового голода обрушился на Российскую империю сразу после окончания Гражданской войны, которая нарушила внутренние экономические связи страны, став ведущей причиной нехватки продовольствия. Другим фактором стала жестокая засуха 1921 года, уничтожившая пятую часть посевов в стране.
Столкнувшись с дефицитом сельскохозяйственной продукции, правительство усилило программу конфискации зерна у населения, еще больше усугубив ситуацию. Вскоре голод охватил большую часть страны и ее 90 - миллионное население-от казахских степей до Урала и через Южную Украину и Крым.
Посетив в 1921 году деревни Саратовской и Самарской областей, социолог Питирим Сорокин сделал следующие наблюдения: “Лачуги стояли заброшенные, крыши отсутствовали, пустые оконные проемы, дверей не было. Некогда существовавшие соломенные крыши давно сняты и употребляются в пищу. В деревне, конечно, не было животных - ни коров, ни лошадей, ни овец, ни коз, ни собак, ни кошек, ни даже ворон. Все были съедены. Мертвая тишина повисла над заснеженными улицами.”
Начался тотальный исход. Люди продавали и бросали все, что было у них в жизни, и бежали куда глаза глядят, не имея никакого конкретного плана. Каннибализм свирепствовал в избранных местах: людей выслеживали на улицах средь бела дня и убивали ради еды, причем семьи часто пожирали их маленьких детей, избавляя их от боли голодной, мучительной смерти - и чтобы восполнить столь необходимую пищу.
Советское правительство долго скрывало страшную правду, но, наконец, летом 1921 года было решено обратиться к международному сообществу с призывом о помощи. На призыв откликнулись многочисленные благотворительные организации, а также известный исследователь Арктики и общественный деятель Фритьоф Нансен, лично прибывший в Россию с собранной гуманитарной помощью. Именно такая поддержка - в сочетании с хорошим урожаем 1922 года - позволила стране остановить нарастающую катастрофу, унесшую уже пять миллионов жизней.
Однако через 10 лет разразился еще один голод. Болезненный процесс коллективизации частной крестьянской собственности в "колхозы" (коллективную собственность) и "раскулачивание" (раскулачивание) крестьян-собственников привел к тому, что миллионы бежали от возникшего голода. Решив удвоить свое незнание надвигающегося кризиса в советской деревне, правительство только увеличило свои требования к производству хлеба. Любые протесты крестьянства считались саботажем и жестоко подавлялись.
Местные органы власти оказались посередине, пытаясь выполнить квоты, с одной стороны, и пытаясь избежать карательных мер, с другой, в случае неудачи. Это привело к тому, что Москва получала много ложной или искаженной информации, скрывающей ужасающие фактические масштабы бедствия.
В результате голод 1932-33 годов охватил большую часть Украины, Кавказ, Казахстан, Белоруссию, Западную Сибирь и некоторые другие регионы Европейской России. Ужасы 1920 - х снова вернулись. Как вспоминали жители Кубани , “на мертвых никто не обращал внимания, сил не осталось - только полное безразличие.” Снова начался каннибализм - дети снова начали исчезать. В Свердловске (ныне Екатеринбург) отец рабочего и его сын не смогли найти свои фамилии в списке на ежемесячный продовольственный паек. Они покончили с собой в тот же день, прыгнув под трамвай. Как выяснилось позже, кто-то просто забыл указать свои имена.
- Мой отец ушел в поисках хлеба и не вернулся. Вскоре брат ушел - и тоже не вернулся. Мы остались вдвоем с мамой”, - вспоминал украинец из Хабаровского края Алексей Степаненко . - Моя мать, явно предчувствуя смерть, сказала мне тогда: “Когда я начну умирать, я задушу и тебя, чтобы ты не умер голодной смертью". В тот вечер моя бедная мать отдала свою душу Богу. Мне тогда было семь лет, и меня отдали в деревенскую приемную семью.”
В результате голода 1932-1933 годов погибло более семи миллионов человек. Тот факт, что более половины жертв были украинцами, дал современным украинским исследователям твердое основание рассматривать этот период как сознательную программу геноцида украинского народа со стороны советской власти. Название ему дали “
” (составное существительное, означающее буквально - “морить кого-то голодом”). У России, между тем, есть своя точка зрения - что вредная политика коммунистов просто ударила по большей части территорий бывшего Советского Союза. Более того, в 1933 году Сталин лично санкционировал отгрузку зерна на Украину, в ущерб нескольким российским регионам.
Более 630 000 жителей Ленинграда погибли от голода во время блокады Ленинграда немецкими и финскими войсками, длившейся 872 дня. Население поглотило всю городскую популяцию кошек и собак, перейдя на птиц и птичий корм, лекарства, подсолнечные лепешки, древесный клей, шкуры животных и кожаные ремни, которые варили. - Мои ощущения притупились. Я иду по мосту. Передо мной, медленно пошатываясь, идет высокий мужчина. Еще шаг, и он падает. Я просто прохожу мимо него, лежащего мертвым, - мне все равно. Я вхожу в свое здание, но не могу подняться по ступенькам. Поэтому я беру одну ногу обеими руками и ставлю ее на ступеньку. Потом следующий на следующий...”, - вспоминала Татьяна Аксенова .
Голод 1946-47 годов был результатом разрушительной Второй мировой войны и последующей засухи 1946 года, которая привела к низким урожаям. Тем не менее трагедию можно было бы предотвратить (СССР располагал огромными запасами зерна), если бы не катастрофическое решение увеличить экспорт зерна почти вдвое по сравнению с довоенными объемами. Кроме того, опасаясь новой войны - на этот раз с бывшими союзниками, - руководство старалось сохранить свои сельскохозяйственные запасы и отказывало регионам в поставках продукции, не снижая при этом спроса на нее. В результате голода погибло 1,5 миллиона человек.
“Мы ходили по деревням, просили милостыню, не везло, сладкой жизни тогда ни у кого не было, - вспоминает жительница Поволжья Александра Ложкина. - Помню, как однажды я вернулась домой с тем немногим, что успела собрать. Мама лежала на большой плите с братом и сестрой, и они не двигались. Мне удалось привести маму в чувство, дать ей кусок хлеба, и она встала. Мы разожгли печь, она приготовила нам всем поесть, а потом сказала мне: "Шура, дай мне еще кусок хлеба". Это был первый раз, когда она попросила хлеба, отдав нам все. Мы "ожили" только тогда, когда появилась первая зелень: трава, крапива, щавель, крыжовник, за ними грибы и ягоды.”