Собеседование на поступление назначено на половину седьмого. Отпросившись с работы пораньше, приезжаю на Моховую минут за сорок до начала. Запутанные переплетения коридоров метро, пара минут быстрой ходьбы от Библиотеки,
калитка, памятник, взгорье, Журфак.
Возле здания припаркованы исключительно элитные иномарки. Чтобы распахнуть массивную деревянную дверь, придется приложить изрядные усилия.
На входе две рамки металлодетектора и пара охранников. Тот что постарше разгадывает кроссворд. Несколько миниатюрных черно-белых мониторов дают картинку с улицы.
- Здравствуйте, я поступать!
- Здравствуйте, проходите.
Внутренним убранством Журфак сразу подтверждает статус объекта культурного наследия: убитая плитка советского образца в холле, скрипящие половицы в аудиториях. А еще - величественная центральная лестница, колонны с лепниной в основании арочных сводов, огромные портреты и мемориальные доски. Моя альма-матер, Менделеевка, была примерно такой же.
Отыскав нужную аудиторию, занимаю место за партой и жду. Как и в любом нормальном вузе, столы исписаны всевозможными лозунгами, цитатами из песен и любовными признаниями.
Тут же случается мое первое знакомство в стенах университета. Кроме меня, сильно заранее приехала еще одна абитуриентка. Она оказывается общительной и начинает диалог первой.
- Привет, я Лера! Тоже поступать?
- Привет, я Тимур. Ага.
Добрая и открытая (в той мере, в которой открытость переходит в болтливость), Лера увлеченно тараторит, рассказывая о своей работе корреспондентом на каком-то проводном подмосковном радио «для бабушек». Проводном. Это когда сигнал подается слушателям по проводам, идущим от распределительного щитка в подъезде прямо в квартиру - к так называемой «радиоточке» - специальной розетке, традиционно оборудованной на кухне старых жилых домов. До знакомства с Лерой я даже не слышал о существовании такого чуда, а может, просто никогда не обращал на него внимания. Изобретение давно ушедшей эпохи.
Лера и сама выглядит, как дитя того времени. Невысокая, худощавая, она всегда носит косички со вплетенными лентами – на манер девочек с советских плакатов. Темные волосы не тронуты краской, а такие же темные брови имеют естественный вид. Косметики нет. За трендами явно не гонится: на Лере всегда старомодные шерстяные свитеры или платья, плотные колготки, тоже из шерсти, вязаный шарф и шапка с помпоном. Все цветное, веселенькое. Возможно, что-то из своего гардероба Лера сшила сама: позже я узнал, что она увлекается макраме и даже продает через инстаграм странные конструкции из ниток.
Важное место в жизни Леры занимает твиттер. В нем на протяжении нескольких лет она регулярно делится с полусотней подписчиков своими идеями и наблюдениями. Разумеется, с претензией на интеллектуальность. Я и сам когда-то пробовал вести такой, но бросил после первого же твита, в котором с присущей подобным начинаниям серьезностью размышлял о совершенно несерьезных вещах.
По иронии судьбы моя первая знакомая на Журфаке станет одной из тех немногих, с кем впоследствии мне предстоит общаться активней, чем с остальными.
Тем временем эти остальные начинают стягиваться. Девчонок существенно больше, чем парней. На лицах абитуриентов читается волнение. Очевидно, моя физиономия выражает ту же эмоцию.
В назначенное время в аудиторию заходят три преподавателя - две женщины и один мужчина, - все моложавые и приятные на вид. Сперва я подумал, что они сформируют комиссию, выносящую вердикт отдельно по каждому абитуриенту, но оказалось, что на собеседование будут приглашать сразу трех испытуемых – по одному на каждого преподавателя.
Нас просят покинуть аудиторию и ждать своего часа в коридоре, где мы выстраиваемся в «живую» очередь. Как обычно в ней есть те, кто торопится сильнее всех (такие всем своим напористым видом дают понять, что пойдут в числе первых), и те, кто покорно занимает место в хвосте. Я оказываюсь где-то посередине.
Главным образом это ожидание запомнилось мне благодаря абитуриенту по имени Бубякин Прокопий Петрович (и как вы понимаете, это тот случай, когда в имени персонажа столько колорита, что менять его ни в коем случае нельзя). Прокопий Петрович – аутентичный якут средних лет – пришел на собеседование последним, сновал туда-сюда в своем бессменном коричневом твидовом пиджаке, все время улыбался и без особого успеха пытался заговорить с поступающими каким-то гулким гортанным голосом. В конце концов Прокопий достал телефон и с громким щелчком камеры сделал селфи на фоне собравшихся.
В его повадках ощущалась совсем иная ментальность и абсолютная непринужденность. Позже я узнал, что в Якутии он уже работает журналистом, да не абы каким, а главным редактором местной газеты «Саха сирэ», владелец которой направил Прокопия в Москву на повышение квалификации за счет издания. Одна из первых ссылок в гугле сообщает, что Прокопий – «заядлый охотник и многодетный отец». В следующий раз я увижу его только во время сессии.
Наконец подходит моя очередь. Ощутимо волнуясь, захожу в аудиторию; краем уха слышу, как парень в бейсболке козырьком назад рассказывает преподавателю, что работает бильд-редактором; добираюсь до своего стола и сажусь напротив женщины. Начинаю рассказывать.
- С профессией пока никак не связан, хочу научиться писать, нашел вот вашу программу.
- А чем увлекаетесь?
- Ну… Читаю.
- И что последнее прочитали?
- «Текст» Глуховского и «Москву-Петушки».
- И как, понравилось?
- «Текст» - да. Сюжет понравился. Язык не очень. В «Петушках» не все понял.
- Ерофеев, кстати, в нашу университетскую программу для бакалавров входит.
- Ммм…
- Думаю, вы нам подходите.
Поднимаюсь куда-то на верхний этаж, заполняю бумаги, беру квитанцию на оплату. В эйфории покидаю здание студентом МГУ. Вечереет.