Попутчик.
Сколько ему лет, точно не знал никто. Время приложило максимум усилий, чтобы оставить свои отпечатки повсюду - прямые доказательства солидного возраста. Благодаря им можно было примерно догадываться насколько велико это самое число, большее же, по правде говоря, мало кого волновало. Неприятный запах являлся одним из таких свидетельств, сочетая в себе частички всего самого худшего от пережитых эпох. И в этом оркестре ароматов роль первой скрипки всегда отводилась духу переработанных легковоспламеняющихся веществ. Люди морщили лбы и зажимали носы, не скрывая своего недовольства, но терпели по крайней мере четверть часа, пока не получали желаемое. Он выполнял свою работу неспешно, поскольку в силу возраста был уже крайне неповоротлив и каждое движение давалось ему с невероятным трудом. Да, новое поколение было, конечно же, попроворней. От каждого из них веяло свежестью и только купленными вещами. Как же не глянуть в их сторону с завистью, в тот момент, когда тебя самого обслуживает такой вот старик?! Приходится признать всё-таки, что для большинства людей возраст играет определяющее значение и чем он больше, тем хуже отношение народных масс к наделенному им объекту. Исключения составляют дорогие сорта вин и хорошо сохранившиеся штуковины, обладающие художественной ценностью. Ни к первым, ни ко вторым отнести предмет разговора нельзя. Но если же Вы думаете, что огромное количество лет, числившихся за ним на бумаге – несправедливое проклятие, единственный отпугивающий всё живое в округе фактор, спешу переубедить. Дурной нрав был куда весомей в данном случае. Именно это становилось причиной внезапных остановок посреди рабочего дня, невыполнения до конца своих обязанностей, немалого числа неудовлетворённых и очень недовольных клиентов. Справедливости ради заметим, что в исключительных случаях всему виной было плохое состояние. В такой ситуации приезжала специальная машина, забирала старика и некоторое время его никто не видел. Но проходило некоторое время и снова слышался знакомый тембр, после чего возникал силуэт, который ни с каким другим не спутаешь. Именно! Вечное ворчание шло далеко впереди, оповещало о том, что скоро в зоне видимости появится то, что издаёт эти невероятные неприятные уху шумы. Собравшаяся толпа, ожидающая его, не проявляла радости по этому поводу. Наоборот, кто-то да шепнёт рядом стоящему:
- Смотри, живучий какой! Ползёт...
Тот в ответ вздыхал и лишь поводил плечами, не в силах выразить всех своих эмоций. Кто-нибудь другой цокал, неодобрительно кивая головой, а иной, давно смирившись, готовился залезать в подъезжающий к остановке автобус.
Этот маршрут и вёл в ту сторону, где я работал последние несколько лет после окончания альма-матер. Старая машина вселяла в меня какое-то особое настроение: ностальгию по тем временам, в которых меня никогда и не было. Эпоха, что закончилась задолго до моего рождения, всегда вызывала приятные чувства и ассоциировалась с некой сказочной действительностью. Что я мог знать о ней? Только лишь то, что услышал в рассказах предков и в музыке в стиле ретро, увидел на потрёпанных бумажных фотографиях и в кинофильмах, снятых ещё на плёнку. Всё это несло с собой лишь самые красочные описания, лучшие моменты прошлого. А как же с проблемами и недостатками, ведь они же не вчера появились в этом мире? Нет, необходим тактильный контакт, чтобы иметь своё мнение и в полной мере быть уверенным в полученных знаниях. Пощупать, увидеть и даже почувствовать былое можно лишь при помощи сохранившихся артефактов. И одним из них можно считать этого четырёхколёсного гиганта. Мне он нравился. Нет, я его обожал. Усаживаясь у окна, сначала даже представлял себя путешественником во времени. В окне часто мелькали хорошо отреставрированные постройки нужного мне периода, служа дополнительным антуражем, эффектом для моих фантазий. Эта игра быстро надоедала, после чего я уже просто думал о самом разном: о своём прошлом, настоящем и будущем, а также об окружающем мире и в особенности о людях, стоящих вокруг. Последнее увлекало больше всего. Пассажиры как правило погружены в собственную жизнь эгоистично и чересчур практично, настолько, что большая их часть бессознательно несчастна. Смешно, даже: они трутся как молодые любовники, но так далеки, подчас даже взаимно противны друг другу, как пожилые супруги. А всё-таки любопытно, что из себя представляет каждый из них и куда едет в столь ранний час.
Сегодня был особенный день. На улице было сыро, что никак не вязалось со столь жарким до сего момента летом. И мрачную оттого погоду подчёркивал ещё и лёгкий туман, что ночью опустился на улицы. Разгоняя его светом круглых выпученных фар с опозданием явился мой любимый автобус. Мокрый тёмный корпус махины, стоящей на остановке, вызывал ассоциацию с огромным синим китом, отчего-то выбравшимся на берег, да ещё и развалившимся посреди города.
Забравшись внутрь, пустых мест не обнаружил и уставившись усталым невыспавшимся взглядом в окно, так и остался стоять в самом конце салона, недалеко от дверей. Ближайшие полчаса было чем себя занять, например, выдумыванием причины, по которой не явился на своё рабочее место вчера. Надеяться на то, что это осталось незамеченным, не приходилось. Строгий начальник отдела своим взглядом, холодным и неприветливым, как это утро, из-под толстых окуляров очков, осматривал владения щепетильно, становясь похожим в этот момент на хищника, неторопливо прогуливающегося в поисках пищи. Полночи я провёл за тщетными попытками сочинить хоть немного убедительную ложь. Безрезультатно. Уснул в четвёртом часу. В голову ничего не лезло и сейчас. До того осточертело это и отчаялся, что к концу поездки стал оглядываться по сторонам и искать ответ меж столпившихся в проходах людей. Его там не оказалось, что не удивительно. Зато интересный персонаж попался мне на глаза. Облачённый во всё чёрное, с накинутым на голову капюшоном, он стоял рядом с самыми обычными пассажирами во вполне традиционных нарядах. Этот его балахон был расписан от макушки и до пят белыми символами неясного мне значения. Посреди спины громоздился огромный нарисованный ключ, такой какой используют обычно для сейфов, похожий на бабочку с одного своего конца и имеющий с другого красивую витую ручку. Странное ощущение пронзило тело насквозь. Где-то видел, ей богу, где-то уже это видел. В снах? В фильмах? Или может быть на яву? Чёрт его знает, но точно знакомо мне всё. Этот образ мне знаком и ситуация тоже. Сейчас на моей остановке вывалится добрая половина всего народа, а он медленно поплывёт в головную часть, там, где за перегородкой находится водитель. И именно так, до последней детали и произошло спустя пару минут. Нет, сегодня мне снова не доставить удовольствия шефу долго и пристально меня разглядывать, выясняя причины прогула, а после отчитывать с упоением, подбираясь к самым главным болевым точкам. Плевать. Чувствую это того стоит, раз сами небеса распростёрли передо мной свой указующий перст. В следующий момент он обернётся и озарит салон своей пламенно-рыжей бородой. Есть, так и есть! Я крадучись поспешил вслед за ним.
Только что водитель вывернул рулевое колесо вправо, и повинуясь этому со скрежетом старый автобус вильнул на перекрестке на второстепенную дорогу, где и остановился, дабы выпустить очередную порцию пассажиров. Последним был рыжебородый, что пригнул голову и спустился по лесенке к самому тротуару. Только сейчас внимание привлекло то, что рост его довольно внушительный. Ему бы не в эти тряпки прятать тело, а облачиться в короткую майку и шорты, да мяч в корзину закидывать.
К этому моменту людей внутри осталось не так много и большинство из них уселись на свободные места. Стоя как вкопанный у выхода и держась за поручень, я всё не решался выскользнуть наружу и двинуться следом за этим странным субъектом.
- Эй, парень, - услышал вдруг за спиной, - ты выходишь или как?
Я обернулся на звук, ожидая увидеть знакомого водителя, но в кресле никого не оказалось. Сказать, что это меня поразило или же напугало - ничего не сказать. Отшатнувшись назад, тело чуть не покатилось кубарем по лестнице, благо вовремя рука схватилась за поручень. И тут взор уже окинул салон. Ни души! Господи, что происходит? Ответ на этот вопрос у меня был и не один, но в каждом из них так или иначе фигурировали нечистые силы. И тут всё моё существо само попятилось назад, только на чистом инстинкте выживания. Страх правил всеми конечностями, проникая в организм из самого подсознания. Вот аккуратно правая стопа нащупала первую ступеньку. Потом вниз скользнула другая.
Всего через несколько секунд я стоял на тротуаре, озираясь по сторонам, вдыхая свежий воздух и пытаясь прийти в себя. И тут створки дверей захлопнулись. Автобус дёрнулся вперед и вальяжно поплёлся прочь, унося с собой тайну видения, что пришло ко мне там внутри. Ладонь сама выписала крест в воздухе, поочередно кончиками пальцев касаясь головы, живота и чуть ниже каждого из плеч. Ватные трясущиеся ноги моментально понесли их хозяина подальше от края дороги. Нет, конечно… всё это, вероятно, недосып. Надо рассуждать сдержанно и опираясь на реальные факты. Несомненно, никто никуда не девался, все также сидели на своих местах. Привиделось, совершенно точно, и можно придумать тысячи причин, почему это произошло. Бурное воображение? В наличии с детства. Спёртый воздух внутри? Может быть. Что-то нервное? Вполне, неделька выдалась не лёгкая. Сумасшествие? Говорят, что рассудка лишаются по одному человеку каждые семь секунд. Если всё сосчитать правильно и округлить, то получается двенадцать тысяч несчастных душ в сутки. Может быть и я уже в их числе, но пока не подозреваю об этом? Нет, и это тоже не скажешь точно. А вот, что можно утверждать с полной уверенностью, так это то, что странный субъект уже скрылся из виду и необходимо было отыскать его, и при этом даже не знаю зачем. И всё-таки чудес за день уже как-то многовато.
Туман потихоньку стал рассеиваться и это очень даже было на руку моим планам. Не мог же он уйти далеко. Такого дылду не разглядеть – просто самое большое преступление, что можно совершить в данной ситуации. И да, вот он, на той стороне, вышагивает на своих «ходулях» как какой-нибудь хипстер по блошиному рынку в поисках обновки. Судя по всему, в резюме следует внести правки. Графы «профессиональный преследователь» там кажется не хватает.
Переходя с бега на шаг и обратно, я проносился мимо разноцветных витрин: книжный магазин, бакалейная лавка, аптека, хоз. товары и химчистка. Какое-то обшарпанное старое кафе, в котором не было посетителей, дыхнуло мне в лицо невкусной едой, какую могли бы приготовить только во второсортной столовке с тараканами в роли поваров. Мерзость! Табачка, всё для канцелярских нужд, снова аптека, салон сотовой связи, парикмахерская и пиво на разлив. Стоп! Вот тут, где расположился массивный киоск с красочной надписью: «Рыба и морепродукты», а рядом на скамеечке сидел интеллигентного вида мужчина с седой бородой и кормил свою собаку (кажется, колбасой), было здание, прежде не попадавшее в зону моего внимания. Точнее сказать, стояло оно напротив, прямо через дорогу, так что двери обеих заведений смотрели точно друг на друга. Чёрт его знает, было ли сооружение тут вообще прежде, но не из-под земли же выросло? Два огромных чёрных полотнища свисали по сторонам от входа. На каждом из них красовался всё тот же белый ключ. Сюда и держал свой путь, как нетрудно догадаться, преследуемый. Он исчез под сводами данного строения, которое напоминало собой больше всего крохотную церквушку. Но несмотря на размеры, от стен этого архитектурного объекта веяло величавостью и средневековым холодом. Бардового цвета кирпич, высокие готические арки и шпили на крыше, а также витражи – всё это создавало завораживающий эффект. Я простоял какое-то время (должно быть минут пять или десять), разглядывая детали, после чего внезапно для себя самого обнаружил, что нахожусь уже у пары массивных створок из тёмного дерева. У порога маялся не меньше, пересиливая своё желание развернуться и уйти прочь. Коснулся ручки, как если бы хотел проверить, не раскалена ли она и не обожжёт ли кожу, после чего схватился смело всей пятернёй и толкнул решительно дверь вперёд.
Внутри было гораздо светлее, чем следовало ожидать. Возможно всё благодаря тому, что на колоннах висели электрические светильники, а под потолком расположилась огромная металлическая люстра с обыкновенными свечами, что тоже были зажжены. Какое-либо участие в процессе освещения витражей, коих было предостаточно, мозг сразу исключил. На улице всё ещё стоял туман, было заметно прохладно и сумрачно, как если бы на своём коне в город ворвался призрак грядущей осени. Ближе к алтарю, однако было темнее, что не характерно для храмов.
Я шёл вдоль по коридору, устеленному ковровой дорожкой гранатового цвета и ограниченному по сторонам рядами из длинных скамей. Мой взгляд блуждал, выискивая за что ему зацепиться, но никак не находил. И только когда добрая часть пути была пройдена, там впереди удалось уловить какое-то шевеление. В тот же момент шаги стихли, и я замер, а прямо по курсу, внезапно вспыхнула лампадка. Яркий её свет ударил в глаза, ослепив в ту же секунду их хозяина. Раздался чей-то глубокий вздох, за ним покашливания и после того, как зрение адаптировалось под имеющиеся условия, то всё моё внимание сконцентрировалось на добродушных ярко-зелёных глазах мужчины средних лет. Он находился на некотором отдалении по курсу движения и смотрел точно в душу. На его лице кроме того бесспорно был нос, самый обыкновенный, каких в городе встретишь тысячи, а ниже него горела пышным окрасом своим рыжая борода. Всё остальное скрывал накинутый на голову чёрный капюшон.
- Я уже и не ждал визита, - послышалось из уст, скрываемых пышной оранжевой растительностью.
- Простите? – почему-то вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Этот странный тип сделал пригласительный жест рукой, предлагая подойти поближе и произнёс:
- Говорю, добро пожаловать, туда, где откроются тебе все тайны, преследовавшие на протяжении…
Вдруг он замолчал, почесал сильно заросший подбородок и растягивая каждое слово спросил:
- Извини, а когда это случилось?
- Что… случилось? – в недоумении выпалил я.
И только сейчас удалось понять - то, что ошибочно было принято изначально за алтарь на деле оказалось огромным письменным столом. За ним и восседал этот дылда в чёрном облачении. Что же касается лампадки, то это, после тщательно зрительного анализа, явилось обычной настольной лампой. Там сзади громоздились полки с книгами, стеллажи целые, словно в библиотеке. И пока я занимался внимательным изучением окружения, человек встал и медленно обошёл деревянную громадину, с находившимися на ней кучей странных предметов (напоминавших оккультные), кипой тетрадей и набором прочих канцелярских принадлежностей, остановившись в десятке метров от меня.
- Так, ясно, значит даже не догадываешься, - пробурчал он еле слышно, после чего добавил уже в полный голос:
- Вещи какие-нибудь необычные замечал, происходят? Ну может законы физики действовать внезапно перестали? Люди игнорировать начали?
- Ну, как сказать?! Не совсем, - ощущая увеличивающуюся неуверенность в своём решении зайти внутрь, процедил сквозь зубы. На столе, среди прочего взгляд выхватил всё тот же ключ, выполненный в виде статуэтки. Во мне зарождалось подозрение, что это толи какая-то новомодная секта, толи ещё что-то подобное. В душевном же состоянии или по крайней мере здравомыслии дяденьки сомневаться приходилось всё больше и больше. К сожалению, с каждым его словом это самое чувство во мне только нарастало.
- Вспомни, пожалуйста, должно быть что-то, что происходило последнее время и что абсолютно не вписывается ни в какие рамки. Что-то, что выбивается из привычных тебе норм, представлений об этом мире, - тщательно подбирая слова проговорил рыжебородый и снова уставился на меня с неким подозрением, как будто это я тут вопросы безумные задаю, как будто я веду себя как умалишённый. На моём лице мелькнула глупая улыбка.
- М-м-м, - задумчиво изрёк я. - Вы вот, с этим странным… анкетированием.
Тот покачал головой, громко выдохнул и начал снова:
- Это всё, само собой. Мне нужно знать про странности, которые всё чаще стали происходить…
И тут на слове странности меня кольнуло. Его рот всё ещё открывался и закрывался, продолжая извергать какие-то предложения и фразы, и при этом достаточно долго. Менялась мимика, разнообразились жесты руками. А мои мысли тем временем были уже совсем о другом. Что если судьба привела меня сюда не просто так? Каковы шансы сегодня же разобраться во всём этом? Какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что собеседник определённо знает ответы на все мои вопросы. Конечно, не отрицаю, что данный субъект может быть и сумасшедшим, поехавшим. Но это лишь значит, что надо быть хитрее, умело направлять его самого и весь наш разговор в нужное русло. А что, если окажется, что передо мной представитель оккультной организации? Уж должно хватить опыта общения с людьми и сообразительности, чтобы распознать попытку завлечь меня в их общину заранее и предпринять меры, ретировавшись восвояси.
- Ну так что? – закончил он свой длинный спич. Это выдернуло меня из размышлений, и я некоторое время простоял, пытаясь собраться и снова вернуться в диалог.
- Вообще-то… долго рассказывать, - неуверенно донеслось до него с моей стороны. Усмешка. Глаза сверкнули от какой-то радости.
- Я никуда не спешу, ничего страшного. Рассказывай! – произнёс человек в чёрном, присев на край стоявшего позади него стола. И вот, долгие в деталях события, описываемые на данных страницах, теперь уже выслушивал новый мой собеседник. С самого начала и истории с другом до появления самого рыжебородого и моего прихода в храм (или что это?). Старался ничего не анализировать, не прибавлять нового, не проявлять особых чувств и эмоций, за которые могли б ухватиться цепкие лапы сектантов. Что-то даже утаил, как то странное предвидение грядущих событий в автобусе с участием моего визави, списав всё на обычное дежавю. Когда я закончил, единственный мой слушатель встал и начал громко неспешно хлопать в ладоши.
- Поздравляю, мой друг, поздравляю, - не переставая аплодировать с большим облегчением проговорил он. – Вот оно, вот! Всё как я говорил…
- С чем поздравляете? – снова уставившись на него как на недалёкого вымолвил я.
- Ты нашёл ключ ко всему. Я могу теперь сказать тебе, что же ты обнаружил, - продолжая шлёпать одной ладонью о другую басил он.
И тут мужчина опустил руки как-то очень резко, весь переменился, став гораздо серьёзней на вид и обратился ко мне уже тихим и спокойным голосом:
– Ты готов услышать то, зачем пришёл?
Скорчив максимально непринуждённое лицо, я вальяжно протянул в ответ:
- Ну хорошо, говорите, что там…
- Ты умер! – сказал тот, снова присел на край стола, после чего добавил с нотками сожаления в голосе, - Соболезную…
Слова его не сразу дошли до меня. Какое-то время я перебирал в голове всё те же мысли, с которыми пришёл сюда, перематывал по кругу одни и те же вопросы, стараясь самостоятельно подыскать к запертым дверцам нужные ключики. Когда же наконец осознал, что мне поведал рыжебородый, сперва меня обдало холодом, затем бросило в жар и только потом вернуло в реальность. Ноги казались ватными. Стараясь перебирать ими как можно более эффективно, двинулся к находящимся позади сидениям. Тяжёлое тело опустилось на деревянную поверхность скамьи обессиленно, громко. Взлетевшая вверх звуковая волна спугнула птиц, гнездившихся где-то там среди потолочных перекрытий. А в черепной коробке уже творилось нечто неистовое. Хлестали волны холодные, мощные и высокие. Имя им соображения. Они обдавали корку головного мозга морозом, их брызги проступали потом из кожи. А чуть ниже, в глубине серого концентрата ума скоростной поезд из воспоминаний мчался по туннелям извилин. Всё что случилось в последние дни летело прочь, вдаль, в тартарары. Если приглядеться, можно было в очертаниях узнать вовсе не вагоны, а обычные фигуры – сумрачные тени с плакатами в руках, плотно стоящие друг к другу в каком-то шествии. Его я наблюдал в очертаниях пятен на потолке в своей комнате прежде. Сюрреалистичный цирк уродцев, злых и недовольных судьбой оборванцев – именно так увидел картину сегодня с утра, едва открыв глаза. Возможно всему виной было то, что и сам был в не лучшем расположении духа. Добавить сюда плохую погоду и всё встаёт на свои места. Конечно, это они, смотрите-ка! Но что же теперь? Разобравшись в деталях и отделив свет от тьмы, а плод фантазии от имеющихся фактов, созерцал следующее. Вон тот карлик, это же ребёнок, что был в приёмной. А горбач, согнувшаяся перед ним мать. Сиамские близнецы – тройняшки, ничто иное как дочь соседки с прилипшими к ней двумя детишками. Рядом и сама старушка, со странной причёской, что делает её силуэт похожим на большеголового человека. Существо с огромным носом и без шеи – прохожий в бейсболке, с накинутым поверх капюшоном, что стал причиной болезненного приземления на асфальт. Тут есть и мой школьный товарищ с бутылкой пива, и мать с отцом, курящие на кухне, и невидимый спящий в подсобке фармацевт. Всё стало ясно, кроме фигуры великана с огромным пушистым подбородком. Кто же ты, человек присевший рядом и бормочущий что-то на ухо? Ты пытаешься меня утешить, убедить что всё не так плохо и треплешь потому за плечо. Но что там, за капюшоном, за этими глубокими зелёными глазами, внутри поросшей вьющимся яркими медными волосами черепушки? Что сейчас льётся с твоих уст? Я не вижу смысла в этих словах и жестах, только ищу отгадку, как и на предыдущие головоломки, каких было много и сегодня, и вчера, и днём ранее. Ты - малюсенькая картонка, крупица паззла, складываемого мной по частям. По отдельности всё выглядит очень безумно, как порубленный на куски человек, но всё вместе и в нужном порядке обретает смысл.
Помещение внезапно наполнил безумный хохот, отражающийся от стен и звенящий о стёкла, расположенные в каждом из имеющихся здесь витражей. Он скакал как солнечный зайчик туда-сюда, то и дело возвращаясь к нам. Вот скользнул в глаза непониманием; затем, превратился в сочувствие и юркнул обратно к породившему его человеку; и вновь рикошетом полетел обратно, в воздухе расколовшись на крохотные едва слышные хихиканья. Свой конец тот нашёл между толстых деревянных ножек скамеек на старом паркетном полу, словно прихожанин так и не вымоливший себе ещё чуток времени на жизнь. Я смеялся от души прямо в лицо бородачу. И прежде, чем смог опомниться этот человек в чёрном, звук моих шагов оборвался у входа в храм, подытожив своё существование в пространстве этих стен звуком захлопнувшейся двери.
Полдня я бродил по окрестностям, пытаясь выловить в переулках следы ускользающей истины. Но всякий раз натыкался на кем-то оставленный мусор, по какой-то причине так и не донесённый до урны. Сигаретные бычки, а также выгоревшие на солнце упаковки и этикетки из-под всего на свете, с частично смывшейся после дождей краской. Пакеты пластиковые, прожёванные землёй наполовину и частично торчащие из неё как побеги диковинных растений, облепленные со всех сторон каплями мутной воды. А где же тут правда? Нет её. Была вот только что, но убежала, испарилась. Но я её догоню, найду, схвачу за шкирку тотчас. Вон в тумане показалась чья-то спина, быстро шмыгнувшая за очередной поворот судьбы. Может это была как раз она? Не разберёшь. После обеда дымка стала только гуще, это стоит признать. Мои шаги становились шире, громче и чаще. Не находила душа покоя, от злости взвывая внутри грудной клетки. Казалось, чувствуя это, прохожие отшатывались в сторону, особенно в полумраке подземных переходов. Может просто воображение шалит с утра, а глядишь вид мой настолько пугающий. Ведь если подумать: ни черта не выспался, неделю не брит по меньшей мере, волосы всклокочены, одежда помятая, ещё и лицо злое, уставшее. Куда я бегу и что пытаюсь найти на самом то деле? Какова конечная цель моего маршрута? Хорошо бы знать это наверняка. Ведь привело же меня что-то в тот храм. Ну, куда дальше?! Силы небесные, укажите мне путь чтоли.
И тут начал бить колокол, отчётливо и громко, где-то вдалеке. Я аж перекрестился от неожиданности, вжавшись в холодную влажную стену. «Бом-бом-бом!» Тишина. Снова «бом-бом-бом-бом-бом» - без остановки. Наваждение какое-то - свет в глаза с той стороны, откуда звук идёт. Нет, это были яркие вспышки, если быть точнее. Щурясь, побрёл к источнику сигналов, мешающих мне даже подумать о том, какого чёрта происходит. Затыкай уши, не затыкай - всё бесполезно. Казалось это стучит внутри меня. Сердце? Странная мысль. Перешёл на бег. Приближается. То-то же! Значит всё делаю правильно. Вот и оно, прямо перед глазами. Я ожидал увидеть колокольню, какую-то вышку, вроде сторожевой, светящей прожектором по сторонам, но увидел его. Маяк! Старый, обшарпанный, раскрашенный в полосы: бордовая, белая, бордовая, опять белая. Сверху брызнуло мне в лицо ярким. Исчезло. Кто-то приближался, вымеряя шаги, будто арбитр на футбольном поле отсчитывая нужное расстояние до стенки во время штрафного удара. Обхватив голову своими руками, старался укрыться от всех раздражителей. Стало только хуже. Нестерпимой болью прокатились внутри черепушки очередные удары металлического языка о дребезжащую от этого чашу. Разбил, кажется, колени в кровь, падая на мокрый асфальт. Всё своё внимание не сводил с того, кто идёт. Тёмный силуэт на фоне белых вспышек. Ближе и ближе. Уже разделяют несколько десятков метров. И только бороду видно, рыжую, как огонь, как солнечное сияние жгучую. Нет! Быть не может. Прочь! Куда глаза глядят. Унося ноги думал лишь об одном: «Что в нашем городе позабыл маяк, ведь поблизости ни одной мало-мальски приличной лужи?»
Мои верные две нижние конечности принесли домой и уложили на кровать, кутаться в тёплое зимнее одеяло, свернувшись калачиком и накрыв голову подушкой. Приятная темень и тишина. Прикосновение. Я аж вздрогнул. Знакомый запах маминых духов сквозь дрёму. Не сейчас. Поглаживания. Сон.
***
Моя жизнь уныла. Ярких красок в ней не более, чем на тёмном непроветриваемом пыльном чердаке. Это моя голова. Там внутри копошатся черви, путая мысли со старыми воспоминаниями. Никому ненужные шмотки, оставленные до поры до времени, чтобы однажды их достали, протёрли от нароста грязи, изучая перед глазами и отнесли на свалку. Всё это будет после нашей смерти. Мы храним их до особого дня, что никогда не настанет. Но если голова - это чердак, а поступки из прошлого, записавшиеся на диск памяти, всякий скарб и хлам, то кто их выбросит после нас? Такое «богатство» никому и не унаследуешь. Неужели всё, что останется после нас: неуютный нежилой домик и всякое барахло под самой крышей? Как же печально! Ни ты, ни я не оставим след после себя, который позволит потомкам помнить наши имена и произносить их с восхищением. Мы сотрёмся, как будто и не было у нас их, словно родились безымянными, а во всех документах в нужной графе стоял прочерк. Бред какой-то снится опять…
Мои сны невероятны. Они похожи на россыпь разноцветных драже с миллионами вкусов: от черничного йогурта до гнойного нарыва. Выбирай любую, как повезёт. Всё это разбросано по зелёной лужайке, дорожкой, чтобы маленькая девочка, бегущая за белым кроликом, могла собирать их и есть, то уменьшаясь, то увеличиваясь в размерах. Тут всё невероятно и слегка безумно, абсолютно спонтанно и в то же время логично, а самое главное несерьёзно. Я люблю нырнуть сюда, убегая от унылых реалий, запирая за собой дверцу на замок. Тук-тук! Ни шороха, притворяюсь что никого. Уходите, мне так хорошо без вас. Мне нравится плыть по течению, отдавая власть стихиям и фантазии. Властвуй мною дедушка Гипнос, играй свои роли сын царя сновидений - Морфей, с алыми цветами, вплетёнными в волосы. Маковая корона принца клонится всё ближе к земле и рассыпаются зёрнышки: красные, белые, красные, снова белые. Преследующая ушастое существо юная особа наклоняется и вбирает всё это в ноздри, после чего глаза её начинают испускать свет, который то гаснет, то снова загорается в полную мощь. Это чудовищно. Уши кролика начинают колыхаться при этом на ветру, ударяясь друг о друга и звеня как колокол. Я просыпаюсь. Лишь ветер колышет занавески в распахнутом настежь окне. Тишина. В комнате никого.
Ближе к вечеру я вернулся в тот же район, где с утра покинул призрачный автобус и гнался как та девочка за кроликом за длинноногим бородачом. И снова те же витрины, тот же запах плохо приготовленной еды заползает в нос и рыбная лавка огромных размеров перед глазами. Напротив, неё офисные здания и жилые дома, никаких церквей и храмов. Привиделось? Приснилось? Достаю из кармана ключ, такой как там был изображён, повсюду. Вот он лежит предо мной, пока дописываю очередную страницу своих приключений за день. Обычный. Холодный. Металлический. Вдоль ручки видна гравировка, какая была на дедовских часах: «Твой проводник от вечного к вечности». Там была ещё подпись и дата, здесь ничего. Как он оказался у меня в кармане? Интересный вопрос…