Ранее: Детдомовские будни.
Новогодние праздники в детдоме прошли интересно с большим концертом, подарками от шефов, а все каникулы занимались кто чем. Если был снег, то катались с территории в овраг, который шел вдоль всей территории детдома, или ходили подальше от детдома поближе к кладбищу, оно находилось на возвышении и с него тоже катались.
В комнатах было тепло, дежурные топили контрамарки углем, его надо было принести в вёдрах с угольного сарая, который находился достаточно далеко от помещений. Варежек не было и было холодно. Застынет одна рука, ведро перекидываешь в другую, а замерзшую под мышки, и так перебежками. Но никто не жаловался.
В эту зиму я стала мочиться под себя, видимо простыла. До этого такого никогда не было. Сама не знала причины, но неудобства были большие. Зима. Сушиться негде, поменять белье негде. Смены белья нет вообще. Только в субботние дни. Старалась не спать ночью, чтобы не случилось, но всё равно засыпала и случалось то, чего так боялась.
Естественно девочки в спальне недовольны, ароматы не из приятных, мою кровать уже у печки ставят, я с вечера не пью ничего, даже в столовой и всё же. Только с наступлением тепла всё прекратилось. Но в других спальнях были такие же не только девочки, но и мальчики, им было труднее.
Были еще и дежурные по горшкам, как в шутку их называли, чтобы подымать тех, кто мочится в постель. Меня никогда не будили, видимо тогда и дежурных таких не было и ввели эти дежурства позже.
Стыдно было, словами не передать. Уже двенадцать лет и такое. Хорошо, что в школу после обеда, было время успеть в прачечной застирать нижнее и там же у печки подсушить, а чаще сырое и одевалось. Однажды в прачечной раздобыла сменное белье, а мокрое утром припрятала в шкафу на пустой нижней полке, чтобы после завтрака застирать.
Пока на завтраке была, воспитательница обнаружила и, когда все вернулись в классную комнату, при девочках и мальчиках развернула моё нижнее и стала стыдить меня. Тогда нам выдавали не трусики, а рейтузы серого цвета, мы их самих стеснялись, а тут еще и обмоченные. Я убежала и спряталась в угольном сарае, где меня посетили не самые лучшие мысли. Я жить не хотела.
Также на неделю выдавались чулки, конечно не новые, чаще с дырочками, зашьешь, а они ползут снова, снова зашьешь, но потом и зашивать бесполезно, а носить приходится. Кроме чулок на зиму ничего не было, о гамашах и не думали даже. Может потому и застыла.
Чтобы чулки держались были резиночки, когда повезет выдавали широкие, а так обычные бельевые. Но они терялись и девочки друг у друга заимствовали, в результате можно было и без них остаться. Тогда только портянки были, а у кого-то уводили и их.
Чтобы обратиться к воспитателю с какой-то просьбой этого характера, даже мысли не было. Всегда казалось, что воспитатель только для того, чтобы пройтись, прокричать что-то, найти неполадки, выставить на показ и исчезнуть на всё остальное время. Потом появиться и опять исчезнуть.
А с общественной баней у меня было навсегда покончено, и я просто договорилась в прачечной, чтобы мне оставляли горячую воду в казане. Как только все уходили, я брала ключ в условленном месте и с какой-нибудь девочкой купались там и подстирывали необходимое.
Также продолжались всевозможные дежурства – по группе, по кухне, по столовой и др. Только ежедневно к определенному времени проходила своя комиссия и проверяла качество уборки. Не только смотрели, но при них всегда была ватка, которой они могли залезть в любую щель инабрать на эту ватку пыль. В этом случае уборка считалась незавершенной или просто отрицательной.
Тогда дежурство могло быть переложено и на второй день. Но надо сказать, что таких случае было мало. Все старались убрать так, чтобы на ватке не было ни пылинки. Перед комиссией сами не раз пробегали с такой же ваткой. Особенно придирчива комиссия была перед визитом начальства из ОблОНО.
Чаще приезжал сам заведующий Шоломов, имя отчество со временем запамятовала. Когда я однажды попала ему на глаза, он попросил меня убрать с моего носа козявку. Это была просто шутка. На носу у меня было маленькое родимое пятнышко. Так он шутил со мной всегда всё то время, что я была в детдоме, а еще и метеором называл. Но это позже. Это в его приемной я тогда устроила спектакль с корреспондентом и всё время гадала – узнал ли он меня или нет. Но он молчал, а я не напоминала.
В комнатах было принято прикрывать подушки вышитыми накидками или накидушками, как мы их звали. В какой-то день давались на группу уже нарезанные и простроченные по краям накидки и требовалось только их вышить в определенный срок. К ним прилагались нитки мулине. Предполагался один рисунок вышивки в одной группе.
Каждая девочка должна вышить свою накидку. Но не все девочки любили вышивать и это дело доверяли мне, за что я бралась с удовольствием. Потом и из других групп просили меня вышить, а в швейную мастерскую меня так и не допускали.
С весной мы стали ходить за подснежниками на холмы и за кульбатой, так почему-то называли глину, которую собирали на склонах холмов. Она была желто-коричневого цвета, маслянисто-вязкой, по ощущениям шоколад, только не сладкий, но приятный. Набивали полные карманы и не грызли, а просто сосали, положив кусочек в рот, растягивая удовольствие.
ХФото из интернета. Первые подснажники.олмы сами по себе влекли нас к себе побегать, надышаться вволю прозрачного, звонкого воздуха, погреться на солнышке, полюбоваться растениями, которые уже цвели. А отправляясь в степь за железную дорогу собирали сморчки, которые маскировались под пористый отработанный шлак. Иногда пнешь такое, а он из грибной мякоти с его ароматом.
Насобираем грибов и к поварам нашим, а они уж, если много, то для всех что-нибудь сготовят, а сборщикам обязательно отдельно на сковородке, еще и хлеба дадут к нему. Если мало, то всё равно сковороду им нажарят.
В апреле старших мальчиков, человек десять, собрал завхоз и увёз на огороды. Дней десять их не было, а потом привезли к столу редиску. Сказали, что это с собственного огорода. Так я узнала про этот огород и очень хотела на него попасть, но меня не брали и со следующими группами, хоть я и говорила, что могу кетменем работать и серпом. Дядя Петя только посмеивался.
К Новогодним праздникам тоже привозили забитого телка и два бидона молока, говорили, что с нашего хозяйства на Сыр-Дарье. Но про то хозяйство я так и не узнала, этот разговор был не единственным, но потом вроде ничего оттуда не шло и разговоры на эту тему со временем вообще стихли.
Двадцать второго апреля рано утром девочки позвали меня за колокольчиками, мы насобирали за полчаса по охапке этих цветов и принесли к памятнику Ленину перед входом клуба железнодорожников. Это мы проделывали ежегодно.
Потом были торжественные линейки, концерты. А в конце учебного года в парке железнодорожников начинались конкурсы между школами. Выступления шли за выступлениями, а еще и диспуты между нашим директором и попом на атеистические темы и наш директор Фома Иосифович всегда выходил победителем, а мы все гордились им.
Здесь была совсем другая жизнь, жизнь не дома, но она была.
Далее: Огород и летучие отряды ребят.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.